Глава 33: Королева змей (2/2)
— Запах тоже изумительный! Думаю, пора оценить на вкус.
Аромат свежей выпечки окутывал комнату, но во рту было сухо, как у бегуна после марафона. Подсев ближе к столу, Сноу застыл — Галл готовилась пробовать «угощение». Злорадство и торжество переполняли его изнутри, разжигая опасное пламя. Минуло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем чайная ложечка скрылась промеж ярко размалёванных губ.
— Что ж, на вкус так же великолепно, как и на вид, — торжественно заключила Галл, мерзко причмокивая. С таким же нездоровым удовольствием некогда она убивала крыс и презентовала своих разноцветных змей. — Пробуй, пока я не съела всё в одиночку.
Он кротко улыбнулся и отломил кусочек с края.
Сомнений и страха не осталось — только решимость и лёгкое волнение. Волумния Галл не заслуживала занимаемой должности. Сноу был способнее, моложе и амбициознее. Будущее Панема за ним. Рулет — последняя ступенька, отделяющая его от поста Главного распорядителя. И, пережёвывая ядовитый кусочек, он преодолевал эту преграду. Жертвовал ферзём во имя победы.
Когда томительное чаепитие подошло к концу, Кориолан ополоснул и убрал посуду, заодно смывая остатки рулета в унитаз. Глядя на клубящиеся потоки воды, он испытывал жар и тошноту. Воображение создавало иллюзии и подкидывало несуществующие симптомы, пугая до чёртиков. Только бы не переборщить со съеденным! Рациональная часть услужливо напоминала, что первые звоночки появятся не ранее, чем через час. В запасе предостаточно времени, чтобы очистить организм в уборной и предотвратить серьёзные осложнения.
— Мистер Сноу, — старуха окликнула его у самых дверей, — спасибо за нескучную игру и приятную компанию.
Светлые брови взлетели вверх. Галл что, в самом деле его поблагодарила? Или токсин провоцировал слуховые галлюцинации?
— Спасибо Вам, профессор.
Зрачки бегло скользнули по сгорбленной фигуре наставницы. Лицо — умиротворенное, полуулыбка — почти искренняя. Волумния Галл. Некогда королева змей — нынче древняя гадюка, лишившаяся ядовитых зубов. Проникшаяся доверием к выкормленному змеёнышу.
Капелька холодного пота скатилась по задней поверхности шеи. Может, ещё не поздно её предупредить?
— Передавай наитеплейшие пожелания малышке Дискордии и обязательно заходи попытать удачу с реваншем, — с оттенком небывалой сентиментальности проворковала Галл, складывая пальцы домиком.
Кориолан ощутил, как мощный сердечный толчок сменился резким провалом в груди. Сердце остановилось, и секундная пауза в ритме выбила воздух из его лёгких.
Так вот каков их финал! Планируя злодеяние, он и не догадывался, что расставание с прошлым окажется настолько болезненным. В собственных глазах он превращался в вероломного монстра. Предателя Капитолия, осквернившего священные заповеди.
— Непременно, профессор, непременно, — сипло выдавил он и, собравшись с духом, толкнул дверь.
Переступая порог, Сноу уже знал, что сжёг все мосты. Слизистую глаз пощипывало. Не будет никакого реванша. Ни на следующей неделе, ни месяцем позже, ни в будущем году. Пути назад больше нет, и отныне это его бремя.
Что же он натворил?
Ввалившись в уборную, Кориолан упал на колени и схватился за край унитаза. Вырвало сразу же. Не то от давления на корень языка, не то от стресса. Ядовитое содержимое порциями покидало желудок, заставляя корчиться на кафеле и выворачиваться наизнанку.
Сознание наполнялось образами содеянного, а внутри бушевал настоящий шторм из страха, стыда и растерянности. Возможно, для остальных Волумния Галл и была безумной фанатичной старухой, но с Кориоланом её связывало нечто иное. Она напрямую участвовала в его жизни и по-своему помогала стать тем, кем он являлся сейчас.
