Глава 30: Фатум (1/2)

Ненавидеть семейство Солов было до примитивного просто. Перестать винить кузенов в грехах их поганца-папаши — гораздо сложнее. Впрочем, познакомившись с кузиной поближе, Ромулус не смог и дальше поддерживать в себе пламенную неприязнь. Всё-таки Кора старалась. Старалась быть хорошей, внимательной и понимающей. Прикладывала столько усилий, что всё-таки умудрилась заменить старшую сестру, став единственной опорой и поддержкой. Даже когда Кора придиралась и бесила очередными нравоучениями, Ромулус не злился, напоминая себе, что она тоже Кнехт. Пусть и по матери.

Но вопреки потугам кузины и чаяниями самого Ромулуса, старые обиды не канули в лету, а уродливые шрамы продолжали ныть и гноиться. Разве легко забыть, по чьей вине они с отцом на протяжении десятка лет загнивали в Первом дистрикте? Наверное, если бы трижды проклятый Герц Сол не скончался бы так скоропостижно, Ромулус изрешетил бы старого паршивца доброй дюжиной пуль, не обращая на причитания кузины ни малейшего внимания.

Однако существовал и второй виновник его страданий. При живом отце юный Ромулус рос круглым сиротой. Безродным чужаком, неприкаянным призраком, застрявшим посреди двух враждующих миров, пока Велиус сохранял статус уважаемого аристократа. Почему случилось именно так? Ответ лежал на поверхности: уродиться Вайсом — означало одно, быть наследником Кнехтов — совсем другое.

И хотя Ромулус яростно ненавидел фамилию Вайс, как и прежнюю жизнь, становление Кнехтом и принятие нового пути дались ему непосильным трудом. С ранних лет пределом его мечтаний был Капитолий — законный дом, который так гнусно отобрал мерзавец Сол. В детских грезах столица блистала миллиардом огней, а каждый прохожий был умён, красив и до чёртиков счастлив. И Ромулус наивно полагал, что стоит ему перебраться в Капитолий, как он тоже станет умным, красивым и до чёртиков счастливым. Но без малого два года назад его мечты о беззаботной жизни разрушились о скалы суровой реальности. При ближайшем рассмотрении Капитолий оказался едва ли не худшей альтернативой Первому дистрикту.

Ромулус презирал себя за тоску по жизни в Первом. По старой квартирке, больше смахивающей на антикварную лавку, чем на жилой дом. Спортивным тренировкам, соревнованиям по боевым искусствам, пыльной городской библиотеке и шебутным товарищам, знакомым с пелёнок.

«Они никогда не были твоими друзьями. Они дистриктские заморыши, а ты Кнехт», — внушал себе Ромулус и давился судорожными всхлипами, вгрызаясь зубами в уголок подушки.

Более того, вплоть до отъезда в Капитолий ни один из его товарищей не был посвящен в тайны семьи Вайс. Ромулус слыл «своим», обычным уроженцем Первого, которому повезло обзавестись богатым папашей. Но и это не вызывало сильного резонанса — Первый дистрикт никогда не бедствовал, и почти все жили более-менее сносно.

Когда Ромулус впадал в настоящее уныние, он ностальгировал по ежегодному августовскому ажиотажу и всеобщему трепету перед Жатвой. В Первом Голодные игры любили, а участие в них считали большой удачей и возможностью проявить себя перед Капитолием. Конечно, в свои двенадцать Ромулус точно не захотел бы оказаться на беспощадной арене. Зато теперь, возмужав до крепкого пятнадцатилетнего юноши, владеющего базовыми боевыми навыками, он бы точно не побоялся попробовать свои силы в схватке.

И если ровесники из Первого его обожали, то в Капитолии Ромулуса сторонились и откровенно побаивались. Перешёптывались за спиной, судачили, будто у юного Кнехта не все дома. Оно и не мудрено — по большей части студенты Академии были безмозглыми тюфяками, богатыми слюнтяями и никчемными слабаками. Забавы ради Ромулус игрался с ними, настраивая друг против друга. Стравливал и наблюдал, как они скандалят и грызутся. Меряются родительскими кошельками и скулят, как побитые щенки. Иногда Кнехт затевал массовые драки и организовывал потешные протесты, чем и компенсировал адреналин и утраченный от жизни драйв.

