Глава 32: Мост над горизонтом (2/2)
— Дискордия, ты ведь доверяешь мне? — он резко оборвал непрекращающиеся расспросы, надавливая ещё сильнее.
«К чему эти глупости?» — молнией пронеслось в голове.
— Конечно, доверяю, — без промедления выпалила она. — Но…
— Тогда пакуй чёртовы вещи! Доберёмся до планолета, и я все расскажу, обещаю. Но пока тебе достаточно знать, что мы наконец-то уезжаем из Капитолия и отправляемся в небольшое путешествие, — протараторил Севир, придавая голосу фальшивую уверенность. — Даю десять минут, поторопись!
Сол рассеянно кивнула и пулей устремилась в спальню. Маленькое путешествие? Насколько маленькое? Что вообще она должна собрать за десять минут? Голова шла кругом, а все происходящее напоминало безумный сон.
Наспех засунув в рюкзак косметичку, несколько комплектов нижнего белья, пару свитеров и маек, юбку и брюки, она засеменила к Севиру. Тот по-прежнему стоял в мокром плаще и яростно строчил послание на клавиатуре коммуникатора.
— Сев, я гото… — Дискордия запнулась, заметив торчащий на поясе пистолет, и удивлённо округлила глаза.
— Тогда марш за мной, — не удостоив сестру даже мимолётным взглядом, Севир подхватил раздутый рюкзак и ринулся к двери.
Дискордия рыбкой нырнула в салон, устраиваясь на заднем сидении. Звук взревевшего двигателя разорвал вечернюю тишину.
Севир крепко держал руль. Костяшки побелели от напряжения. Нога яростно давила на педаль акселератора. А остервенелое выражение лица будто бы кричало: «Каждая секунда на счету! Нужно скорее добраться до планолета чего бы это ни стоило!»
Во рту предательски пересохло. Сердце колотилось в унисон с дождем, который ритмично тарабанил по крыше. Стрелка спидометра взмыла вверх, и Дискордия отвернулась, нервно протирая запотевшее стекло. Размытые огни фонарей мелькали с бешеной скоростью.
— Поосторожнее! — воскликнула она на чересчур резком вираже и испуганно вжалась в сидение.
Севир всегда был рискованным водителем, но в этот раз окончательно слетел с катушек!
— Не лезь! Я прекрасно знаю, что делаю! — зарычал он, проскакивая на красный сигнал светофора.
Дискордия прикусила язык — интуиция подсказывала, что ради их собственной безопасности лучше заткнуться и не возникать. Автомобиль не без труда справился с заносом и молнией помчался вперед. Закрадывались подозрения, что они не просто уезжали, а бежали. Бежали от кого-то. Но почему и от кого, Дискордия не имела ни малейшего понятия.
Вымерший Капитолий, обычно полный жизни и динамики, хладнокровно следил за гонкой, будто бы определяя их дальнейшую судьбу.
— Скоро мы будем в безопасности, — монотонно известил Севир. — В безопасности и очень далеко отсюда.
В безопасности. Получается, сейчас они в опасности? Озвучить подобное вслух Дискордия не осмелилась и задала другой вопрос.
— Мы отправимся к дяде? — брякнула она, вспоминая, что брат в тайне от отца общается с загадочным дядюшкой и периодически навещает его в Первом дистрикте.
— Велиус может катиться к чёрту! — Севир недовольно отмахнулся. — Он сделал свой выбор: не отказался от мести даже ради единственного сына! Так пускай и живет с этим.
Дискордия поёжилась, догадываясь, что речь об отце, и уныло уставилась в окно. Дождь обрушивался с небес бесконечной стеной, и величественный Капитолий, казалось бы, оцепенел. Пелена тумана поглощала яркие вспышки рекламных щитов и огни ресторанов. Редкие силуэты прохожих спешили по тротуарам, блестящим от потоков воды. Тёмное небо с низко нависшими облаками стесняло гигантские небоскрёбы.
Пост дорожно-патрульной службы опустел — грозные миротворцы испугались непогоды и дружно забились в угловатый барак на обочине.
— Попрятались, кровопийцы! — сухо усмехнулся Севир, беспрепятственно проезжая под громоздкой аркой и выводя автомобиль на трассу.