Слёзы мешались со слюнями и рвотой. Сноу прокашлялся и вновь согнулся над унитазом.
Эти минуты, полные желчи и отвращения, стали его расплатой за содеянное.
Наказанием за приговор, который вынес и собственноручно привёл в исполнение.
Неужели он допустил непростительную ошибку?
Мерзкий привкус во рту совпадал с его подавленным состоянием. Было плохо. В сотню раз хуже, чем после Хайботтома. Называть содеянное словом на букву «у» отчаянно не хотелось, хотя именно «у» оно и являлось. Не самозащитой, как в случае с Бобином и дочкой мэра. Не правосудием, что настигло пилота-предателя и Хайботтома. И не досадным инцидентом, как с Сея…
Внутри что-то щёлкнуло. Сноу замер.
Сеян Плинт.
Злобная ведьма безнаказанно отправила бедолагу в петлю. Лишила второго шанса. Обрекла его родителей на вечное горе.
Получается, содеянное вовсе не было хладнокровным убийством! Напротив, Кориолан поступил благородно — отомстил за Сеяна, единственного друга и верного товарища. Восстановил справедливость и донёс хлебные крошки на его безымянную могилу.
От этого отрезвляющего осознания мгновенно стало легче. Каждый новый приступ рвоты вымывал не только остатки ядовитого рулета, но и чувство вины. Осушив графин до дна, Кориолан отдышался и повторил неприятную процедуру, насильно раздражая корень языка.
Мысль, что с этого дня начнётся новая глава его жизни, поднимала дух. Больше не придётся терпеть ограничения, унижения и чужое давления. Наконец-то он обретёт долгожданную свободу.
Спустя то, что показалось вечностью, Кориолан поднялся, подошел к раковине и умылся. Затем проглотил адсорбенты, поправил внешний вид и уложил кудри. По кончику языка расползалось онемение, но об этом он старался не думать. Принятых мер предосторожности должно хватить, чтобы всё обошлось лёгким отравлением.
Часом позже недомогание ожидаемо усилилось. Онемение и покалывание распространились на область губ, напоминая стоматологическую «заморозку». Дыхание спёрло. Будто бы воздух в кабинете загустел, а на грудную клетку свалилась бетонная плита.
Кориолан наспех закончил дела и, изображая непринужденность перед коллегами, покинул Цитадель. У автомобиля его настигло головокружение — на долю секунды мир покосился, а земля ушла из-под ног. Чёрт! Новый план созрел мгновенно — добраться до ателье, что в трёх кварталах от Цитадели, и переждать.
Оставалась последняя дилемма. Как сообщить о случившемся жене? Сноу не хотел лгать, хотя и мог бы. Напротив, он хотел, чтобы Дискордия узнала правду без прикрас. Так он увидит подлинную реакцию и испытает её преданность на прочность. Убедится, что ей снова можно верить — разрывом отношений и отказом выйти замуж она пошатнула его доверие и ранила в самое сердце. А исцеление полученных ран требовало доказательств.
Вопреки причинённой ему боли, Кориолан нуждался в ней. Нуждался в Дискордии, что одной улыбкой обращала самую тёмную ночь в светлый день. И пусть Сол носила фамилию Сноу — её символом по-прежнему оставалось Солнце, ослепительное и пленяющее.
Кориолан решительно повернул ключи в замке зажигания и отправился на встречу со своей судьёй.
Внешне Дискордия оставалась спокойна и хладнокровна. Но внутри всё съежилось и ощетинилось, скрутилось узлом, причиняя невыносимую боль. И не получалось разобрать, какое чувство овладело ею — смятение, страх, отвращение, ярость или тревога, близкая к панике.
— Хочу, чтобы ты знала: я пошёл на преступление отнюдь не из злого умысла. Я так и не простил Галл, — вкрадчиво молвил Кориолан, замечая недобрые огоньки в тумане её глаз. — Я должен был отомстить за Сеяна. Сделать то, что поклялась сделать и ты в день гибели Севира.
