4. (2/2)

— Лестно, что юный Блэк почтил нас своим присутствием.

— Мой Лорд, это честь, — произнёс парень, поднимаясь. Он вежливо поклонился, затем, опустившись на место, посмотрел на главу дома: — Благодарю за щедрое приглашение, мистер Малфой.

— Мы всегда рады родичам, — отозвался Абраксас, с натянутой улыбкой переводя взгляд с одной сестры Блэк на другую. — Как родители?

— Передают наилучшие пожелания.

— Прекрасно. С Лестрейнджами вы знакомы столь же хорошо, как и с нашей семьёй, — на правах хозяина, с молчаливого согласия Повелителя, произнёс Малфой-старший. — Остаётся представить вас Антонину и Августу. Знакомьтесь, господа: Регулус Арктурус Блэк.

Юноша выразил уважение наклоном головы.

— Heir of the Black House<span class="footnote" id="fn_39189326_1"></span>, — высокопарно добавил Абраксас, элегантно ознаменовав официальное вступление юноши в высший свет — в роли единоличного преемника рода.

В магической Британии слухи не держатся в тени: с первых дней стало известно, что Блэки отлучили от дома старшего сына.

— Регулус, позвольте представить мистера Августа Руквуда — сотрудника Отдела тайн, а также Антонина Долохова — доверенное лицо Лорда и, по совместительству, начальника лабораторий.

Мужчины учтиво склонили головы.

— Рад знакомству, господин Руквуд.

— Взаимно.

— Рад встретиться лично, господин Долохов.

— Безупречная кровь. Остальное — покажет время, — отрешённо произнёс Антонин.

Регулус, поджав губы, кивнул.

— Все поклонились, все улыбнулись. Очаровательное представление. А теперь — к интересному, — бросила Беллатрикс, скользнув пальцами по ножке кубка.

Родольфус, не скрывая одобрения, ухмыльнулся, глядя на жену. Нарцисса побледнела. Люциус с преувеличенной усталостью закатил глаза, отпив белого вина.

«Хорошо, Белла заговорила. Иначе пришлось бы выжимать рубашку», — с облегчением отметил юноша.

Между лопатками изрядно взмокло.

— Прежде всего — обычаи, — вкрадчиво протянул тёмный волшебник, обворожительно улыбнувшись. — Пренебрегая приличиями, мы рискуем опуститься до презренных предателей крови.

Беллатрикс покраснела.

Родольфус медленно выпрямился.

— Позвольте поинтересоваться… — аккуратно начала Нарцисса, изящно накладывая салат в тарелку. — Всем ведь интересно, как прошла поездка в Европу. Вам удалось попасть к Грин-де-Вальду? — Ведьма простодушно улыбнулась, глядя на сестру.

«Так вот куда они отлучались», — подумал Регулус, одновременно удивляясь, насколько тонко кузина ведёт светскую игру.

Вол-де-Морт помрачнел: взгляд на миг потемнел, затем в глубине глаз вспыхнул жёлчный отблеск раздражения. Беллатрикс посерела, откинувшись в кресле, словно от внутреннего спазма. Родольфус, приподняв подбородок, заговорил без нажима:

— Не удалось обойти защитные чары.

Долохов, не скрывая издёвки, дёрнул уголком рта. Лестрейндж выждал паузу, взглянул на Тёмного Лорда — и лишь после добавил:

— Мы работаем над этим.

— Leaving important work to amateurs is a recipe for disaster<span class="footnote" id="fn_39189326_2"></span>, — фыркнул Антонин.

— Повтори, — процедил Родольфус.

— Оспариваешь мои решения, Антонин? — В тёмных глазах вспыхнул огонёк.

— Как я смею, Мой Лорд. Я сомневаюсь в «компетенции» супругов в познании защитных чар. С них ведь толку, как с козла молока<span class="footnote" id="fn_39189326_3"></span>.

— Антонин, здесь никто не знает русский, — заметил Люциус с ленивой усмешкой.

Долохов цокнул языком, чуть склонил голову и без тени смущения повторил:

— Like getting blood from a stone<span class="footnote" id="fn_39189326_4"></span>. Они бойцы наступательного типа, плохо разбирающиеся в структуре защит. Беллатрикс не задумывается о прикрытии — она всегда атакует. Родольфус предпочитает уклоняться, нежели выстраивать полноценную защиту. Следовательно, сомнительно, что они всерьёз вдавались в изучение подобных заклятий. Едва ли им удастся нейтрализовать многоуровневые барьеры Нурменгарда.