Но что бы он ни делал и к каким бы ухищрениям ни прибегал, истинным капитолийцем и аристократом Ромулус себя не считал. Ему всегда чего-то недоставало, будь то забота отца, верные друзья, хорошие оценки или квартирка, забитая антикварным хламом. Он по-прежнему оставался неприкаянным призраком, застрявшим посреди двух враждующих миров.

И примерно здесь зарождалась тайная одержимость Ромулуса. Да, пожалуй, он действительно был одержим Кориоланом Сноу, а вернее, его стремительным взлетом и бесчисленными достижениями. Причина этой одержимости снова плавала на поверхности. Так, профессора Академии регулярно вспоминали о звездном любимчике. На выцветших стендах повсюду висели его пожелтевшие фотокарточки. На экранах и в газетах то и дело мелькали его портреты и лаконичные выдержки из интервью. И даже Кора подливала масла в огонь своими непрекращающимися страданиями. Аристократ с безупречной родословной, выросший на Корсо. Сын доблестного генерала и наследник почитаемого рода. Лучший выпускник за всю историю Академии (а по слухам, и Университета). Заместитель Главного распорядителя Голодных игр, начинающий политик, самый молодой кандидат в Сенат… Продолжать список его успехов можно было до бесконечности. Единственным существенным недостатком Ромулус считал странную заинтересованность в Коре, в которой образцовая сестра конкурировала с капризной и непредсказуемой женщиной. Ромулус бы никогда не взял в жены особу с таким сложным и проблемным характером.

В остальном Кориолан Сноу представлял собой эталон всего, к чему стремился и чего оказался лишен юный Кнехт, нарушивший все писаные и неписаные уставы Академии и болтавшийся на грани отчисления.

Он встряхнул каштановыми волосами, рассеивая морок, и изобразил самую сногсшибательную из своих улыбок. Ту, которую активно тренировал целых два года.

— Не верится, что я наконец-то встретился с Вами, мистер Сноу! — с восторгом пропел он. — Я столько всего слышал о Вас! Вы просто не представляете!

Игнорируя кузину, Ромулус подлетел к будущему зятю и радостно пожал протянутую руку. В жизни Кориолан Сноу оказался даже представительнее своей газетно-экранной версии.

— Мы совсем скоро породнимся, — статный блондин дружелюбно улыбнулся, не отрывая от Кнехта пристального взгляда. — Поэтому предлагаю оставить формальности. Как насчёт Кориолана?

— Это честь для меня, мистер Сно… То есть Кориолан! — просиял Ромулус, невинно хлопая ресницами.

— Так что же ты обо мне слышал? Надеюсь, только хорошее?

— Исключительно хорошее! — Ромулус игриво подмигнул кузине, на что та сложила руки на груди и поджала губы.

Точно по волшебству между ними завязался легкий и непринужденный диалог. Кориолан Сноу был крайне остроумным и эрудированным собеседником, и Ромулус всячески старался ему соответствовать. Разумеется, он не преминул сообщить, что является ярым поклонником Голодных игр, который безумно рад записать заместителя Главного распорядителя в круг ближайших родственников.

Когда разговор дошёл до обсуждения преподавательского состава Академии, Дискордия прокашлялась, привлекая внимание.

— Ромулус, притормози на секундочку, — попросила она, утомленная затянувшимся обменом любезностями. — Ты заскочил так внезапно. Что-то стряслось?

— А ты не пробовала, к примеру, читать сообщения? — обиженно фыркнул Кнехт, подхватывая с тарелки крекер. — Вообще-то я с самого утра тебе писал, но ты так и не ответила. Вот я и решил не ждать и наведаться лично.

Кора сникла и помассировала виски, по-видимому, догадываясь о цели визита. Кузина редко прибегала к открытым нападкам, и за это Ромулус ценил ее больше всего.

