Глава 14 (2/2)

Это может продолжаться бесконечно, Вольфганг проверял, так что он закатывает глаза нарочито драматично, обводя взглядом потолок, и начинает спускаться, пружиня от восторга, в который сам себя ввёл как раз накануне интересной встречи в этот раз.

— Да-да. Я бежал за вами, чтобы сказать, что вы мне не интересны, как обычно, ни хуя нового, — его голос удаляется, и Густав выглядывает между перилами, глядя в узкое пространство между поворотами спиральной лестницы.

Нет смысла плевать туда, Вольфганг знает все его фокусы, так что за перила не держится.

Тот как раз достигает первого этажа и на страшном хайпе пересекает коридор, размахивая руками так, что полы расстёгнутого пальто и волосы мотаются в такт ходьбе.

Он даже не ждёт, в полном восторге от себя, чтобы его репетитор хоть приблизился к его уровню в плане внешнего вида. Он готов леса валить своим очарованием, потому что даже в широких арках, которые проходит на огромной скорости, замечает морды малолеток, сидящих в общественной гостиной.

Не было ни одного, кто не успел бы посмотреть на него или не вылез в следующую арку, чтобы успеть уцепить взглядом хотя бы его плечо или ногу.

Он не знает, в отличие от Яна, который стоит у пропускного пункта главных дверей, что в гостиной так же сидит и Ларс, и он точно не пытался выцепить Вольфганга, пока тот шёл по коридору.

Их вчера засекли на этаже предвыпускников, как ни обидно, когда Аксель уже убирался из его спальни, где они не делали на полном серьёзе ничего плохого, просто гоняли видеоигры несколько часов после того, как Ларс собрал целую стопку комиксов, которые согласился ему одолжить.

Дело даже не в Ларсе, это Акселю запретили крутиться на этаже высшей школы и, тем более, торчать после отбоя в комнатах совершеннолетних студентов.

Так что теперь они переместили свои игрища и общение в целом в гостиную, которую никто не дискриминирует по курсу, и к ним подползли как-то ненавязчиво ещё несколько малолеток, которых Ларс почти уверен, что узнал с того случая в поезде.

Они не мешают особо, да и не отваживаются заговорить с ним, в отличие от Акселя, так что он их и не гонит.

Они даже ни слова не говорят, когда он замечает слева от себя в огромные двери гостиной, как с главной лестницы в вестибюле спускается Ян и идёт к пропускному пункту, но так и не проходит его, а кого-то будто ждёт.

Ларс пялится туда в упор.

Ян по ошибке несколько раз натыкается на него взглядом, а затем решает просто повернуться спиной и больше не искушать судьбу.

В таком виде его Вольфганг и застаёт, вылетев из коридора за гостиной и сходу схватив за плечо.

Ян дёргается, чуть не крикнув, но тут же видит его и защёлкивает рот, стукнув зубами, зажмуривается и рычит.

— Боги! Дебил, во имя всего святого, на хуя так делать! — он хлопает его по груди и отталкивает, но тут же отворачивается к кабине охранника, чтобы показать свою карточку.

В основном он просто не хочет задерживаться там, где Ларсу прекрасно его видно, не говоря уже о том, в чьей компании. Вольфганг этого так и не замечает.

— У меня к тебе просто куча вопросов, — сообщает он таким низким тоном, наклонившись к его волосам и задев их носом, что Ян проклинает себя за то, что вообще согласился.

Впрочем.

— Знаешь, я передумал, — сообщает он с мультяшным восторгом и разворачивается прямо на крыльце, едва на нём оказавшись.

— Тебе никто не разрешал передумывать, ты мне должен, опомнись, — Вольфганг хватает его под локоть и тащит за собой вперёд, к такси.

Такси, которого Ян не вызывал.

Почему он ненавидит всё это, хотя месяц назад продал бы родную мать за возможность быть здесь и сейчас именно с этим человеком?

Ах, да, месяц назад этот человек не знал о том, какой он конченый, и не травил его тем, что Ян ему что-то за это теперь должен.

— Куда ты хочешь поехать?

— Куда вам угодно, похититель, сэр, — Ян вздыхает и скрещивает руки на груди, хотя это нелегко даётся поверх дублёнки.

Вольфганг гадает, почему он всегда такой румяный. Потому что злится или смущён, или потому что у него светлые волосы, и он выбирает одежду типа вот такой кремовой дублёнки, которая только подчёркивает любую краску на лице?

— Я могу выбрать, у меня целый список вариантов.

— Выбирай. Мне всё равно, если там есть кофе, ты же звал меня на кофе? — напоминает он.

— Как скажешь, — Вольфганг расправляет пальто и рассаживается так, что невозможно избавиться от запаха его одеколона. И дело не в том даже, что он неприятный, а в том, что он при всей своей свежести и морозности заполняет весь автомобиль, — тогда поедем в «Сахарную империю», ладно? — он наклоняется между передних кресел, и таксист в зеркале заднего вида бросает на него взгляд, прежде чем кивнуть.

— Я не пятнадцатилетняя девочка, — напоминает Ян.

— Но по тебе кажется, что вкусы у тебя с ними похожие, — Вольфганг пожимает плечами. Ян не может задушить улыбку, потому что это хоть и обидно, но правда правд.

Пятнадцатилетние девочки тоже обожают графическое гей-порево в интернете в любой его форме — от картинок до прозы.

И мишек. И сахар.

Ян замечает, что таксист на них периодически косится в зеркало.

Он понятия не имеет, замечает ли Вольфганг это тоже, но в какой-то момент он наклоняется к нему и старается сказать в ухо так, чтобы это явно слышал только он:

— Я клянусь, я не буду ничего искать в интернете о том, что ты писал, но только если ты честно расскажешь мне сам, что там было. В общих словах. Я не извращенец.

— Зачем? — точно так же шёпотом чисто машинально отвечает Ян, толком голову не поворачивая, но он так близко, что всё равно задевает его лицо.

— Чтобы знать, к чему быть готовым, если кто-то ещё мне об этом скажет. Я не хочу больше такого, как вчера.

— Тебе было очень неприятно? — Ян вдруг чувствует вину по-настоящему.

— Я просто не люблю сюрпризы. Особенно, когда они не приятные. Дело не в том, что он был неприятным, дело в том что приятным он не был, понимаешь? Схематично объясни мне всё, что считаешь, что мне стоит знать, и считай, что мы квиты.

— Ни хера себе, — вдруг Ян вскидывает брови и отстраняется от него так, что чуть не стучится затылком об окно со своей стороны, чтобы в глаза Вольфгангу посмотреть, — квиты, хотя я тебе и так уже просто сказал об этом? Ты сам говорил, что я даже не был обязан это делать. Хватит с тебя и того, что я предупредил, я не заставлял тебя никуда меня звать, ты имел право послать меня и вечно ненавидеть. Твой выбор - быть сейчас здесь.

— Тогда чего ты хочешь взамен? — Вольфганг выглядит не особо воодушевлённым, и Ян решает, что выжмет из этой возможности всё, что получится.

— Расскажи мне что-то равноценное. Я хочу знать, что такого ты сделал, чтобы говорить, что все - одинаково твари, и мне не за что оправдываться. Или я тебе не поверю, и тем более не буду распространяться о херне, которую ты можешь использовать против меня потом, чуть что.

— Тебя кто-то так обидел, что ты подозреваешь людей в худшем? — Вольфганг искренне сдвигает брови в недоумении.

— Нет, и ты не станешь первым, — Ян его заверяет, прищурившись, отвечая почти беззвучно, только шевеля губами.