Беллатрикс молча слушала; по лицу змеились желваки — характерная семейная черта Блэков в минуты раздражения. Родольфус тоже выглядел подавленным: давил груз проваленной миссии. И в словах Антонина, как ни крути, было зерно правды — супруги славятся познаниями в дуэльном искусстве, и отрицать это было бы глупо. Они оба никогда не углублялись в освоение защит — в этом не было необходимости.

— Почему этим занимаетесь не вы, мистер Руквуд? — аккуратно поинтересовался Регулус, негодуя. — Нет никого более осведомлённого в защитной магии, чем невыразимцы.

— А парнишка-то отчасти прав, — ухмыльнулся Долохов. — Только вот: Август — спец по алхимии взрывных чар. Он нужен здесь.

— Purge<span class="footnote" id="fn_39189326_5"></span>, — неосознанно буркнул Блэк.

— Именно.

— К тому же у меня важная задача в Министерстве — ещё одна причина, по которой я не могу отлучаться из Лондона, — сухо парировал Август.

— Стратегический сбор данных… Иными словами — шпионаж, — подытожил Регулус.

— Смышлёный малец, — хмыкнул Антонин, глядя на Тёмного Лорда.

Тот внимательно вникал, наблюдая за юнцом, который демонстрировал примечательные аналитические способности. Беллатрикс и Нарцисса сдержанно улыбнулись: кузен не только не посрамил честь семьи, но и оправдал ожидания элитарного круга. Наследников великих домов с детства воспитывают с осознанием тонкостей иерархии и политики. Они должны быть умны, хладнокровны и учтивы. Этим вечером юный Блэк утвердил своё право считаться достойным.

— Господин Руквуд, прошу простить мою дерзость… — начал Регулус, колеблясь, но пытливость взяла верх. — Это вы стояли за взрывом пятилетней давности? Говорят, чары были настолько точны и разрушительны, что с лица земли исчезла площадь и четыре лавки в Косом переулке. Скажите, как вам удалось добиться столь мощного и при этом контролируемого воздействия, не прибегая к Адскому Пламени? Несколько веков это считалось невозможным.

— Зря, — цыкнул Родольфус.

— Да… — тихо вторил ему Люциус.

— Алхимия — не потеха, а искусство, подвластное немногим, — вставил Антонин на удивление спокойным тоном.

Блэк с самого начала удивился: он всегда считал Долохова правой рукой Лорда — несомненно важной фигурой, — а тут, оказывается, мужчина параллельно единолично руководил алхимическими лабораториями, обладая неоспоримой властью. Неожиданно. Однако юноша, как и подобает воспитаннику старого дома, виду не подал.

— Мой юный друг, — спокойно начал Руквуд, впервые проявив живость. — Формул и составов великое множество; подлинная сложность заключается в ином — в безукоризненном балансе: компонентов, пропорций, субстанций и, разумеется, наложенного проклятия. На достижение этого ушли годы.

Последовало многословное обсуждение природы взрывной магии; диспут Августа и Антонина затянулся. Было ясно: они давно работают вместе и способны спорить без устали.

***

3 июня 1971 года

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК

Кровь на брусчатке: трагедию в Косом переулке, унесшую более полусотни жизней, прозвали Crucible<span class="footnote" id="fn_39189326_6"></span>.

Власти расследуют нападение во время демонстрации.

По предварительным данным, атака произошла 3 июня во время организованного шествия в поддержку прав маглорождённых и браков между волшебниками и маглами. Применялись запрещённые заклятия разрушительного действия. Среди погибших — несовершеннолетние и представители Международной конфедерации магов.

Министр Дженкинс бьёт тревогу: теракт и смещение Линча — руками Пожирателей смерти? Грядёт война?

От специального корреспондента «Ежедневного пророка»:

Министр магии Юджина Дженкинс сделала заявление, которое уже вызвало резонанс в кулуарах Визенгамота.

По словам главы Министерства, за недавним смещением Ноббина Линча — первого маглорождённого министра магии — может стоять организация, именующая себя Пожирателями смерти, на которую уже возложена косвенная ответственность за сегодняшний теракт.

«Угроза всей магической Британии взращивается прямо у нас под носом», — заявила министр с трибуны, обращаясь к прессе. «И если мы не отреагируем должным образом, под сомнением окажется не только безопасность, но и легитимность власти».