Несколько мгновений ничего не происходило. Окружающий мир застыл, словно изображение на пожелтевшей фотокарточке. Дискордия молчала. Продолжала смотреть исступленно, будучи не в силах шелохнуться, и молчала. В голове билась лишь одна связная мысль: это не может быть правдой. Ложь, ложь, ложь! Гнусная ложь!
По позвоночнику ударила волна электрического тока. Оцепенение спало, и она резко вскочила с кушетки, теряя контроль над собой.
— Как ты мог, Кориолан?! — завопила в гневе, поддаваясь эмоциям.
Тот с неохотой поднялся следом. На усталом лице мелькнуло раздражение, отчего под веками проступили синеватые тени.
— Как я мог что, Дискордия? — процедил он, подначивая на дерзость. — Договаривай, раз начала!
Девушка задрожала и сжала кулаки, впиваясь в его черепушку безжалостным взглядом.
— Как ты мог так бездумно рисковать собой? Как посмел принять яд? — кричала она, не замечая, как из глаз брызнули слёзы.
— Думаешь, я этого хотел? — что есть мочи защищался Сноу. — Пойми, это был единственный способ избавиться от дьяволицы по-тихому, не вызывая подозрений!
Дискордия рассмеялась. Заливисто и громко. И смех её, отдающий могильным холодом, вобрал всю боль и отчаяние, что разрывали её на части.
— Знаешь, если соберёшься снова поиграть со смертью, не забудь отравить и меня. Умирать, так умирать вместе! — яростно прокричала она и опешила. Застыла, как молнией поражённая, зажав рот рукой.
«Умирать, так умирать вместе!»
Боги свидетели, она вовсе не это хотела сказать! Слова вырвались сами собой. Слетели с языка с такой лёгкостью, что она и осмыслить их не успела…
— Дискордия. — Имя из его уст в таком тоне — хуже самой изощрённой пытки. Резало без ножа. — Успокойся и посмотри на меня.
Она попыталась отшатнуться. Засеменила назад, отрицательно тряся головой, но Сноу не позволил сбежать. Подступил ближе и удержал, вторгаясь в личное пространство, которого для него априори не существовало. А после взял за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Я никогда не причиню тебе вреда, Дискордия. — Бессовестная ложь — он ранил её столько раз, что и не счесть. — И я обещаю никогда не повторять то, что совершил сегодня, — большой палец нежно поглаживал её челюсть, хотя хватка была грубой и почти болезненной.
— Обещаешь? — недоверчиво шепнула она, мысленно проклиная себя за слабину. Хотела оставаться твёрдой и непоколебимой, но всё больше теряла яростный настрой. Снова уступала ему. Убийце.
— Обещаю. Это первый и последний раз. Тебе не о чем волноваться, — твёрдо заявил Кориолан и отпустил подбородок. Затем достал накрахмаленный платок и как ни в чём не бывало принялся утирать её щеки.
Хотя он и считал слёзы проявлением слабости, ей они были к лицу — заплаканная Дискордия казалась такой хрупкой и красивой, что глаз не оторвать. Особенно, когда плакала из-за него. Прежде никто не переживал о нём, и оттого чужое волнение приносило ему удовольствие.
Сноу знал, что не стоило поддаваться тёмным желаниям, но удержаться не смог — слишком сильно хотел попробовать эти слёзы на вкус. Он порывисто сократил расстояние и принялся ловить их онемевшими губами, осыпая влажные щёки поцелуями. Дискордия встрепенулась и прижалась к его груди, тихонько всхлипывая в объятиях. Будто защиты просила, хотя «защитник» едва стоял на ногах.
Кориолан хмыкнул и спрятал лукавую улыбку в изгибе её плеча. Прошло даже лучше, чем он предполагал. Из-за яда миссис Сноу так завелась и распереживалась, что даже не упрекнула мужа в убийстве!
Пришло время возвращаться домой. На этот раз вместе и без всяких жучков.