— Дело в миссис Хансен, — аккуратно начал он, — Во время утренней сессии мы немного поспорили, и она решила приостановить наши встречи. Я пришел, чтобы ты узнала от меня, а не по звонку из Академии.

«Узнала, что третий по счету психолог отказался от работы со мной, и тебе нужно подготовить отца к новостям».

Разумеется, Ромулус выразился предельно тактично. Миссис Хансен, седеющая женщина с потными подмышками, уже полгода действовала ему на нервы и провоцировала приступы мигрени. Но все же она была лучше позорного отчисления. После очередного громкого скандала судьба Ромулуса висела на волоске. Благо Кора подоспела вовремя и в лучших традициях Капитолия замяла конфликт взяткой. И хотя Ромулусу пришлось слёзно каяться перед директором, плести чепуху про проблемы с гневом и трудное детство, впервые с приезда в Капитолий он был счастлив до чёртиков. Ликовал, что разбил носы и повыбивал зубы наглым богатеньким ублюдкам, которые не стеснялись нападать втроем на одного.

— Думаю, нам лучше обсудить сложившуюся ситуацию наедине, — кузина многозначительно покосилась в сторону жениха и вздохнула.

Да, наверное, это к лучшему. Вот так сходу позориться перед знаменитым Кориоланом Сноу и выставлять себя на посмешище совсем не хотелось. Нельзя попадать впросак и упускать отличную возможность подняться наверх!

— Что ж, тогда не буду мешать, — Сноу приобнял Дискордию, оставляя нежный прощальный поцелуй на ее щеке, после чего кивнул Ромулусу и направился к двери.

— Кориолан, постой! — неожиданно воскликнул Кнехт, выбегая следом. — Могу я блеснуть перед заместителем Главного распорядителя, раз представилась такая возможность? У меня есть отличная идея насчет Игр, которая приятно тебя удивит!

— И какая же? Я весь во внимании.

— Почему бы не снабдить арену дополнительными препятствиями? — Ромулус взволнованно облизал пересохшие губы. — Добавьте хитрые устройства, которые будут контролироваться дистанционно лично распорядителями! Просто вообрази… — озорная мальчишечья улыбка осветила его лицо, — Бежит трибут, а за ним толпа вооруженных соперников. Зрители решают, что у бедолаги нет шансов, и тут бац! Преследователи дружно взлетают на воздух!

Черт, оказывается, для младшего Кнехта еще не все потеряно! Кориолан широко улыбнулся, замечая, как Дискордия обхватила себя руками и отвернулась. Что ж, даже пятнадцатилетний кузен оказался разумнее Ее Мятежного Величества!

— Признаю, идея действительно впечатляющая, — Сноу добродушно потрепал Ромулуса по плечу. — Обещаю поразмыслить над ее воплощением.

— Спасибо, Кориолан! Тогда я обязательно придумаю что-нибудь ещё! — тот радостно махнул на прощание и исчез в кабинете.

Сноу пригладил кудри и, пожелав Спенсеру хорошего дня, зашагал к лифту.

Ромулус Кнехт оказался занятной находкой, иголкой в стоге сена. С виду обычный подросток, коих в Академии легион. Но отчего-то Кориолана не покидало стойкое предчувствие, что Ромулус разительно отличался от остальных студентов и в особенности от Кнехтов — мятежника Севира, мятежницы Дискордии и потенциального мятежника Велиуса.

Серые шестерёнки внутри черепной коробки вращались с космической скоростью. Рассуждали, как подтвердить или опровергнуть эту смелую догадку. Тем более что идея о внедрении дистанционных ловушек была вполне сносной и даже оригинальной! Если выяснится, что юнец не лишен изворотливого ума, этим непременно следует воспользоваться. Например, Кориолан мог бы прикормить Ромулуса и заполучить личного шпиона в стане несносной семейки предателей. Даже хорошо, что сопляк добрался до Капитолия живым и не сгинул на просторах Голодных игр в год своей первой и последней Жатвы!