По словам Дженкинс, Министерство располагает неопровержимыми свидетельствами вмешательства данной группы в кадровую политику и внутреннюю структуру управления.

Как сообщили наши источники, расследование ведётся Департаментом магического правопорядка под руководством новоиспечённого главы — Бартемиуса Крауча. Однако официальных комментариев от Аврората пока не поступало.

***

Настало время десерта. Добби торжественно подал лимонный пудинг, ассорти миндальных макарунов и фисташковый мусс.

— В настоящий момент я занят составлением трактата, посвящённого природе алхимических реакций с применением пороха венгерских хвосторогов. Если данный вопрос действительно представляет для вас интерес, я мог бы предоставить вам материалы для изучения, — наконец закончил Руквуд.

— Буду весьма признателен, — сказал Регулус, бледнея.

Он уже успел пожалеть, что задал этот вопрос. Нарцисса недовольно покачала головой. Беллатрикс апатично закатила глаза. Юноша попытался исправить ситуацию:

— Могли бы вы показать мне чары на практике?

— Если мой Лорд позволит, могу взять вас на предстоящие испытания.

— Не возражаю, — безразлично произнёс Вол-де-Морт. — Пора приобщать молодое поколение. — По нему было видно, что подобные приёмы явно не входили в круг его интересов, но имели ритуальный характер — налаживание связей. — Блэк может взять друзей — Лестрейнджа и Крауча-младшего.

Стоило упомянуть Барти — последовали противоречивые реакции: удивление, отвращение, усталость. Сердце провалилось в пятки — Регулус мысленно взмолился Мерлину. И хвала, он был услышан. Не Мерлином, конечно, но Родольфус в данной ситуации был весьма неплохим вариантом.

— Мой Лорд, мы ручаемся за сорванца — он у нас на виду с первого курса Хогвартса. Крауч-младший не склонен к грязным, извращённым взглядам. Он учтив к традициям: да, слегка взбалмошен, временами неуправляем, — но он чтит зов крови. Блэк и мой брат несколько лет отстаивали его право быть вхожим в дом. Признаться, отец первые два года был в ужасе. Но мальчишка хорошо себя проявил. Держать рот на замке умеет. К тому же он потомок Священных Двадцати Восьми.

— Повторяетесь, — прошипел Тёмный Лорд, хищно зыркнув на мадам Лестрейндж; ведьма сильнее вдавилась в спинку стула. — Белла сочла разумным допустить его к собранию — с теми же доводами.

— Яблоко от яблони, — плюнул Долохов, откинув надкусанный макарун в тарелку и облизнув пальцы.

— Порой и гнилой плод может быть полезен, — беспристрастно заметил Руквуд.

Беллатрикс скривилась:

— Помнится, и сын Годелота запятнал честь, хоть отец у него был — образцовый.

— Кровь одна, но пути разные, — подыграла сестре миссис Малфой.

— Верно, нельзя винить праведного сына за блудного отца, — поддержал Малфой-старший, поднося ложку с лимонным пудингом к губам.

Регулус, сглотнув и втянув в лёгкие побольше воздуха, отчеканил, не в силах сдержать порыв:

— Барти — не его отец. Он предан. Оснований сомневаться в нём нет.

Тишина.

Врождённой спеси не отнять — или взросление в подобной среде размывает рамки и границы? Блэк и сам не знал. Но точно понимал, насколько важно для Крауча быть причастным. И когда дело доходило до близких ему людей, страх блекнул.

— Зарвался не по годам, — проворковал Люциус.

Шикнув, Нарцисса подняла бокал с вином, отпила и скосила осуждающий взгляд на мужа. Тот демонстративно отвёл глаза.

— Смелость — качество достойное, если она не граничит с глупостью, — ледяным тоном пресёк Вол-де-Морт, глядя на Регулуса. — Доверие нужно заслужить, и я великодушно дам ему такой шанс. Скажи мне вот что: кто был с вами во время аппарирования?

Блэк почувствовал, как напряглись плечи, а по позвоночнику пробежал холодок. Он торопливо заговорил:

— Прошу прощения… Я слишком вовлечён и позволил себе лишнее. Это был Эван Розье.

— Родольфус?

— Розье-младший регулярно посещает вашу еженедельную диатрибу. Он окончил шестой курс. Я взялся тренировать его вместе с мелюзгой, — отрапортовал Лестрейндж.

— Славно.

— Мальчишка не из пугливых, — добавила мадам Лестрейндж. — Когда я пришла к концу первого дня, он всё ещё был на ногах. В отличие от некоторых, — она уставилась на кузена.