***
В пентхаусе Кориолану стало хуже. В висках пульсировало, слабость и лихорадка усилились, а желудок отвергал даже жидкий бульон. Всё-таки он допустил ошибку — следовало выбрать яд с существующим противоядием! Конечно, приобретение было бы сопряжено с высокими рисками, зато противоядие исключило бы муки интоксикации. Периодически Сноу срывался в уборную, причём каждая отлучка длилась дольше предыдущей. Больше, чем чувствовать себя слабым и немощным, он ненавидел быть слабым и немощным перед Дискордией. Потому и мужался — в основном ради неё и немного ради себя.
Благодаря крохотному ухищрению его плачевное состояние удалось утаить. Тигрис и Мадам-Бабушку Дискордия попросила переночевать у Плинтов. Энея и слуг предусмотрительно распустила по домам, позволяя Кориолану вернуться в уже пустой пентхаус. Разумеется, никто ничего не заподозрил. Ведь что может быть естественнее, чем желание молодожёнов уединиться и провести вечер вдвоём?
Об убийстве не говорили.
Дискордия помнила, как злилась, узнав правду о смерти Хайботтома. Теперь всё обстояло иначе. Заставить себя злиться и думать о моральной стороне вопроса не получалось. А как член отряда «Хоуп», она и вовсе должна благодарить мужа за щедрую услугу.
В конце концов, Волумния Галл была вовсе не безобидным генетиком, а настоящим исчадием ада! Она не только возглавляла Голодные игры, но и руководила отделом по разработке экспериментального оружия. О чудовищных опытах, что проводились в секретном крыле военной лаборатории, Дискордия знала от Севира. Один из них брат даже умудрился сорвать. Улучив возможность, он изменил записи в базе данных и подстроил гибель лабораторных животных, в чьей крови содержался опасный вирус. Вирус, который Галл планировала испытать на безгласых. Воссоздать ДНК лаборанты так и не смогли, и эксперимент был остановлен.
Конечно, смерти Волумнии Галл недостаточно, чтобы покончить с лабораторией раз и навсегда. Однако без неё отдел потеряет прежнюю силу, а это определённо маленькая победа.
— Могу я узнать, о чём задумался мой драгоценный лепесток?
Дискордия вздрогнула. Это личное, сугубо интимное обращение всегда будоражило до мурашек. Сглотнув, повернулась. Кориолан полулёжа на подушках цедил бульон и взирал на неё с интересом.
— Да так… — цинично усмехнулась она. — Просто представила, как обрадовался бы Севир, если бы дожил до этого дня и узнал, что кто-то прикончил Галл.
— Он настолько сильно её ненавидел?
— Да, и у него имелись веские основания, — протараторила Дискордия, готовясь оправдывать брата. — По окончании Университета Сев около года трудился в её лаборатории по разработке оружия. Этого короткого промежутка хватило, чтобы он всей душой возненавидел Галл. А причина тому — чудовищные эксперименты, свидетелем и участником которых он невольно стал.
Сноу мрачно уставился в тарелку. В кошмарах он до сих пор слышал истошные вопли Клеменсии и помнил блеск её змеиной чешуи. Неудивительно, что, проработав год в лаборатории, младший Сол свихнулся и подался в мятежники.
— А ещё Галл надеялась, что Севир пойдёт по стопам нашего деда Ленца и тоже станет врачом. Не знаю наверняка, но по легенде она была безбожно в него влюблена в юности.
Сноу поперхнулся супом и закашлялся, выпучив глаза. Однажды старая ведьма вскользь упоминала, что «Ленц Сол разбил много сердец», но он не воспринял эту чепуху всерьёз!
— Ты в порядке? — обеспокоенно воскликнула Дискордия.
— В полном. Просто не верю, что такие монстры, как она, способны любить, — пренебрежительно фыркнул Сноу, ёрзая на подушках.
Повисшая тишина звучала громче пушечного выстрела. Каждый ждал, что нарушит её другой, но оба упрямо молчали.