Дискордия выдохнула — индустриальный ландшафт быстро уступил пригородному пейзажу. Машина все больше напоминала корабль, попавший в смертельно опасный шторм, а её брат — безумного капитана, мчащегося навстречу волнам.
Тусклые фары освещали скользкую трассу, которая в полумраке напоминала поверхность гладкого зеркала. Бусинки дождя танцевали на лобовом стекле. Каждый резкий поворот закручивал внутренности в тугой узел, подталкивая содержимое желудка к глотке.
— Почти на месте! — воодушевлённо сообщил Севир. — Не могу поверить, что совсем скоро мы оба будем на свободе!
Дискордия не понимала, какую такую «свободу» имел в виду брат. Ни один уголок Панема уже десятки лет не был по-настоящему свободен. Если только…
— Неужели те слухи о Тринадцатом дистрикте… — поражённо начала Дискордия.
Севир утвердительно кивнул в зеркало заднего вида и отрыл рот, чтобы ответить, но не успел. В левом окне вспыхнули два зловещих жёлтых огня, и в следующую секунду весь мир сжался до оглушительного удара металла о металл. Передняя часть салона дрогнула и криво изогнулась под смертоносным натиском. С отвратительным скрежетом смялась, как исписанный лист бумаги, теряя привычные форму и очертания. Громадный грузовик сокрушительным толчком протаранил водительскую дверь, обрывая жизнь Севира. Откуда-то издалека Дискордия услышала истошный женский вопль, по-видимому, принадлежащий ей самой.
Время замедлилось. Что-то горячее текло по затылку, расползаясь тупой болью по всей черепной коробке. Перед глазами плясали искры. В ушах протяжно звенело. Картина искореженного салона норовила отдалиться, поблекнуть в дымке обволакивающего марева. Смятение, паника и свинцовая тяжесть в голове подпитывали желание закрыть глаза и уступить мягкой темноте, но инстинкт самосохранения оказался сильнее.
«Нужно немедленно выбраться наружу и помочь Севиру!» — гудело в висках.
Дискордия отчаянно цеплялась за ускользающие клочки сознания. Концентрировалась на острой боли, пронизывающей тело, и пыталась совладать с собой.
«Борись!» — настойчиво вторил Севир, чей голос гремел подобно грому. — «Не смей сдаваться, Дискордия! Борись!»
Клубы чёрного дыма стремительно заволакивали салон.
Едкая гарь ударила по рецепторам, резко приводя в чувства. Сдавленный вскрик застрял в горле — Дискордия протрезвела и поняла, что застряла в ловушке. Одеревеневшие руки отцепили ремень безопасности и принялись лихорадочно шарить по дверце, пока зреющие языки пламени пожирали обивку. Шипение пластика, треск горящих сидений и всепоглощающее пламя вращались безумным калейдоскопом, сводили с ума.
— Открывайся! — взмолилась Дискордия, судорожно дёргая ручку и наваливаясь на преграду всем своим весом. — Давай же! Прошу!
И наконец, с протестным кряхтением дверь поддалась. Дискордия кубарем выкатилась наружу и распласталась на мокрой траве. Из груди вырвался свистящий кашель.
«Севир! Нужно спасти Севира!»
Скуля от бессилия, Дискордия поднялась на четвереньки и, сдирая ладони в кровь, поползла вперёд. Она даже не допускала мысли, что старшего брата больше нет — подобное не могло быть правдой! Каждая секунда тянулась мучительно долго. Каждый вздох пропитывала гремучая смесь из боли и отчаяния. Демоны рвали душу, заставляя спасать то, что было невозможно спасти.
На месте передней пассажирской двери торчали обломки искореженного железа и осколки полопавшегося стекла. Безумный план созрел в одночасье — сдвинуть кусок двери, пролезть внутрь и вытащить Севира.
— Сев, я иду к тебе! Только держись!
Рука проскользнула в пылающий салон и мгновенно оказалась в плену разъярённого пламени. Дискордия заревела от пронзительной боли и отдёрнула руку — синтетический материал свитера расплавился на глазах.
Мучительное жжение стало её рычагом — Дискордия не могла поверить в очевидное, но уже знала: Севир мёртв. Самый близкий человек, надёжная опора и верный друг ушёл навсегда. Того, кем она дорожила больше жизни, больше нет. Тёплая улыбка, задумчивый блеск глаз, мелодия бархатного голоса — всё уничтожено, безвозвратно сгинуло в огне. Превратилось в далекое воспоминание.