Сноу нажал кнопку парковки и уставился на свое отражение в зеркале. Денёк выдался чрезмерно насыщенным на события. Сначала поездка на арену в компании Дискордии и страстные поцелуи в лоджии Главного распорядителя. Затем атака журналистов и официальное заявление о помолвке. Примирительное чаепитие и появление Ромулуса Кнехта. Оставалось надеяться, что на этом сюрпризы себя исчерпали.

Перед выходом из лифта Кориолан ещё раз окинул отражение придирчивым взором, проверяя, все ли в порядке, и двинулся к автомобилю, будучи крайне довольным собой.

Неделю спустя Дискордия стояла в примерочной ателье и поправляла юбку, пребывая в состоянии глубочайшей задумчивости. Она ни капли себя не узнавала. Кому принадлежала эта пленительная тень, красующаяся в подвенечном одеянии по ту сторону зеркала?

На десятом платье Дискордия окончательно сбилась со счета, а последние два часа едва не валилась с ног от усталости. Кто бы мог подумать, что поиск свадебного наряда окажется таким долгим и утомительным занятием! От разнообразия вариантов голова шла кругом, а коленки невольно подкашивались. Короткие и длинные, шифоновые и атласные, с глубокими декольте и соблазнительными разрезами. Расшитые бисером, жемчугом и полудрагоценными камнями… Дискордия терялась среди этого свадебного великолепия и чувствовала себя не в своей тарелке.

Ее итоговый выбор пал на скромное, но при этом элегантное, по мнению Тигрис, платье. Крупные завитки роз, выполненные из плотного кружева, лежали поверх тонкой атласной материи белоснежного цвета. Закрытые плечи и длинные рукава придавали уверенности. Облегающий корсет с V-образным вырезом выгодно подчёркивал грудь и выделял линию талии, а пышная юбка расширялась от уровня бёдер и струилась в пол.

Сказки, которые так любил сочинять Севир, всегда заканчивались одинаково: прекрасный Принц и Принцесса играли роскошную свадьбу, а после жили долго и счастливо в своём далёком-далёком Королевстве. Но в чем конкретно заключалось это таинственное «долго и счастливо» истории обычно умалчивали. Высокомерная незнакомка в отражении невесело скривилась. Придётся испытать «долго и счастливо» на собственной шкуре, поскольку их с Кориоланом сказка только начинается!

Тихий стук в дверь прервал ее безрадостные размышления.

— Дискордия, ты готова? — послышался усталый голосок Тигрис. — Позволишь взглянуть?

Сол шумно выдохнула и повернула ручку примерочной. Белесые брови Тигрис сосредоточенно сдвинулись к переносице.

— Подозреваю, мы наконец-то его нашли, — с облегчением заключила она. — Кориолан придёт в неописуемый восторг, когда увидит тебя у алтаря!

Дискордия натянуто улыбнулась и проследовала в центр зала, где располагались большие напольные зеркала и прямоугольный подиум.

Тигрис Сноу довелось отправить под венец не одну дюжину прекрасных девиц. Но она совершенно не могла взять в толк, отчего невеста кузена смахивала на мрачное каменное изваяние. А если Дискордия и пыталась изображать окрылённую невесту, то выходило это крайне посредственно.

Тигрис хорошо помнила их первую встречу, состоявшуюся под сенью деревьев в Ботаническом саду. Ее поразили отстранённость, насторожённость и искусственная вежливость новой знакомой. А бесконечная игра в гляделки с Кориоланом создавала вязкое, ощутимое на физическом уровне напряжение, что невидимым туманом клубилось вокруг этой странной парочки.

Тогда Тигрис была поглощена неурядицами в ателье и не придала этой сцене большого значения. Но теперь отчётливо понимала — то были первые звоночки, знаменующие новую одержимость Кориолана, разнообразием которых с ранних лет полнилась его жизнь. Так, гонка за отличными оценками с годами переросла в гонку за беспрецедентным успехом. Нехватка родительского внимания и заботы обратилась потребностью в славе и общественном признании. Страх отвержения трансформировался в гордыню. А неутолимая жажда власти, денег и влияния поглотила все хорошее, что было в ее милом неунывающем кузене. Корио, искренний и храбрый мальчик, перестал существовать. Исчез навсегда.

