Глава 3 (2/2)

— Передумал? Дать глоточек?

— Я тебя так сильно ненавижу, что наверное даже твоей матери икается, — почти шёпотом бормочет Ян, не моргая.

Ларс элегично рыгает в запястье с цепочкой, а потом поправляет её, спрятав под манжет перчатки.

— Ну она в любом случае не знает, почему, так что ты лучше за себя переживай, — Ларс его за волосы устраивает поудобнее, вынудив запрокинуть голову, и Ян сообразительно успевает открыть рот, но льётся из банки всё равно слишком быстро, и когда он закрывает его, из краёв вытекает лишнее.

Мерзость жуткая эта виноградная хрень, которую он любит, как и он сам.

Ларс его продолжает держать за длинную чёлку, обычно причёсанную с гелем или пенкой, в зависимости от настроения, разглядывает лицо в красных от прилившей крови пятнах и блестящее от пота, а потом широким движением проводит языком быстро по челюсти, слизнув розовый потёк от газировки.

— Фу!!! — Ян дёргается вбок, и ему не без удивления удаётся увернуться и согнуться, потому что Ларс отпускает его и заливается от смеха.

Ему как будто не особо и было интересно, потому что он на этом не успокаивается, а проводит так же длинно языком по шее, прихватывает губами ключицу, скалит зубы и то ли мычит, то ли рычит, сползая вниз.

Ян жмурится и не понимает, что происходит, и не хочет знать вообще, так что замирает. Через мгновение снова стонет от отвращения, когда чужие губы обхватывают слюняво его правый сосок и снова пропадают, соскальзывая дальше по животу.

Ларс пару секунд взасос целуется с его пупком, пока, подняв руки, копошится и забирает волосы в пучок, заправляет выбившиеся пряди за уши, а затем без паузы берёт полувялый член в рот, направляя за основание.

Ян издаёт длинный писк, похожий на задушенное блеянье, потому что собирался выразить недоумение со смехом, но получилось, как получилось.

На смех похоже не очень было, да и не сильно помогло то, что две руки в перчатках сжали его ягодицы, не давая увернуться тазом, как будто даже без них это было бы возможно.

Он молится, чтобы у него не встал, потому что это как-то неправильно, но слишком поздно.

Дурацкие гормоны.

Может, у Ларса с ними же проблемы, что его так кошмарит?

Секунд через десять Ян забывает о жалости и сострадании, которые почти начал испытывать на волне не самых неприятных ощущений, и вспоминает, что бесплатный сыр бывает только в медвежьем капкане.

Ларс отвлёк его настолько, что первые два пальца в своём анусе он даже не заметил, банка в пятьсот миллилитров — такой инструмент, что способна подарить гибкость не только мировоззрению, когда оказывается в заду.

Но третий он замечает и вытягивается в струнку, почти встав на цыпочки.

Не помогает — даже странно — и Ларс выпускает его член изо рта, сдвигаясь вбок и целуя пах, едва не прикусывая в порыве эмоций, но в основном не отказываясь от тенденции длинным долгим движением лизать кожу, будто ему нравится её вкус.

— Не надо, — просит Ян шёпотом, ёрзая и переступая с ноги на ногу.

Ларс прыскает от смеха ему же в мошонку, обхватывает губами яичко, а затем чмокает горячую тонкую кожу. Ян жмурится, но не может подавить искушение всё же глянуть вниз.

…ему в жизни никто никогда не делал такого, и глупо, конечно, бояться, что этот раз — последний, но первый он всё равно хотел бы запомнить.

Вид собственного члена у лица другого человека выбивает пробки еще на какое-то время, и он не соображает продолжить просьбы.

— Не надо строить из себя, банка в тебя проскочила, как будто ты каждый день раком перед вебкой наяриваешь по локоть, — Ларс фыркает, и вторая его рука перехватывает инициативу, пока он обсасывает по очереди всю мошонку по сантиметру квадратному, слюнявя её так, что по бедру у Яна и впрямь течёт.

Кажется, хотя бы пока не кровь.

Синяя перчатка на руке впечатление портит, и Ларс как будто улавливает это, так что стягивает её зубами и плюёт в ладонь, прежде чем вернуться к дрочке чужого хозяйства. Он закрывает глаза, прикусив кожу внизу живота Яна, так что тот втягивает сквозь зубы воздух и задерживает его, чтобы не издать ни звука, а затем всё равно протяжно стонет и начинает хватать воздух ртом куда чаще, рывками, так что кружится голова.

Ларсу просто надоело крутить пучком из четырёх пальцев и верхней фаланги пятого у него в анусе, и он вынул их, чтобы сжать в кулак и ввернуть его целиком и эффективно — одним рывком.

Член у его лица буквально дёргается в каком-то спазме, и Ларс снова берёт его в рот по самое основание, позволяя упереться в заднюю стенку горла, хотя его тошнит до слёз.

Не такой уж он большой, чтобы ныть.

Как и его рука не такая уж большая, чтобы устраивать драму из тривиальной хуйни типа фистинга.

…ему с детства нравился кукольный театр, что поделать.

— Я сейчас упаду, — делится Ян, в четвёртый раз силой воли выпрямив ноги, по ощущениям ставшие желе, — и мне странно. Мне плохо.

Ларс тяжко вздыхает, выпустив его член изо рта и чувствуя, что, минуя подбородок, слюна стекает аж по шее, а он и не замечал до этого, а ноги затекли от сидения на корточках.

Вот его шанс встать, хотя руку, с таким трудом засунутую в чужой зад, он убирать, разумеется, даже не подумает. Свободной он роется в заднем кармане джинсов, на мгновение запаниковав, потому что ключ от наручников совсем крошечный и забился в самый угол.

Ян отчасти ликует. Хоть что-то, и освободив руки, он сразу пытается их размять, не подумав даже отбиваться.

Он боится себе же сделать больно резкими движениями или какими-то бесполезными возмущениями, так что поддаётся тычку в грудь и позволяет уложить его на стол, к которому станок прикреплён, чуть сдвинувшись от него вправо.

Холодная стенка и ножка теперь прижимаются к его бедру вплотную, но тело млеет от максимального удобства по сравнению с предыдущей позой.

К тому же, Ларс наконец выкручивает, стараясь не дёргать особо резко, кулак обратно, и Ян выдыхает, уже снова запаниковав.

Он открывает глаза, тяжело пыхтит и смотрит вниз, но ничего не видит, кроме собственного члена в смазке и слюнях, а между своих ног — полностью одетого и в застёгнутых джинсах Ларса. Да, если ему не мерещится, они топорщатся, но он почему-то даже не думает их расстегнуть.

Ян не хочет поднимать взгляд и правильно делает.

Ларс пялится на его лицо, чувствуя, что он не случайно избегает этой стычки, и не может не улыбнуться.

Вставив только верхнюю фалангу большого пальца, давит на край его ануса вниз, заставляя приоткрыться, как замочную скважину, и прикусывает губу, чтобы не издать просящегося наружу звука.

Ему и так нелегко.

Ему много чего хочется, но он слишком трезвый, и это первый раз, когда он воплощает всё, что видел в порно, на практике.

Получается вроде неплохо? Никто не умер, кровь не хлещет, клубничная смазка отвратительно воняет, но в жизни это даже лучше, чем на экране.

— Подними ноги. И держи их. Я, что ли, за тебя их буду держать? — так и не решив, как тонко намекнуть на это, говорит он прямо, и Ян закрывает лицо руками.

Но колени сгибает и поднимает к груди.