Вспухшей волдырями рукой она давила на грудь. Пыталась унять невыносимую боль и завывала подстреленным зверем под дьявольский аккомпанемент пожара. Словно в невесомости, Дискордия парила в новой, жестокой реальности.
Пошатываясь и с трудом переставляя отнявшиеся ноги, она преодолела с десяток футов и повалилась навзничь.
— Буду помнить, пока светит солнце, — прошептала она слова клятвы и потеряла сознание.
— Водитель грузовика застрелился. «Не справился с потрясением и покончил с собой», как объявил прессе подонок Грин. Но я в это не верю, — зло фыркнула Дискордия, завершая рассказ. — Авария была подстроена, спланирована заранее! Моего брата убили, а теперь попытались добраться и до меня!
Её исповедь — сокрушительный удар под дых. Кориолан нахмурился. Кровь бросилась в лицо. Успокаивало, что Дискордия сидела спиной и не видела его перекошенной гримасы. Чертов паршивец Сол! Не только опасный мятежник, но и безрассудный идиот, который едва не прихватил сестру на тот свет! Под рёбрами зашевелился знакомый комочек страха за Дискордию. Дыхание спёрло.
Кориолан мысленно досчитал до десяти, возвращая контроль над эмоциями. Он должен притвориться. Сделать вид, что не свернул бы Севиру шею при первой возможности. Должен посочувствовать потере, даже если в действительности питал к Солу лишь отвращение и презрение. Ради неё. Ради своей миссис Сноу.
— Я верю тебе, Дискордия, — руки осторожно поглаживали ссутулившиеся плечи. — И мне так безумно жаль… — Кориолан осёкся — слова давались с невыносимым трудом.
— Спасибо, Корио. Мне было важно услышать это именно от тебя, — вполголоса молвила она, прижимая его шершавую ладонь к губам. — Я впервые по-настоящему рада, что поделилась.
Щемящая тоска в интонациях Дискордии отзывалась ноющим покалыванием в районе солнечного сплетения. Прежде желал услышать правду из праздного любопытства, но теперь хотел быть причастным. Полезным.
— Если аварию действительно подстроили, то организатор прекрасно знал о намерении Севира покинуть Капитолий, — печально пробормотал Сноу. — Но как именно он об этом пронюхал?
— Думаешь, я не ломала над этим голову ночами напролёт?! — с жаром выпалила Дискордия. — Возможно, за нами следили. Или Севира подслушали. Или…
«Или попросту использовали и предали», — одновременно подумали оба.
— Дорога до посадочной площадки только одна. Устроить засаду на трассе не составляет большого труда, — Кориолан размышлял вслух. — Что известно о водителе грузовика?
— Отец досконально прошерстил его биографию, — Дискордия тряхнула мокрыми волосами. — Комар носу не подточит: он чист. Работал в перевозках мебели из Первого дистрикта на протяжении…
— И пустил себе пулю в лоб, — не удержался и перебил Сноу. — Вместо того, чтобы броситься на помощь и вызвать экстренную службу.
Невзирая на белые пятна, теория с убийством Сола отнюдь не казалась абсурдной. И хотя Дискордия наверняка о чём-то умолчала, становилось очевидно, что её двухлетнее расследование окончательно зашло в тупик.
При других обстоятельствах Кориолану не было бы ни малейшего дела до скоропостижно почившего Севира. Но после взрыва лимузина он просто не мог игнорировать красную мишень на спине Дискордии. Мысль о существовании теневого кукловода мелькнула интуитивно — об этом шепнуло шестое чувство. По какой-то причине Дискордия стала целью номер один. Ради её ликвидации не побрезговали запачкаться кровью случайных пассажиров в лице Прайс, Кардью и сопляка Кнехта. Убийца остановился всего в одном шаге от успеха, и это говорило лишь об одном: он непременно попробует снова. И потому требовалось добраться до ублюдка раньше, чем тот созреет для второй попытки.
— Иногда мне кажется, что все случилось по моей вине, — всхлипнула Дискордия, ошарашивая Кориолана неожиданной вспышкой эмоций. — Если бы я только не села в ту машину, Сев остался бы жив!
