Часть I — Волчье сердце — 1. (2/2)

Хлопок.

Появилась домовиха. Миловидное лицо, потемневшее от времени, застыло в молчаливом почтении.

— Принеси чистую рубашку, — отчеканил юноша, сдержав стон.

Он стянул жилет дрожащими пальцами и бросил на пол. Агония жгла тело. Сдавленно выдохнув, Блэк продолжил расстёгивать рубашку, испещрённую алыми пятнами.

Следующий приказ, обращённый к Лестрейнджу, прозвучал холодно, не терпя возражений:

— Раздевайся.

Эльфийка дёрнулась, осознав: хозяин не один.

— Две рубашки. Быстро!

Хлопок.

Обернувшись к Барти, Регулус заговорил голосом, ужасающим в своей предельной сдержанности:

— Бес, помоги Грифу. Вопрос времени, когда псы Министерства будут здесь.

Комнату оглушила тишина.

Воздух стал удушливым. Мрачный бой часов, пробивших полночь, заполнил пустоту металлическим звоном. Крауч застыл. Розье посерел. На губах Лестрейнджа появилась кривая усмешка:

— Принц прав… Нас могли узнать, — глумливый взгляд скользнул к Краучу, — кроме Беса, конечно. Если хотя бы один мракоборец выжил… — Он медленно, сжав зубы, начал стягивать мантию.

— Натравят ищеек, — заключил Барти, скаля зубы.

Розье закатил глаза, испуская приглушённый стон. Друзья уставились на него, такого же слизеринца, как и они, только старшего на два курса, с осознанием: он прикрыл их.

Триада всегда держалась особняком. Они знали друг друга с детства, были неразлучны и не признавали никого извне. Впервые замкнутость дала трещину.

Появился Кикимер, левитируя бутыльки. Эван намеренно пренебрёг пристальным вниманием. Взмахнув деревцем, он сдвинул столик, на который домовик аккуратно опустил настойки.

Щелчок пальцев эльфа — кресло подлетело к обессиленному Регулусу. Сохранив внешнюю надменность, он тягостно рухнул. Барти обрабатывал рану Рабастана, сдерживая кровотечение, виртуозно лавируя палочкой. Лестрейндж вскрикнул: шипящий экстракт, испуская едкий дым, впитался в рваную плоть. Розье, не обращая внимания на кусачий взгляд Блэка, взял склянку с бадьяном.

— Будет больно, — сухо предупредил он, плеснув зелье.

— Чтоб тебя, — сквозь зубы процедил Регулус, сжав подлокотники до побелевших костяшек.

— Не нравится мне это, — беспокойно произнёс Эван, снова осторожно поливая рану.

Сочился чадящий чёрный пар.

— Ткани затягиваются, но…

Блэк заглушил рык, чувствуя, как каждая попытка пошевелиться отзывалась пульсирующей болью. Гордость не позволила явить слабость. Окинув блеклым взором почерневшее плечо, Регулус поразился: «Нестандартный арсенал мракоборцев. Тёмное и наверняка редкое проклятие, раз бадьян не берёт…». Он начал поэтапно прокручивать ход боя, но резко осадил себя: «Позже».

— Потом разберусь. Лей! — Приказной тон.

Розье поёжился.

Кикимер протянул хозяину настойку. Юноша откупорил пробку зубами и равнодушно сплюнул. Непристойное поведение свидетельствовало о необузданном накале напряжения.

Рабастан хлестал кровосполняющее зелье, наблюдая, как Барти накладывал тугие бинты на едва стянувшиеся увечья.

Регулус вскинул глаза, сознавая: время играет против них. Почувствовав слабое подчинение мышцы, он отмахнулся, поднялся и дёрнул палочкой, притягивая свежий комплект одежды, оставленный Трикси.

Блэк привольно нырнул в рубашку, едва поморщившись, но даже на ходу сохранил самодовольный вид. Розье озадаченно изогнул бровь. Если бы мог, Лестрейндж залился бы хохотом от этого индюшиного бахвальства, но на этот раз удостоил друга лишь ехидной усмешкой.

— Позёр, — фыркнул Крауч.

Скрип двери заставил всех обернуться.

По комнате пробежал сквозняк. В проёме возникла Вальбурга Блэк, укутанная в тяжёлую шаль, обрамлявшую лицо с воспалёнными белками и маской бесстрастной строгости.

Регулус едва успел застегнуть рубашку. Бледность выдавала тревогу. Барти оказывал молчаливую помощь Рабастану: несмотря на боль, тот сумел подняться, рубашка оставалась небрежно распахнутой. Ведьма смерила комнату кислым взглядом. Пренебрежительное выражение лица остановилось на Лестрейндже.