Любовь — запретная тема. Особенно запретная после рокового «любимый» — неосторожного признания, которое она жестоко забрала назад, по-детски испугавшись ответственности.
Из их отношений Дискордия вынесла, что любовь — не только источник счастья, света, тепла и надежды. Порой любовь приносила боль, отчаяние, разочарование и страх. А ещё она требовала недюжинной смелости, честности и умения признавать и прощать ошибки. Как свои, так и второй половинки.
Настал час всё исправить. Сказать правду.
— Кориолан… — непослушные губы едва шевелились, а ногти до белёсых отметин впивались в ладони.
Сноу медленно перевёл на неё взгляд. Посмотрел так пронзительно, что Дискордия перестала дышать.
Их любовь не была идеальной. Была противоречивой, страстной, отравленной и сломанной, но идеальной — никогда. Тем не менее для Дискордии она значила слишком многое и однозначно стоила того, чтобы бороться за неё до конца, даже если это означало предать часть себя.
— После взрыва я вовсе не пыталась усладить журналистов, — чётко и с расстановкой произнесла она. — Я действительно имела в виду то, что сказала.
Глаза Сноу расширились. Его устоявшийся мир разбивался. Рушился до основания и магическим образом собирался вновь. Нет, он не нуждался в её пустых признаниях. Они совсем ничего не значили, но…
— Ты можешь повторить? — попросил против воли, совершенно не понимая себя.
— Любимый.
Повторила. И пусть это далеко не три заветных слова, первый шаг Дискордия сделала. Его прекрасная, смелая девочка!
— Иди ко мне. — Не дожидаясь ответа, Кориолан притянул её к себе, заключая в объятия.
Смесь надежды, тоски и тревоги хлынула по его венам. Он зажмурился. Зарылся носом в тёмные волосы и замер. Не верилось, что одним коротким словом Дискордия сумела раскрасить его тусклый, серый мир.
«Любимый», — эхом раздавалось её признание. Такое простое и такое сложное. Такое правильное и желанное.
Сноу твердил себе, что не нуждается в любви и способен обходиться без неё. Контроль, независимость, власть и свобода — только они имели значение.
Но сейчас, когда произнесённое признание повисло в воздухе, он чувствовал, как гранит его убеждений трескался. Кориолан был поражён, восхищён и взволнован, и эти чувства оказались сильнее страха перед уязвимостью.
Только прочие страхи никуда не исчезли. Например, страх, что её чувства увянут, как роза в парнике. Страх не уберечь её и потерять в очередном покушении. Страх быть обманутым и преданным. Страх допустить ошибку и разрушить всё своими руками. И последний страх…
Страх не ответить взаимностью. Не найти мужества для собственного признания.
Сердце забилось быстрее. Затрепетало в попытке вырваться из тёмного лабиринта сомнений и показать, как многое для него значит Дискордия и их союз.
— Давай сходим в ботанический сад? Навестим мистера Чена и проверим уголок твоей матери, — невзначай предложил Кориолан, слегка отстраняясь и заглядывая в лицо жены. Та удивлённо хлопала ресницами, тронутая столь неожиданным приглашением.
— Давай! Как подправим твоё самочувствие, сразу выберемся на прогулку! — она весело согласилась и расплылась в счастливой улыбке, представляя их будущее свидание. — Только в этот раз чур без выкручивания рук, — не удержалась от укола и любовно обвила за шею.
— Прости, но ничего не обещаю, — выдохнул Сноу у её уха, крепко обнимая и заговорщически понижая голос. — Кто знает, что на меня найдёт, если продолжишь быть такой злопамятной язвой.
Дискордия задорно рассмеялась. Злопамятной она себя вовсе не считала, ведь даже убийство доктора Галл почти стёрлось из её памяти.
Спал Кориолан беспокойно. Озноб и жажда истощали тело, а стреляющая головная боль туманила рассудок. Дискордия не оставляла его ни на минуту. Заботливо кружилась вокруг, подбадривала забавными историями и поила сладким чаем.