Так вот о чем она так напряжённо размышляла, пока он распутывал кровавый след! Неудивительно, что авария до сих пор покрыта мраком — пока Дискордия ищет виновного в отражении, дело не сдвинется с мёртвой точки.
Вся сцена самобичевания казалась донельзя нелепой. Призраки прошлого частенько преследовали Кориолана в ночных кошмарах, но он же не гнобил себя понапрасну! И почему только Дискордия не обладала подобной стойкостью? Страшно представить, как бы она причитала, окажись на его месте в Двенадцатом!
— Я запросто могла бы предотвратить трагедию, но повела себя как круглая идиотка и поплатилась за бездействие, — горько продолжала она.
Хотелось сделать любую мелочь — окатить девчонку водой, например. Ущипнуть, встряхнуть, лишь бы немного вразумить и успокоить!
— Внимательно выслушай то, что я сейчас скажу, — Кориолан резко подцепил её подбородок и повернул к себе лицом. — Дискордия, в аварии нет твоей вины, — твёрдо и с расстановкой продекламировал он. — Поэтому не смей брать вину за чужие преступления на себя. Ты поняла?
Дискордия затравленно кивнула, робея под неожиданным натиском. Боги, и почему она понимает только по-плохому?
— Моя рациональная часть считает так же, однако из твоих уст все звучит гораздо убедительнее.
— В таком случае прислушивайся ко мне почаще. Лишним точно не будет, — он слегка ослабил хватку, но подбородок не отпустил. — Почему рассказала сейчас? Что подтолкнуло?
Она недоуменно пожала плечами — сама точно не знала. Возможно, из-за врождённой жадности. Недаром под его чутким руководством с внешним уродством срослась и без перчаток обходиться научилась. Вот и воодушевилась. Решила шагнуть дальше и испытать «целителя» на ранах посерьёзнее. И Кориолан проверку прошёл. Простыми фразами, мелодией голоса и невесомыми прикосновениями нейтрализовал часть вины, зловонно гниющей внутри. Справился там, где с треском провалилась она.
— Наверное, пришло время сбросить груз с плеч и поделиться правдой.
«Полуправдой. Про Тринадцатый-то ты предусмотрительно умолчала и подменила пункт назначения Первым!» — услужливо щёлкнул по носу внутренний голос.
Кориолан ответил удовлетворённым кивком. На каком-то извращённой уровне почувствовал грань, где нужно остановиться, и прекратил расспросы.
Он меланхолично обмакнул губку в мыльную пену, добавил гель и принялся бережно отскребать въевшиеся пятна прошлого.
Мелодия переливающихся капель убаюкивала. Делить эти мгновения с Кориоланом было так правильно, до абсурда правильно. Словно пар под потолком, рассеивались тени надвигающейся угрозы. Становились совсем незначительными и прозрачными, как мыльный пузырь. Каждое прикосновение — безмолвное обещание защиты, опоры и верности. Всего, в чем Дискордия так отчаянно нуждалась. Всего, ради чего рискнула головой, когда произнесла роковое «да».
Любимый.
Короткое признание, от которого Дискордия поспешно открестилась, сославшись на желание «усладить журналистов». Обставила так, будто Кориолан недостоин любви. Ранила ещё больше. А он почти не отреагировал. Проглотил ложь, словно действительно считал себя недостойным, чем, в свою очередь, неумышленно ранил её. Но сейчас, в этом пространстве, окутанном дымкой пара и ароматом роз, она пожалела, что не открылась. Захотелось быть честной до конца. Не только ради него, но и ради себя.
И лишь колокольчик интуиции не умолкал. Назойливо трезвонил, предупреждал о чём-то. Дискордия беспечно отмахнулась — слишком глубоко погрузилась в грёзы о запретном «нормально». Растворилась в пузырьках пены рядом с тем, с кем клялась держать ухо востро.
Когда вода окончательно остыла, Кориолан помог ей выбраться из ванны и подал махровое полотенце.
— Скоро вернусь, только переоденусь, — запечатлев поцелуй в уголке её рта, он накинул банный халат и удалился.
Мечтательная улыбка проводила затворившуюся дверь. Нарушать брачные традиции оказалось до чёртиков приятно. Знала бы госпожа Изольда, что молодожёны разделили ложе в комнате хозяйки, а не в спальне мужа, так умерла бы во второй раз!