Рабастан с надрывом подавил судорогу, почтительно наклонив голову:

— Доброй ночи, миссис Блэк.

Ответ был краток — кивок. Взгляд скользнул дальше, останавливаясь на Розье, чьё лицо отражало исключительное безразличие, но поклон был безупречно учтив:

— Эван Розье, мадам.

Элегантные черты исказила брезгливость, когда глаза остановились на Крауче.

Барти заметно напрягся, пробормотав:

— Давно не виделись, миссис Б.

Прошла доля секунды, ровно один удар сердца, прежде чем в серебряных глазах промелькнуло понимание. Брови чуть приподнялись, выражение лица приняло оттенок едва уловимого смягчения:

— Бартемиус?

Юноша просиял, нарочито небрежно кивнув, сохраняя показную беспечность.

Вальбурга перевела взгляд на Регулуса.

Блэк выдохнул, бросив заклинание в сторону Крауча. Первого усилия едва хватило, чтобы снять оцепенение: лицо всё ещё оставалось искажённым, как у побитого егеря — синеватое и заплывшее.

— Фините Инкантатем.

Крауч дёрнулся, сморщившись. Проклятие исчезло, заставляя кожу зудеть.

Барти огрызнулся:

— Не надоело?

Регулус спокойно улыбнулся, не кривя душой, изрёк чистейшую правду:

— Нет.

Юноша развернулся к матери, сохраняя вид идеальной галантности:

— Маман, я всё объясню.

— Придётся постараться, — обманчиво мягко проговорила Вальбурга. Она подняла изящный подбородок, не сводя глаз с сына.

— Но не сейчас, — в тоне проступила жёсткость; вздрагивание плеча выдало с трудом обузданное страдание. — Вы должны сказать, что мы весь вечер были здесь… Праздновали. — Склонив голову, он умолк, переведя взгляд на остальных, а затем отрезал с подчеркнутой определённостью: — Вчетвером. Когда сюда явятся… министерские кр… — Регулус осёкся. Челюсть сжалась в тщетной попытке подобрать подходящее выражение.

Вальбурга с едкой иронией подытожила:

— Крысы. С чего им сюда являться?

Напряжение сгустилось до ощутимых толчков пульса.

Розье, сохраняя маску холодного аристократа, вглядывался в гобелены. Крауч отряхивал с мантии пыль, вцепившись глазами в пол. Лестрейндж застёгивал рубашку, не выдавая ни капли беспокойства. Блэк, погружённый в немой гнёт, подбирал слова, выстраивая в уме цепочку, дабы обойти спящий вулкан.

Сумбур прервал резкий стук в дверь:

— Именем Министерства, откройте!

Ведьма сжала губы, зрачки сузились, в глазах блеснул огонёк. Взгляд скользнул по комнате, задержавшись на хаотичных следах беспорядка, прежде чем она тихо рявкнула:

— Трикси!

Домовиха предстала перед хозяйкой, низко склонившись.

— Убрать.

Вальбурга облачилась в свою парадную, незыблемую надменность, грациозно шагнув в коридор.

Регулус, улыбаясь, пробормотал с неуловимой интонацией:

— Мама… — Шаги замерли. Он добавил уже шёпотом: — Спасибо.

Ведьма шагнула вперёд, не удостоив сына взгляда, но уголки её губ дрогнули, смягчая строгие черты.

Юноша развернулся хлёстким движением палочки; массивный стол, подчинившись приказу, сдвинулся к дивану. Трикси подчищала последние следы суматохи, убирая кровавые брызги. Кикимер ловко отлевитировал четыре бокала и бутылку огневиски.

— Акцио, карты, — бросил Регулус.

Колода с мягким шелестом проскользнула через гостиную, ложась на стол. Барти, усмехнувшись, поднял деревце, подтянув к столу кушетку, на которой, измождённый, но одетый, сидел Рабастан. Эван поправил волосы и опустился на диван.

Блэк натянул изумрудный жилет и затянул галстук. Окинув комнату острым взглядом, он царственно рухнул в кресло; на лице заиграли желваки. Кикимер щелчком пальцев разлил алкоголь, раздвигая бокалы. Все заметно напряглись, когда в коридоре послышались голоса. Крауч вытянулся, как струна. Лестрейндж поморщился. Розье томно вздохнул. Блэк вцепился в бокал до скрипа стекла:

— Не из такого дерьма выбирались.