Утром, сразу после торжественного исполнения гимна, в телеэфире с прискорбием сообщили печальные известия. Накануне в Центральном госпитале Капитолия на 84-м году жизни скончалась доктор Волумния Галл. Причиной смерти назвали остановку сердца на фоне мерцательной аритмии и хронической сердечной недостаточности. По данному случаю президентом Равинстиллом был объявлен трехдневный траур.
Кориолан воспринял весть стоически. Выражение лица оставалось бесстрастным, а осанка — ровной. Прослушав репортаж до конца, он поцеловал Дискордию в лоб и попросил дать ему немного времени.
Ближе к обеду вернулась Тигрис — взволнованная, краснощёкая и невероятно элегантная. Приталенный кожаный плащ подчеркивал её стройную фигуру. Высокий хвост придавал строгости. А тёмные очки в толстой оправе наделяли загадочностью.
— Как тебе последние новости? — с порога набросилась она, переобуваясь в домашние балетки. — И где Кориолан?
— Корио в кабинете, и лучше нам пока его не беспокоить. Сейчас ему необходимо побыть одному и собраться с мыслями, — приглушённо поведала Дискордия, теребя подол юбки. Тигрис точно не стоило встречаться с кузеном — в столь щепетильной ситуации нельзя доверять даже ей. — А новости предлагаю обсудить за обедом. Миссис Плинт приготовила великолепное рагу.
Тигрис мимолётно улыбнулась и проследовала в столовую. С невесткой она намеренно держала дистанцию — на всякий случай, для перестраховки. Пожив под одной крышей с Кориоланом, она уяснила: лучше не трогать то, что принадлежит ему. Особенно, если это Дискордия. За любыми их взаимодействиями кузен следил с маниакальным вниманием. Будто боялся, что Тигрис сболтнет лишнего и настроит его дражайшую возлюбленную против него, и та сбежит, как уже сбегала два года назад.
Тем не менее омерзительную затею со сватовством он оставил. Неловко извинился за недоразумение и попросил сообщить, если её мнение изменится. Тигрис не простила его до конца, но по крайней мере сбросила гору с плеч.
— Мёртвых не судят, — начала она издалека, подмечая реакцию невестки, — но я не разделяю скорбь Кориолана. Эта мегера не принесла нашей семье ничего хорошего.
Лицо Дискордии исказила пренебрежительная гримаса. Словно от одного упоминания профессора у неё сводило челюсти.
— Когда я была маленькой, доктор Галл занималась моим лечением. А после принудила старшего брата работать в своей военной лаборатории, чтобы он «вернул должок», — уголки её рта поползли вниз. — Поэтому ты не одна, кого совсем не печалит эта смерть.
Меж светлых бровей залегла морщинка. Бестактно расспрашивать про болезнь Тигрис не собиралась — сама не понаслышке знала, каким травматическим бывает опыт.
— Зачем ей понадобился твой брат?
— Не уверена… — Дискордия задумчиво потёрла лоб, — но Севир считал, что Галл готовила его в преемники. Повезло, что ему удалось вовремя ускользнуть.
— Да, повезло, — тоскливо вздохнула Тигрис и покачала головой. — Жаль, что Кориолан оказался не из везучих.
— Что ты имеешь в виду?
Она медлила. Раздумывала, стоит ли посвящать Дискордию в свои сетования. С одной стороны, невестка помогла избежать неугодного сватовства. А с другой, их тесная связь с Кориоланом говорила сама за себя. Взять его в мужья могла либо сумасшедшая, либо такая же ненормальная, как и он. Возможно, в Дискордии сочеталось и то, и другое, что делало ситуацию ещё страшнее.
Её серо-голубые глаза светились неподдельным любопытством, и Тигрис решила рискнуть. Воспользоваться призрачным шансом на возвращение своего милого кузена, по которому очень скучала.