Дискордия взяла гребень и принялась расчёсывать влажные волосы, чтобы скоротать время. Из антикварного зеркала на неё смотрела уже знакомая незнакомка — с зацелованными губами и задорным блеском в глазах. Воспарившая духом и очистившаяся от запаха гари.
Удивительно, как многое способна изменить чистосердечная исповедь! Стало ощутимо легче. Ржавые кандалы на лодыжках ослабли, а противная резь в животе поутихла.
«Я верю тебе, Дискордия. И мне так безумно жаль…»
Нечто чужеродное, почти сверхъестественное обволакивало тело. Шрамы не обугливались, а приятно пощипывали под действием заживляющего бальзама из участия и внимания, в искренность которых она верила.
Дверь скрипнула. Появление Кориолана, облаченного в графитовую шёлковую пижаму, производило неизгладимое впечатление. Будто с обложки журнала сошёл! Дискордия даже представить не могла, что когда-нибудь увидит его таким сексуальным. Сноу дерзко ломал стереотипы и при этом оставался собой — чопорным до мозга костей аристократом, что только подчеркивали длинные рукава с серебристыми вставками.
— Любуешься? — вкрадчиво промурлыкал он, подступая ближе.
— Имею законное право, да и картина располагает, — парировала Дискордия без тени сарказма и грациозно поднялась с пуфика в тёмно-зелёной обивке.
— Говоришь про законное право, хотя сама же отказала на крыше, — с нескрываемым раздражением процедил Кориолан.
— Не будем продолжать, — пробубнила Дискордия, оплетая его шею руками, — иначе мне тоже найдётся, что поставить в укор.
Кориолан цыкнул и уткнулся носом в её плечо, грубо сминая ягодицы сквозь материал ночной сорочки. На досуге он неоднократно размышлял над причинами отказа и пришёл к выводу, что поводом послужила излишняя спонтанность. То, что казалось логичным шагом для него, ошарашило Дискордию и полностью выбило почву из-под её ног. Сам два года настраивался, а от неё ждал сиюминутное согласие и неземную радость. Вместо подготовки фундамента и налаживания отношений рыскал в поисках компромата и внушал себе ненависть. Игнорировал попытки объясниться и избегал встреч. А затем силком увёз с помолвки друзей, соблазнил по дороге до пентхауса и в завершение обрушил предложение руки и сердца. Хорош, ничего не скажешь!
И технически она не отказала прямо, а лишь просила дать обоим время и возможность «разобраться во всём». Конечно, он не признает неправоту открыто, но и упрекать Дискордию впредь не должен.
— Раз теперь ты знаешь про аварию, ответь, что стало с пилотом? — внезапная просьба лезвием разрезала тишину.
Сноу отстранился. На острых скулах заиграли желваки. Очередное зрительное противостояние, в котором он беспощадно испепелял оппонентку, продлилось недолго — Дискордия не выдержала и первой отвела глаза.
— Не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответы, — с пугающей невозмутимостью произнес он.
— Я не боюсь твоих ответов, Кориолан.
Сноу рассмеялся. Холодно и без намёка на прежнее тепло.
— А что, по-твоему, случается с предателями Капитолия? — с издёвкой проворковал он и оскалился.
— Он был простым пилотом, а не предателем!
«Был».
И зачем спрашивала, если интуитивно знала ответ?
— Именно он перевозил взрывчатку, использованную мятежниками в теракте на арене, — Сноу намеренно выделил множественное число тоном, будто бы вписывая Дискордию в ряды бунтовщиков, и продолжил, — а значит, и сам был мятежником. Ещё глупые вопросы, или мы закончили?
Она не должна быть так спокойна, черт возьми, не должна! Те же руки, что ласкали её и дарили блаженство, безжалостно оборвали четыре жизни — мальчишки-трибута, Сеяна Плинта, Каски Хайботтома, а теперь и безымянного пилота… Ей бы испугаться да и броситься наутёк. Но Дискордия даже не шелохнулась. Самонадеянно обнимала убийцу, внимала нелепым двойным стандартам и не испытывала ни капли отвращения. Что поделать, если таково проклятие её семьи. Отец, брат, дядя. Велика беда, что и муж в том же ряду оказался.