Хлопок.

Эльфы исчезли.

— Министерство располагает сведениями о том, что вашего младшего сына видели среди сторонников Того-Кого-Нельзя-Называть во время рейда… — недвусмысленно изложил долговязый аврор, но осёкся, когда дверь распахнулась.

Вальбурга вошла в сопровождении двух мракоборцев. Мужчины замерли; на лицах отразилось неподдельное замешательство.

— Моя взяла, — рассмеялся Регулус, вытягивая аркан «Смерть».

Послышался одобрительный смешок.

Барти, ухмыляясь, не спеша накрыл её своей картой — «Дьявол».

— Бес в ударе, — хмыкнул Рабастан.

Осушив огневиски одним глотком, он хрустнул костяшками и швырнул на стол аркан «Сила».

— Бить или пить? — Театрально склонившись над столом, Эван с напускной ленцой водил рукой над картами.

Дверь закрылась со скрипом.

Все разом обернулись.

— Ма…ман, что-то случилось? — подражая пьяному тону, произнёс Блэк.

Вальбурга улыбнулась — высшая похвала актёрскому таланту.

— Джентльмены, — с ядовитой иронией озвучила ведьма, — утверждают, что вы, мальчики, бесчинствовали в Лютном. — Она издала высокомерный смешок. — Я же уверила их, что вы весь вечер праздновали твой день рождения, дорогой. Но господа, как видите, мне не поверили. Назвав меня лгуньей.

— Миссис Блэк, мы не… я не… вы неверно поняли… — сбивчиво попытался оправдаться аврор, но снова осёкся под её прищуром.

Послышался глухой стук бокала.

Регулус фыркнул, проведя рукой по волосам. Он встал и, покачиваясь, направился вперёд. В шаге от гостей юноша остановился, вздёрнув подбородок:

— Как вы смеете оскорблять мою мать?

— Прошу прощения… — мракоборец запнулся, метнув опасливый взгляд на Вальбургу.

— Мы были здесь весь вечер, мистер Грин, — отсёк Крауч, прожигая долговязого мага презрительным взглядом.

Грин нахмурился, скользнул глазами по нему, затем по бутылке.

— Не ожидал от вас подобного, Бартемиус.

— Я не обязан соответствовать ожиданиям, — оскалился Барти.

— Распитие алкоголя законом не преследуется, — оборвала Вальбурга. — Если на этом всё, утром мы ожидаем письменного извинения от Министерства за вторжение и ложные обвинения.

Она выдержала паузу.

— Немедленно покиньте мой дом.

Авроры замялись, раздражённо переглянувшись. Молча осмотрели комнату — цепко, с сомнением. Только после этого, не найдя ничего, поклонились и вышли, оставив отзвук унижения.

Ведьма направилась следом. Розье с облегчением выдохнул. Крауч зло опустил бокал на стол с глухим стуком. Лестрейндж, сжав зубы, простонал — боль давала о себе знать, он сильнее упёрся в спинку кушетки. Блэк выждал, после без лишних колебаний направился следом.

Входная дверь захлопнулась.

— Мы были на диатрибе Тёмного Лорда.

Лицо ведьмы изменилось, одновременно смягчившись и помрачнев:

— Не рановато ли?

— Мама, я редко вас о чём-либо прошу, — Регулус осадил себя, взяв сдержанный, но настойчивый тон. — Я считаю это правильным, как и вы, — он сделал акцент на последнем слове. — Я долго ждал, чтобы попасть на собрание, и мне не в чем оправдываться. Мы не виноваты, что эти пс... — юноша запнулся.

Вальбурга приподняла бровь, дополняя с ядовитой точностью:

— Псы.

Регулус, нахмурившись, кивнул:

— Устроили облаву.

Повисла тишина.

— Полагаю, подробности я узнаю из «Ежедневного Пророка», — томно протянула ведьма. Она вздохнула, зная: из младшего отпрыска едва ли удастся вытянуть то, о чём он говорить не хочет. Услышав шорох, она, усмехнувшись, ненавязчиво поцеловала сына. В красных белках блеснула гордость. — Можешь разместить друзей в гостевых спальнях. Иди, отметь…

Развернувшись, ведьма взметнула подол юбки и манерно удалилась. Обескураженный юноша застыл. Растерянность сменилась мрачным осознанием.

— Регулус Арктурус Блэк!

Лицо побледнело, по телу прокатился озноб. Губы исказила горькая усмешка: «Ах, маман, играем грязно…». Каллисто редко обращалась к Регулусу столь резко, и потому её тон лёг на него с удушающей тяжестью. Он медленно обернулся, выискивая лик, с ужасом понимая: звук доносится из гостиной.