— Кориолан не всегда был таким надменным и холодным. Я помню его чутким и искренним мальчиком с доброй улыбкой. — Блондинка сглотнула, перебарывая комок в горле. — Но после миротворческой службы в нём что-то резко изменилось, и этим не преминула воспользоваться доктор Галл. Вцепилась в него клещами, взяв под крыло. Сперва назначила рядовым распорядителем, а позже и своим главным заместителем. Играла на его амбициях, тщеславии и самолюбии. Поощряла пороки, цинизм и жажду власти. Годами культивировала самые худшие качества. — Тигрис замолкла, удрученно потупив взор.
Дискордия пробормотала что-то в ответ и приступила к рагу, неуклюже завершая диалог. Слова Сноу звучали для неё как жалкое оправдание. Видимо, поверить в иллюзию великого и разрушительного влияния доктора Галл было проще, чем признать простую истину — никто не идеален, и Кориолан в том числе.
***
Через три дня состоялись похороны. Несмотря на пасмурную погоду и туман, на кладбище маячила целая толпа из желающих проститься и принести последние почести. Сотрудники Цитадели пришли из чувства долга, дамы — пощеголять траурными одеждами перед камерами, а большинство — из праздного любопытства.
К моменту похоронной церемонии Кориолан почти оправился. Его слегка измождённый вид полностью соответствовал образу скорбящего юноши, что потерял любимую наставницу. То и дело он ловил на себе сочувственные и заискивающие взгляды и испытывал удовлетворение. Блистать в центре общественного внимания было для него сродни призванию. Под локоть его держала Дискордия, облачённая в чёрный брючный костюм. Статная и грациозная, она излучала уверенность и достоинство, как и полагается будущей первой леди.
— У Галл что, совсем не было родственников?
— Совсем, — подтвердил Сноу, наклоняясь к жене и переходя на полушепот. — По крайней мере тех, о которых бы я знал.
— Как же, — с претензией цыкнула она и махнула в сторону Ройсона. — Тот долговязый господин окрестил тебя её «названным сыном».
— Это честь для меня, — издевательски серьезно продекламировал он. — Только не передавай это «ма» Плинт. Не расстраивай женщину понапрасну, — насмешливый шёпот обжёг кожу, отчего Дискордия забавно залилась краской.
К гробу Кориолан приблизился после Равинстилла, утиравшего притворные слёзы платком. Бездыханное тело в шёлковом саване окружали десятки свежих цветов. Положив сверху белоснежные розы, он склонился над почившей и вздохнул.
Несомненно, распространённое мнение, будто покойники похожи на спящих, есть бесстыдная ложь. Доктор Галл не выглядела спящей. Она выглядела мертвой. Её чёрные волосы, поседевшие и поредевшие с возрастом, были убраны в аккуратный пучок, и лишь несколько прядей обрамляли восковое лицо. Кисти, скрещенные на груди, связывала атласная лента. Две золотые монеты, древний символ вечности и перехода в иной мир, прикрывали веки.
Помедлив, Сноу бережно коснулся перстня-печатки, что по-прежнему блестел на её безымянном пальце. Металл оказался холодным. Таким же холодным, как и морщинистая кисть хозяйки.
«Простите, профессор. Так было нужно», — мысленно обратился он к её духу и отступил, освобождая место следующему в очереди.
— Корио, ты как? С тобой всё хорошо? — мягко уточнила Дискордия, когда он вернулся. Звук её нежного голоса наполнял сердце приятным теплом.
— Не переживай, всё просто прекрасно, — заверил он, посылая ласковую улыбку и стискивая её ладонь в своей. Дискордия прижалась плотнее и положила макушку ему на плечо.
Ближе к концу церемонии заморосил дождь. Его мелкие капли смывали печали и тревоги последних дней. Дарили долгожданное обновление. Покидая кладбище, Кориолан в самом деле чувствовал себя прекрасно. Прошлое осталось в прошлом, и теперь вместе с Дискордией он направлялся навстречу будущему.
Робкие лучики солнца пробивались сквозь весенние тучи и освещали его путь, знаменуя начало новой эпохи.
Эпохи Кориолана Сноу.