Блэк, покраснев, выдавил:

— Мне было двенадцать. Это был мой первый Круциатус.

Повисло молчание.

— Я восхищён: пытать детей — прекрасный принцип воспитания, — прошептал Долохов.

— Антонин, твои методы не оспариваются — и тебе не пристало, — отсёк Вол-де-Морт, поднимаясь.

Послышался скрежет ножек о мрамор.

Все встали.

— Абраксас. Как и ожидалось — держишь марку. Развлекайтесь. Не утруждайся, — негромко бросил волшебник, когда Малфой-старший, опираясь на трость, двинулся к нему. — Блэк составит мне компанию.

У Регулуса подкосились колени — казалось, земля ушла из-под ног, — но он заставил себя выпрямиться:

— С радостью, Мой Лорд.

Остальные сели по местам.

Откинув мантию, Тёмный Лорд медленно направился к выходу. Юноша, словно ведомый невидимой силой, безмолвно шагал следом. Уже у самой двери мужчина резко обернулся:

— Чуть не забыл.

Все стихли, внимая.

— Альфред… — Волшебник зловеще взглянул сперва на Абраксаса, а после на Антонина. — Жениться. Присутствие старой гвардии не обсуждается. У нас как раз есть дело. Я ясно выразился?

Долохов расхохотался:

— А Нотт не слишком стар? Справится ли…

Абраксас нахмурился. Нарцисса вспыхнула красными пятнами. Родольфус присвистнул.

— И тебе бы не прочь обзавестись потомством, — упрекнул Вол-де-Морт, прищурившись.

Раздался едкий смешок Лестрейнджа.

— Раньше вас? Извольте… не посмею.

Тёмный волшебник, приподняв брови и ухмыльнувшись уголком рта, обронил:

— Увидимся у Ноттов, Скользень.

Антонин осклабился, обнажив кривые зубы.

— Раймондус в кои-то веки покинет берлогу? — подал голос Малфой-старший.

— Мольсибер? Розье?

Регулус остолбенел:

«Отец Эвана… из внутреннего круга.». Мысль ударила почти физически: «Ирбис и слова не проронил… Может, ему и о Гёльди известно?».

— Не стоит беспокоиться, — велел Вол-де-Морт, обводя собравшихся тяжёлым взглядом. — Я об этом позабочусь.

Повелитель покинул комнату.

Регулус поспешил следом.

Мужчина двигался неторопливо, но с каждым шагом ощущалась гнетущая власть. Пространство уплотнилось, воздух стал вязким. Гулкий стук каблуков рассыпался эхом по мраморным галереям. Юноша, держась на полшага позади, не осмеливался ничего спрашивать. Впрочем, это было неважно: ему выпал шанс — аудиенция.

Вскоре они вышли на улицу. Вдалеке доносился плеск воды в фонтане. Под ногами шуршал гравий. У ворот Тёмный Лорд, не удостоив Регулуса взглядом, снисходительно выставил наружную сторону предплечья:

— Всегда считал ограничения скудоумием.

Блэк стыдливо кивнул и, затаив дыхание, едва коснулся мантии волшебника.

***

Регулус не единожды трансгрессировал с отцом, но чаще — с помощью эльфов.

На сей раз всё иначе.

Материя не просто поддалась — она вывернулась наизнанку; пространство натянулось, дрогнуло и разорвалось под напором воли Тёмного Лорда.

На миг юношу охватила давящая тяжесть: казалось, грудную клетку сжало невидимыми тисками. Расстояние было куда больше обычного, магия — тяжелее.

Мир хрустнул и схлопнулся.

В ушах раздался глухой удар.

Вынырнув из небытия, Блэк обомлел: они стояли на вершине горы. Мгновенно обрушился душный туман. Разряжённый воздух источал запах прелого дёрна, гнили и чего-то ещё, неосязаемого — пустоты. Каменные склоны, изъеденные бурями, простирались в обе стороны, утопая в серой мгле. Под ногами шуршала галька. Где-то далеко, за пределами зрения, в расщелинах стонал вихрь.

Вол-де-Морт стоял чуть впереди, тонкая фигура, почти не различимая в зыбкой дымке. Чёрная мантия хлопала от порывов ветра, а сам он был неотделим от окружающего безмолвия.

— Ты знаешь, почему кровь так важна?

Регулус, помедлив, сдержанно ответил:

— Смешение родов... Сквибов становится больше с каждым поколением. — Он запнулся, но тут же продолжил: — Вырождение. Примесь магловской плоти размывает магию.