— Чёрт… — прошипел парень, обречённо волоча ноги. «Идиоты будут в восторге от концерта».

Войдя, Блэк обомлел, охваченный ироничным восхищением.

Крауч, побагровев, упрямо осушал бокал, прячась за его широким краем. Розье, смертельно бледный, безмолвно уставился в камин. Всегда невозмутимый Рабастан спал с лица, явно потрясенный.

Гнетущая тишина висела в воздухе.

«Пропустил всё укрощение строптивых — даже жаль», — усмехнулся Регулус, в глазах блеснула алчная искра.

Ничего удивительного: эта шестивековая химера могла осадить даже Ориона Блэка — чего не удавалось его супруге, которая могла дать форы любому демону.

Взгляд скользнул к портрету Арктуруса Блэка, тот предусмотрительно покинул свое пристанище, предвкушая предстоящий буран. Каллисто, скрестив руки, возвышалась в массивной дубовой раме, излучая устрашающее бешенство.

— Калли, давай не будем, прошу.

— Ушлый плут! Лицедей! Нахал! Бесстыдник! Отрок, как посмел ты обмануть меня? Рисковать… — ведьма осеклась, губы дрогнули, один долгий удар сердца, прежде чем ярость накатила с новой силой. — Глупец! Единственный наследник.

Присутствующие переглянулись. Плечи Регулуса напряглись, он сцепил зубы.

— Как ты мог поставить себя под удар? Самонадеянное чванство, мальчишка. Стремления похвальны. Но глупость и легкомысленную спесь, едва ли можно оправдать.

Блэк вздохнул, ощущая нервное подёргивание в брови. Ноющая боль в плече колко напоминала о себе. Он плавно откинул прядь волос со лба — холёное кокетство: сквозила нарочитая кротость. Лицо обрело ласковое выражение. Крауч поперхнулся. Лестрейндж, изумившись, распахнул глаза.

— Прости меня. Ты права. Мне не следовало так себя вести. Но посмотри же, — он наклонился вперёд.

Дива демонстративно отвернулась, давая понять — манёвр не пройдет.

— Ну же, — с мольбой в голосе пробормотал Регулус. — Я жив, здоров… — он запнулся, зная, что это ложь. Но сейчас это не имело значения. — В чём трагедия?

— Ты солгал!

— Калли, мы оба знаем, что это не так. Обсудим позже. Я имею право в этот проклятый день выдохнуть, как считаешь? — укоризненно промурлыкал Блэк.

— Глупый мальчишка, покоя не ведаю за тебя…

Регулус замялся, покосившись на друзей. Втянув воздух ртом, парень всё-таки пролепетал:

— Калли, дорогая, я тоже тебя люблю. — Он еще с детства усвоил: «Нельзя усмирить химеру, не преклонив колен».

Крауч выронил бокал, звук битого стекла отозвался скрежетом. Розье ахнул. Лестрейндж расплылся в ухмылке. Видеть Регулуса Блэка покорным — отдельный вид искусства.

— А теперь прекрати меня позорить.

Она скосила взор на гостей, в одночасье заставив их посереть, и удалилась. Регулус выдохнул, черты лица заострились, превращаясь в маску высокомерия. Обернувшись, он заметил, как Крауч, сверкая глазами, собирается отпустить колкость.

Блэк надменно опередил друга:

— Только посмей и я брошу в тебя Аваду.

Барти сцепил губы. Рабастан расхохотался: алкоголь притуплял боль, но наткнувшись на испепеляющий взгляд, он умолк.

Напряжение разрядил Эван:

— Сыграем?

Ледяной взгляд скользнул к нему.

Один удар сердца.

Регулус кивнул. Сохраняя заносчивый вид, он горделиво сел за стол.

— Трикси.

Хлопок.

— Подай ужин, и, — юноша покосился на осколки, — принеси бокал.

***

Завершив трапезу, компания погрузилась в разговор. В гостиной царил полумрак: мягкий свет лениво играл на лицах, густой дым клубился к потолку, растворяясь в тенях. Заклятие непроницаемости замкнуло пространство, призывая к откровенности.

— Розье, как ты попал на собрание? — Лестрейндж сузил веки, вперив в него настороженный взгляд.

Усмехнувшись, Эван лениво взъерошил золотые кудри, выпуская кольцо дыма:

— Снейп, процедуру-то знаете.