Помолчав с минуту, Дискордия нежно коснулась губ Кориолана в примирительном поцелуе, игнорируя уши, что пылали от стыда под волосами.
— Осторожнее, дорогая, — в смягчившемся голосе звучало шутливое предостережение, — продолжишь ластиться, и я не смогу отказать себе в удовольствии насладиться тобой снова.
— Тогда мне непременно стоит продолжить, — она плутовато подмигнула и повела его к кровати.
Мысли начали терять связность, как только тёмная макушка коснулась подушки. Кориолан хмыкнул, замечая крайнее переутомление Дискордии, и забрался следом, выключая свет. Матрас прогнулся под его весом.
— Обними меня, — робко прошептала она, касаясь кончиками пальцев его бицепса.
Дважды просить не пришлось — Сноу мгновенно привлёк её к себе, устраиваясь на той же подушке. Длинные волосы щекотали лицо, и он аккуратно откинул их в сторону, чтобы не придавить во сне.
— Ты моя, Дискордия, — твёрдая констатация факта не оставляла места для спора.
Тяжесть крепких объятий не только успокаивала, но и немного настораживала. С одной стороны, его собственнические наклонности льстили и дарили чувство безопасности. Но с другой — Дискордия привыкла к независимости и отрицала любые посягательства на свою свободу. В глубине души она догадывалась, что скрывалось за этим поведением, и потому не злилась. В Кориолане жил страх. Иррациональный страх потерять её, который только приумножился после покушения. А учитывая его одержимость контролем, избавиться от этого страха будет очень непросто.
— Доброй ночи, Корио, — пролепетала Дискордия и провалилась в глубокий, безмятежный сон.
***
В кабинете Анхеля Вюргера пахло чищенными апельсинами и свежесваренным кофе. Физически Дискордия восседала напротив полковника, хмуро копошащегося среди бумаг, но мысленно до сих пор нежилась в объятиях Кориолана. Ей хотелось, чтобы каждое утро начиналось так, как сегодняшнее. Они проснулись вместе, в одной постели. В той же позе, в которой уснули накануне. Замешательство и недоумение на заспанном лице Сноу были абсолютно очаровательными — после пробуждения он сонно моргал и щурился, не веря в происходящее до конца. Дискордия не удержалась и любовно чмокнула его в щеку, ставшую за ночь колючей.
За трапезой молодожёнов предусмотрительно оставили наедине. Старшая миссис Сноу и Тигрис ночевали у четы Плинт, а слуги, приготовив ароматный завтрак, удалились за покупками. И лишь стайка журналистов, караулившая у самых дверей, немного опустила с небес на землю. Общественный резонанс вокруг покушения многократно возрос — Капитолий жаждал ответов. Кориолан артистично заговаривал зубы толпе. А Дискордия учтиво улыбалась, мечтая поскорее скрыться в департаменте, даже если это означало неизбежное взаимодействие с Вюргером.
Последний тем временем отправлял сочные дольки себе в рот, пока щупленький секретарь в квадратных очках фиксировал показания потерпевшей.
— Что ж, мисс Сол… — дожёвывая апельсин, начал он.
— Миссис Сноу, — резко вклинился Кориолан, стискивая её ладонь в своей.
Полковник вытянул пухлые губы в трубочку, но от острот воздержался — ранний час явно не был его природной стихией. Дискордия закусила обе щеки изнутри. Не стоило недооценивать всю серьезность, с которой Кориолан относился к её новому статусу.
— Миссис Сноу, — бесстрастно исправился Вюргер, — Ваши свидетельские показания мы получили. Если Вам нечего добавить, предлагаю перейти к информации, установленной нашей следственной группой, — сугубо профессиональный тон резонировал с привычной манерностью.
Он пододвинул к центру стола несколько цветных фотографий. Каждая демонстрировала место происшествия с разных ракурсов. Разобрать, на что конкретно указывали красные стрелочки и кружочки, было затруднительно. Дискордия различала лишь груду искореженного металла, в которую превратился её роскошный свадебный лимузин.
— По предварительным данным, в автомобиле сдетонировало кустарное взрывное устройство. Злоумышленник постарался на славу: цистерна с пропаном, контейнер с динамитом, бензин, нитрат аммония… — мужчина монотонно перечислял и демонстративно загибал пальцы. — Неудивительно, что лимузин разорвало надвое.