Новый Кориолан, развращенный дьяволицей Галл Кориолан, расчётливый и безжалостный, воспринимал людей в качестве расходного материала. Использовал каждого, и Тигрис не стала неожиданным исключением. Сноу годами указывал, на каких мероприятиях ей следует появляться, с какими людьми водить дружбу и как управлять бизнесом. Не считался с ее желаниями. Высмеивал татуировки. Упрекал в необразованности и недальновидности. Проявлял доброту исключительно для извлечения выгоды. Выпрашивал немыслимые скидки для своих высокопарных знакомых и требовал люксовые костюмы для себя самого. Принудил шить одежду для трибутов и заставлял смотреть Голодные игры. Годами давил и угнетал, проверял на прочность ее последние нервные клетки.

Возможно, Тигрис могла бы заштопать себе глаза и простить, научиться принимать его истинную сущность. Но один единственный вечер изменил их отношения раз и навсегда. Она знала, что Кориолан способен на многое, но не подозревала, что кузен осмелится покуситься на ее женскую неприкосновенность. Вероломные планы относительно ее замужества и желание поскорее сбыть Тигрис, как просроченный товар с полки, вызывали отвращение. А желание продвинуться наверх за счёт выгодной партии подстёгивало жгучую неприязнь. Этот бессердечный концентрат алчности, коварства и зла точно не мог быть ее милым Корио. Нет, ее милый Корио сгинул в бескрайних лесах Двенадцатого и никогда не возвращался в Капитолий.

Тигрис озадаченно рассматривала Дискордию. Копалась в ее образе и пыталась выяснить: как этой упрямой девице удалось воскресить призрак прошлого и стать для Кориолана чем-то особенным? Как сумела растопить ледяную глыбу, которую Кориолан носил в груди вместо сердца?

После обещаний кузена выдать Тигрис замуж ради ее же блага она полностью утратила веру в его способность любить. И оттого не понимала роли Дискордии Сол в жизни Кориолана. Несомненно, будущая невестка была баснословно богата, очень влиятельна, умна и вращалась в самых высоких кругах Капитолия. Но Тигрис слишком хорошо знала своего кузена и была твёрдо убеждена: причина крылась далеко не в этом. Она отчетливо помнила проблески человечности, с которыми Кориолан взирал на Дискордию после пожара на ярмарке. Не забыла о его двухлетних страданиях, слишком очевидных для них с «ма» Плинт. Видела, как смягчались черты его лица, стоило бегло упомянуть Дискордию в разговоре. Скорее всего, Кориолан даже не осознавал, насколько сильно дорожил избранницей, пусть и в своём извращенном ключе.

Тигрис вовсе не желала копаться в их отношениях и предпочитала держаться в стороне. Но даже она признавала, что с возвращением Дискордии выносить Кориолана стало чуточку легче.

— Интересная татуировка. Что означает?

Блондинка вздрогнула. Чёрная цепь змеей оплетала ее предплечье и символизировала тяжкий груз, который унаследовала Тигрис вместе с громкой фамилией Сноу.

— Напоминание, — уклончиво отозвалась она и спрятала руку за спиной.

«Я должна выбраться. Должна разорвать звенья порочной цепи и вырваться на свободу», — с грустью подумала Тигрис и поежилась.

Дискордия безразлично кивнула и повернулась боком, изучая искусную шнуровку на корсете. Темные ресницы слегка подрагивали и отбрасывали длинные тени. Волосы шелковым каскадом ниспадали по спине. Красивая, но не живая. Такая же мертвая, как и Кориолан.

Находиться вблизи этой парочки было тяжело. Объединяясь, Кориолан и Дискордия настолько увлекались друг другом, что практически полностью нивелировали свою разрушительную энергию. Но поодиночке они иссушали. Вытягивали силы, как два жадных магнита, и не оставляли случайному донору ни пинты крови.