Волшебник, обернувшись, чуть наклонил голову — не то в знак одобрения, не то для того, чтобы приглядеться внимательнее.

— Отец вложил в тебя правильные понятия. Они забыли, кто они. Забыли, сколько волшебной крови пролито. Забыли, как нас жгли, травили, вешали. Забили головы жалостью — к тем, кто веками истреблял нас.

Юноша вздрогнул. Он знал это. Знал задолго до этого разговора. Сколько раз он слушал Каллисто, пока та говорила: костры, вериги, суды. Геноцид, вытравивший магию из Европы. Несколько сотен тысяч ведьм и волшебников — сожжённых, удавленных, стёртых. Кровь осела в земле, родословные канули в Лету. Смешение — медленное истощение. Оно стало необходимостью. Выживанием. Сквибы — лишь последствие.

Внутри что-то сжалось — разум среагировал раньше, чем он успел осознать.

Туман шевельнулся.

Показалось: воздух лишился жизни.

За спиной мужчины всплыл силуэт.

Регулус почувствовал холод. Волна отчаяния пронеслась по телу. Едва ощутимое касание у скулы. Он дёрнулся — ещё один силуэт. Ужасающе близко.

Безликая тень.

Вытесняющее присутствие.

Звук исчез. Тело онемело. Зрение потускнело. Он не мог пошевелиться. Не мог моргнуть. Не мог вспомнить, что было раньше. Исчезло детство. Голос Трикси. Лик Каллисто. Смех Барти и Рабастана. Собственное имя.

Блэк ощутил на себе сосредоточенный взгляд. В глазах Тёмного Лорда вспыхнул алый отсвет — будто налился изнутри.

— Не стоит пугать мальчишку, — протянул он негромко, но так, что демон замер.

Существо плавно уплыло в туман.

Регулус прерывисто вдохнул. Лёгкие не слушались. Он вскинул голову. Воздух прогибался под тяжестью запредельной ауры. Волан-де-Морт возвышался в сером мареве, а по обе стороны клубились демонические сущности.

— Да.

— Нет.

— Нет.

— Вздор.

— Да.

— Я дам знать.

Юноша поразился: с какой холодной уверенностью волшебник обращается с монстрами. Блэк впервые видел их воочию — и только теперь понял: это они.

Дементоры.

По спине прошёл озноб.

Мимо скользнула ещё одна тень.

Регулус побледнел.

Завершив переговоры, тёмный маг подошёл и, не произнеся ни слова, коснулся его плеча.

Мир пошатнулся.

Хлопок.

Они — на краю скалы.

В лицо ударил бодрящий морской бриз. Солёный воздух пах водорослями и меловым крошевом. Вдали гудел прибой. Здесь было проще дышать. Знакомые белые утёсы Дувра и ровный плеск Ла-Манша.

Он стоял, не двигаясь, пока сердце не сбилось с бешеного темпа. Головокружение не унималось — от перенапряжения, от следа чужой магии, от испуга, бурлящего в жилах.

— Полезные твари, если закрыть глаза на их сущность, — пояснил Волан-де-Морт, вырвав юношу из оцепенения.

Блэк пошатнулся.

— Простите. Да, — он склонил голову. — С вашего позволения… где именно мы побывали?

— Гленко, северо-запад Шотландии. Старое гнездовье, вне юрисдикции Министерства.

— Невообразимо…

— Молодость... вы слишком впечатлительные.

— Почему вы взяли меня с собой?

— Ты не рад? — Тёмный Лорд дёрнул уголком рта — в глазах мелькнуло нечто зловещее.

— Очень... Мой Лорд... это огромная честь, я... но я не понимаю. У меня даже метки нет... — это прозвучало более жалобно, чем Блэк рассчитывал.

— Привилегию нужно заслужить, — бросил Волан-де-Морт, откидывая мантию, и, развернувшись, начал удаляться.

Регулус, стиснув зубы, не выдержал:

— Я её прошёл?

— Прошёл что? — вкрадчиво переспросил волшебник, не оборачиваясь. В голосе скользнуло раздражение.

— Проверку... это ведь вы прокляли меня тогда, в Белой Виверне.

Подул резкий ветер.

В ушах засвистело.

— Пределы — удел слабых. Слабым нет места в моих рядах.

Тёмный Лорд исчез.

Блэк всё ещё дышал. Он был жив.

Значит — принят.