Дискордия поёжилась. Даже её посредственных знаний хватало, чтобы сделать вывод о смертоносности каждого «ингредиента».
— Бомбу активировали дистанционно? — уточнил Кориолан, который жадно ловил каждое слово полковника.
— Именно так, мистер Сноу, — тот кивнул в знак согласия. — На стадии сборки часовое устройство, наподобие обычного будильника, связывают проводкой с взрывными компонентами. Далее кто-то удалённо отправляет сигнал, допустим, сообщение на коммуникатор, и тем самым инициирует цепную реакцию. Вещества последовательно воспламеняются, очередь доходит до пропана, и бабах! — брюнет звонко хлопнул в ладоши и подцепил последний кусочек апельсина.
— Собрать такое устройство способен лишь тот, кто в совершенстве владеет весьма специфическими навыками. Например, обученный миротворец-подрывник или ветеран войны, но никак не простой человек с улицы, — рассуждал Кориолан, сосредоточенно сведя брови к переносице.
Вюргер вновь утвердительно кивнул, одобряя ход его мыслей.
— И не будем забывать, что собрать бомбу — только полдела. Незаметно начинить ею конкретный автомобиль, разведать маршрут, дождаться удачного момента — вот поистине сложная часть покушения, в которой нам и предстоит разобраться, — деловито заключил он, почесав макушку.
— Вы же сообщите, когда что-то обнаружите? — подала голос Дискордия, хранившая молчание большую половину беседы.
Кориолан посмотрел на их сцепленные руки, чувствуя легкий дискомфорт там, где красные ногти впивались в его кожу. С такой же силой она сжимала его кисть в Восьмом дистрикте, когда Герц Сол жестоко избивал миротворцев, «преподавая им урок».
— Разумеется, миссис Сноу, — нараспев протянул Вюргер, складывая пальцы домиком. — Я не допущу, чтобы некто безнаказанно устраивал взрывы в моём городе. Совсем скоро дело будет закрыто, а все виновные — наказаны.
Кориолан подавил желание закатить глаза, сохраняя внешнюю невозмутимость. Вюргер брал на себя слишком многое, называя Капитолий своим городом. Однако этот клыкастый цербер Равинстилла располагал чересчур ценными ресурсами и умел держать язык за зубами, что делало его полезным. По крайней мере, пока.
После визита в департамент Дискордия захотела отправиться в особняк, сославшись на необходимость проведать кузена и захватить часть личных вещей. Сноу проводил до ступенек и взял обещание быть предельно осторожной и внимательной.
— Корио, да не переживай ты так! — Дискордия шутливо толкнула его локтем. — Ничего плохого не случится. Для нового покушения им как минимум потребуется время на подготовку.
— Даже не смей заикаться о новом покушении! — он вскипел от злости. — Немедленно выброси эти глупости из головы!
Дискордия вскинула руки в защитном жесте и задорно рассмеялась. Черт, хотя бы кому-то смешно! Сноу погрозил ей указательным пальцем и мрачно зашагал к автомобилю.
Добравшись до пентхауса, он первым делом распорядился переместить одежду молодой миссис Сноу к себе в спальню. Мадам-Бабушка предосудительно охнула — только в семьях простолюдинов, подобных Плинтам, жена проживала в одной комнате с мужем. Кориолан безразлично хмыкнул. Зачастую старушка не могла отличить внука от покойного сына, зато до сих пор пеклась о правилах приличия. Поразительная педантичность! Переселить бы их с Тигрис этажом ниже… Но из уважения к отцу и самой Мадам-Бабушке Кориолан согласился потерпеть соседство вплоть до переезда в президентскую резиденцию.
От раздражения и тревоги ныло под ложечкой. Шестерёнки навязчиво вращались вокруг покушения и выискивали возможные параллели с аварией. Неужели убийца, расправившийся с Севиром, решил довести начатое до конца и пришел за его сестрой? Или действовала группа из нескольких человек, объединённых общим мотивом? Вдруг Дискордия крупно насолила кому-то в компании? Сомнительно, иначе Спенсер непременно доложил бы о внутренних неурядицах. А может, дело в сенатских выборах и её грязной игре в отношении конкурентов? Сноу нервно взъерошил кудри. Части мозаики никак не складывались.