И как они додумались пожениться?! Конечно, Тигрис слышала отзвуки той безумной ссоры, что сотрясала фундамент здания в день самого ответственного шага в жизни кузена. Что послужило причиной размолвки? И самое интересное — из-за чего они так спонтанно расстались на целых два года и почему сошлись вновь?

Дискордия тоже оставалась загадкой. Тигрис не знала, каких шагов от неё ожидать. Сол запросто подставилась бы под пулю, защищая Кориолана. Но могла разозлиться и прирезать возлюбленного в первую брачную ночь. Тигрис боялась этой неопределенности и не хотела обрести заклятого врага в лице будущей невестки.

— Тигрис, прости, если лезу не в свое дело, — нарушила тишину Дискордия. — Но ваши отношения с Кориоланом беспокоят меня. Не поделишься, что между вами произошло? — она замялась. — Можешь не отвечать, если это слишком личное, я прекрасно пойму.

Тигрис удивлённо вскинула брови. Почему для неё это важно? А вдруг это шанс узнать, кем станет Дискордия, приняв фамилию Сноу?

— После одного инцидента, случившегося много лет назад, я решила, что никогда не возлягу с мужчиной и не позволю мужскому отродью касаться себя, — исповедалась Тигрис, уставившись остекленевшими льдинками перед собой. — Но Кориолан… Кориолан настаивает, что я обязана выйти замуж. А если я не найду подходящую партию, он выберет супруга сам. Того, чьё имя не опозорит нашу семью и кто окажется полезным для его карьеры.

Мышцы Дискордии оцепенели, налились свинцом и перестали подчиняться ее воле. Смысл чудовищного признания Тигрис раскалённым клеймом отпечатался в ее сознании.

— Он знает… Про тот инцидент? — ошарашенно просипела она, прекрасно понимая, к чему клонит Тигрис.

Насилие. Возможно, изнасилование. К горлу подступил неприятный, удушающий ком. Всякий раз, когда Дискордия думала, что Кориолан не сможет поступить еще хуже, он умудрялся преподносить все новые и новые сюрпризы.

— Нет, но это ничуть его не оправдывает! — оскорблённо воскликнула Тигрис. — Я ясно давала понять, что не хочу замуж, но он меня совсем не слышит. Как обычно, не слышит и не слушает никого, кроме себя!

Дискордия всплеснула руками. Да за кого она ее принимает?!

— Я вовсе не оправдываю Кориолана, Тигрис. Клянусь тебе! — в подтверждение своих слов она скорбно опустила голову. — И если ты не против, я поговорю с ним и попробую переубедить.

Тигрис затравленно покосилась на невестку и плотно поджала губы, раздумывая, какое решение следует принять.

Дискордия разделяла ее сомнения. Отчаянный шаг, который способен вызвать волну негодования Кориолана и сыграть против Тигрис. Однако недавние слова Велиуса о влюблённых мужчинах вселяли призрачную веру в успех. Веру в то, что для Кориолана не все потеряно, и ещё существует шанс предотвратить непоправимое.

Мелкими, семенящими шажками Дискордия приблизилась к золовке и взяла ее холодные кисти в свои.

— Я не предлагаю тебе дружбу, Тигрис. И не обещаю, что непременно справлюсь, — честно призналась она, — но позволь хотя бы попытаться.

В грустных глазах Сноу загорелась робкая надежда. Она согласно кивнула и порывисто обняла оторопевшую Дискордию. Возможно, Тигрис всё-таки усвоила несколько уроков Кориолана. Была ли это житейская мудрость или что-то иное, она не ведала. Но раз ей предлагали помощь, почему бы не схватиться за протянутую соломинку? Кориолан считался с Дискордией, по крайней мере пока. И кто знает, вдруг у Тигрис получится отсрочить свадьбу и надломить первое звено железной цепи?

Дискордия покидала ателье с тяжелым сердцем. Только старым богам известно, как сильно она хотела разыскать Кориолана и отвесить ему крепкую пощёчину, уже третью по счету! Ладно она, посторонний человек, но Тигрис, его плоть и кровь! Внутри все кипело. Горело огнём, пылало и рвалось на части.

