Глава 6 (1/2)

Обычно Вольфганг ждёт, когда его фамилию назовут, с нетерпением и радостью собаки, которую оставили дома до возвращения хозяина.

В этот раз оказалось, что если не быть уверенным в своей оценке, к приятному воодушевлению присоединяется какой-то болезненный зуд.

Он успел известись, сидя за партой, перебрать всё, что у него было в пенале, поправить по линеечке края тетрадей на краю стола, заглянуть в сумку сто раз для точности, оглядеть весь кабинет, но к моменту, как его фамилия действительно прозвучала, как раз сидел, пригнувшись к столу и потирая шею сзади, под волосами.

— Мён. Вольфганг, — как будто опомнившись от мыслей о другом, историк добавляет вдруг его имя, и до Вольфганга не сразу доходит, что это не уточнение, а обращение.

Он не смотрит вверх.

Риз смотрит на него какое-то время в недоумении, не услышав по обыкновению ответа вслух.

Это какие-то новости.

— Всё в порядке? — слышит он и в животе чувствует вращающиеся лезвия, которые его не ранят, а приятно щекочут.

«Будь, как Ларс, будь, как Ларс».

Он молчит.

Риз кладёт тест на стол, и Вольфганг подвигает его к себе второй рукой, первую так и не убирая с шеи. Вид у него хмурый.

— Ладно. Зайди ко мне после уроков, мне есть что тебе сказать, — похолодевшим тоном «рекомендует» Риз, толсто дав понять, что варианта отказаться нет.

Вольфганг давит улыбку, глядя вниз.

— Это просто тест. Что тут обсуждать? — не выдерживает он, хотя вслед учителю и не оглядывается. Так, бурчит под нос.

— Не только о нём, но и о предыдущих шести работах.

Вольфганг выдаёт хмык, который обычно исторгает, услышав очередную сплетню о себе или своих родителях.

Риз его слышит.

Ларс его тоже слышит, как и ещё человек восемь вокруг.

Ларсу просто бальзам на душу вся эта сцена, настолько она абсурдна и из ряда вон.

— Рюд. Неожиданно лучше, чем ожидалось, — Риз щелчком отправляет его тест со стопки, которую держит на согнутой руке, и тот почти слетает со стола.

У всех бывает паршивый день.

— Мне родители наняли репетитора, — отзывается Ларс, с наслаждением разглядывая семьдесят шесть баллов в углу титульного листа.

Он понятия не имеет, уловит ли историк этот жирный намёк. Риз, дойдя до стола и взяв пульт от проектора, пожимает плечами:

— Тебе на пользу. Не все улавливают на общепринятом уровне. Я собирался подобрать тебе репетитора из класса с улучшенной программой, но рад слышать, что твои родители не смотрят на тебя сквозь пальцы и меня опередили. Если хочешь, зайди ко мне после уроков тоже, поделишься, как прошла беседа с мадам Хог.

— Обязательно, мистер Ваутер, — тянет Ларс, и Риз думает, что ослышался.

Он оглядывается, тупо не удержавшись, подозревая, что это была слуховая галлюцинация.

Рожа у него попросту «Что за абсурд».

Ларс улыбается максимально чарующе, как будто приготовил подлянку, и это напрягает гораздо сильнее, чем должно бы от ученика.

Риз ненавидит себя и свой рот.

Ларс практикует гоустинг собственных навязчивых мыслей. Есть у него примерно полторы тысячи таких, и все они включают здоровые чёрные анальные пробки, анальные шарики, ограничители, «змеи» и вибраторы.

То есть массажёры.

С другой стороны, у него две с половиной тысячи навязчивых мыслей о других вещах, сильно противоречащих предыдущим полутора тысячам, так что после нескольких бессонных часов самокопания он поступил, как любой безответственный дебил, который закончит в реабилитационном центре после выпускного, и повезёт, если это будет в последнем учебном году, а не в этом.

Как-то не прельщает провести всё лето в отдельной палате, развлекаясь старыми ромкомами в общей комнате, желе в стаканчике и групповой терапией по четвергам.

Но когда его это пугало.

Нельзя приготовить яичницу, не разбив пару яиц.