Впору задуматься о поиске телохранителя для Дискордии. Выбрать кого-то из Цитадели или наведаться во Второй дистрикт и отобрать с военной базы?
Лишь бы обошлось без идиотских сцен.
«Ты перегибаешь, Кориолан!»
«Я сама могу о себе позаботиться, Кориолан».
«Прекрати все постоянно контролировать, Кориолан!»
Как же! Один раз не проконтролировал, и в тот же день грёбаный лимузин взлетел на воздух!
Закрывшись в кабинете, Сноу достал ключ, который всегда держал при себе, и отпер потайной ящик стола, где располагалась скромная коллекция из воспоминаний и сантиментов.
Выцветшие портреты родителей. Два диплома с отличием — об окончании Академии и Университета соответственно. Отцовский компас и злополучная пудреница матери. Фотография Мадам-Бабушки и Тигрис с торжественного открытия ателье. Перьевая ручка, послужившая верой и правдой в лесу. Чёрная повязка на глаза с вечера Дюкрейнов. Бумажная роза, которую Дискордия свернула из салфетки в закусочной. Страница из газеты, повествующая о пожаре на ювелирной ярмарке. Пустая коробочка из-под обручального кольца. Снимок с очень кислой Дискордией, сделанный в день помолвки. Пистолет и запасная обойма на случай непредвиденных обстоятельств. И последний предмет, представляющий особую ценность, — непрозрачная металлическая колба в бордовом футляре.
Только Кориолан знал, сколько оборотов необходимо совершить, чтобы услышать заветный щелчок. Он покрутил холодную колбу на ладони и криво усмехнулся. Внутри под видом безобидного порошка скрывался опасный нейропаралитический яд — ослабленный вариант тетродотоксина, обошедшийся ему в целое состояние! Крохотная доза прикончила болвана-пилота за несколько десятков минут, пусть и не самым изящным способом. Помедлив, Сноу вернул колбу в футляр, надёжно запер ящик и устало откинулся на спинку стула.
Высшее общество Капитолия напоминало яму с гадюками, и доктор Волумния Галл по праву считалась самой ядовитой из них. Невзирая на преклонный возраст, авторитет старой ведьмы был непоколебим.
На новость о помолвке она отреагировала скептически и без особого энтузиазма. Вскользь обмолвилась об «очевидных предпосылках» и наградила чередой колких упрёков, переполняя чащу терпения Кориолана. Как и всегда, намеренно давила и принижала достоинство. Заставляла чувствовать себя наивным глупцом, коим он никогда не являлся.
«Два года назад я велела раздобыть информацию. А что сделал ты? Потерпел досадную неудачу! Позволил Дискордии залезть к себе в голову и теперь припеваючи затеваешь свадьбу! Вспомнишь мои слова, когда польются горькие слёзы, но будет уже слишком поздно…» — сокрушалась старая ведьма, не ведая, какой смерч поднимала.
Возможно, с возрастом она потеряла хватку и потому не разглядела причин «досадной неудачи» в упор. Либо карга виртуозно делала вид, что не сложила дважды два, и вела теневую игру, считая подопечного побочным продуктом неудачного эксперимента.
В любом случае копаться в мотивах доктора Волумнии Галл ему не хотелось.
С Кориолана было довольно.
Тем более что новая арена — целиком и полностью его детище, и делиться заслугами он не планировал. Наблюдать за Пятнадцатыми Голодными играми из лоджии Главного распорядителя стало его заветной мечтой, особенно после визита Дискордии на стройку.
Кориолан знал, что этим рискованным шагом он не только кардинально изменит расстановку сил в столице и сведёт личные счёты, но и приблизит себя к главной цели — президентскому креслу.
Он лениво поднялся из-за стола и прошествовал к высокому окну. Роскошный проспект сиял в свете полуденного солнца, олицетворяя весь потенциал власти, которая совсем скоро закрепится за династией Сноу. Упрямая вера в то, что он не пожалеет, росла. Союз с Дискордией, выкованный в самом сердце Капитолия, станет нерушимым фундаментом, на котором они рука об руку воздвигнут будущее всего Панема. Напишут его новую историю. Вместе.