Тем не менее ко дню помпезного торжества в честь помолвки ее злость поутихла, уступив место опустошенную. К слову, Дискордия палец о палец не ударила для организации мероприятия, намеренно возложив все расходы на Кориолана. Он не возражал. И, не отрываясь от предвыборной кампании, быстро перекинул обязанности на подчиненных, четко обозначив свои вкусовые предпочтения.

Для мероприятия арендовали просторный бизнес-зал, где частенько проводились различные конференции и симпозиумы. Кориолан обошёлся без искусственных голубей и фетровых облаков. В палитре преобладали строгие пастельные оттенки, на фоне которых выделялись роскошные букеты ярко-алых роз.

— Ты бесподобна! — с восхищением отметил он перед началом торжества. — Но кое-чего не хватает.

Разумеется, Сноу говорил о клейме в виде очередной алой розы, идентичной его собственной, что уже красовалась на пиджаке, расшитом золотыми нитями. Её кремовое платье «Рыбка», выполненное в том же стиле, идеально гармонировало с костюмом жениха.

Помолвка была в высшей степени необычной. Если недавнее празднество Олсена и Прайс напоминало сказочный бал, то помолвка Сноу и Сол смахивала на бизнес-встречу. Гости выстроились в бесконечную очередь, а официальные поздравления растянулись на несколько мучительно долгих часов. Капитолийцы подходили, с жаром пожимали руки и сыпали лицемерными комплиментами, разбавляя пустую болтовню бесполезными подарками, которые передаривались не один десяток раз. К концу шествия у Дискордии разболелась спина, а ее мимические мышцы парализовало от фальшивых улыбок. Но благодарностями в течение официальной части дело не ограничилось. Когда публика разбрелась в поисках вкусных деликатесов, Кориолан принялся чинно водить Дискордию по залу, стараясь уделить минутку каждой отдельной группке гостей.

Возможности поговорить с глазу на глаз никак представлялось. Однако Сноу чувствовал неестественное напряжение Сол и переживал о её самочувствии.

— Ты голодна? Хочешь, остановимся у столика и немного перекусим? — предложил он, вспоминая, как удачно воспользовался этим приемом на открытии медицинского центра.

— Я предпочту пообщаться с друзьями, Кориолан.

— Тогда я отведу тебя к друзьям, — мрачно пообещал он, оставляя попытки обрести уединение с невестой.

Лишь когда перед лицом Дискордии материализовались братья Фернеры, она немного расслабилась и взбодрилась. Квинт по обыкновению накинулся на Кориолана с объятиями и утянул друга куда-то в сторону. Юний поцеловал тыльную сторону ладони Сол и шагнул ближе, создавая иллюзию приватности.

— Ты наверняка уже прилично утомилась от бесконечного потока поздравлений, но я бы хотел внести свою лепту, — с мягкой улыбкой протянул он, — Запомни, Дискордия: ты создана для большой любви. Остальные могут этого не замечать, но я-то знаю, какое чуткое и пылкое сердце бьется в твоей груди. Империя Солов никуда не убежит, как и Третий дистрикт. Поэтому не откладывай свою жизнь в долгий ящик, а сбрось броню железной леди и позволь себе наконец-то стать счастливой.

Несмотря на стойкий иммунитет к лести и пожеланиям, искренние слова Юния задели Дискордию за живое. Недаром Фернер обладал непревзойденным талантом говорить. Сол справедливо рассудила, что из-за бремени старшего сына в нем погиб талантливый писатель, бойкий оратор и находчивый журналист.

— Спасибо, Юн, — ответила она, сжимая его ладонь в знак благодарности. — Твоя поддержка значит для меня очень многое.

— Я всегда буду рядом, принцесса, — заверил Фернер. — Свистнешь, и я мигом примчусь на помощь. Только сперва помоги разрешить малюсенький спор.

— Какой еще спор?

— Мы с Квинтом все гадаем, кто же из вас сдался раньше и первым признался в любви? — чёрные глаза заговорщически сверкнули.