— Поручитель, — подытожил Крауч. — Ты говорил, что сидел позади, а Снейп с Уилкисом были в углу.

— Я опоздал.

— Вовремя.

— Обращайся. А то, что вас вообще допустили — удивительно.

— Повезло.

— Да уж, видел…

— Я жив — уже успех, — хохотнул Крауч, отставляя бокал.

— Это было предсказуемо. Я предупреждал, — констатировал Блэк, затягиваясь терпким вишнёвым дымом.

— Жутко, — выдохнул Розье.

— Обошлось. Тёмный Лорд позволил нам остаться. Только вот… — Рабастан замолк, подбирая слова. — Не свяжет ли он появление Беса с облавой?

Барти побледнел. Глаза Эвана округлились.

— Не свяжет, — пресёк рассуждения Регулус. — Тёмный Лорд видел, как я пустил Жалящее. — Все замерли. Юноша пожал плечами. — Меня волнует не это, — он задумчиво постучал по краю бокала, — ретирада была логичным ходом. Но придётся объясняться.

Лестрейндж кивнул:

— Поговорю с Родольфусом.

— Не убьют же, — фыркнул Розье.

— Посмотрим… — зловеще прошипел Крауч.

— Да иди ты! — отмахнулся Эван.

— Не так мы должны были себя проявить.

— Принц, что значит единственный наследник? — настойчиво поинтересовался Барти, переглянувшись с Рабастаном.

Их явно насторожили слова ведьмы.

Тишина.

— Сириуса изгнали, отлучив от дома.

Произнеся вслух, Блэк нанёс себе сокрушительную пощёчину. Ощущение жгучего унижения — за выбор брата и от мучительной обиды — охватило с головы до пят.

Лестрейндж устало выдохнул. Крауч брезгливо шикнул.

Тишина.

Розье решил сменить тему:

— Почему «Принц»?

— Быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови, — съехидничал Барти.

Регулус закатил глаза:

— Из-за имени.

Крауч ухмыльнулся, поясняя:

— «Лев» нам не по вкусу. А «Принц» звучит лучше, чем «Маленький Король».

— Вот оно что, — на лице Эвана так и отпечаталось: очень интересно, но ничего не ясно.

— «Регулус» — ярчайшая звезда созвездия Льва, именуемая «Маленький Король», — заключил Рабастан.

Он достал из внутреннего кармана сива́к<span class="footnote" id="fn_38642755_0"></span>, провёл пальцами по шероховатой поверхности и прикусил кончик. Древесина мягко хрустнула.

Блэк скривился. Розье сухо рассмеялся. Всё оказалось до ужаса прозаично.

— Ай… — фыркнул Барти. — Гриф, твои грёбаные зубочистки в каждой дырке затычки. — Юноша выпрямился, подняв с кресла забытую соломинку.

Рабастан небрежным движением палочки вызвал из угла гостиной рой фантиков «Ириска». Они закружились вихрем и обрушились на голову Крауча.

— Да что ты говоришь…

Пространство накрыл смех.

Барти, бурча что-то несвязное, раздражённо смахивал обертки с плеч. Эван заливисто смеялся, едва не опрокинув кресло. Рабастан, скрестив руки, самодовольно оскалился. Регулус лишь слегка улыбнулся, но за этим мимолётным выражением скрывалась колючая мысль: «Сколько времени у нас есть?». Радость отозвалась горечью: «Война нещадна — за ней неизменно следует смерть».

Потягивая бокал, Розье медленно повернул голову к Краучу:

— А ты тогда почему — «Бес»?

Барти открыл было рот, но его опередил Регулус:

— Гений и безумие — две стороны одной монеты. — Он демонстративно поднял бокал.

— «Гриф»?

— Выйди с ним на дуэль — поймёшь.

— Хладнокровие.

Повисла пауза.

Табачный смог сгущался в воздухе, обретая зыбкие очертания зверя. Розье поднёс бокал огневиски к губам, наблюдая, как золотистая жидкость искрилась в приглушённом свете.

— Пытливый попался Ирбис, да? — прервал молчание Блэк, затушив сигарету.

Лестрейндж расхохотался.

— Ага, — Барти, закинув конфету в рот, жадно облизнулся.

— Ирбис так Ирбис, — подхватил Рабастан.

— Вот и славно.

— Да вы о чём? — недоумевая, переспросил Эван.

Хлопок.

— Хозяин…

— Что? — Юноша обернулся. Увидев конверт, он осклабился. — Давай сюда.

Домовиха вздрогнула, протягивая предмет. Поклонившись, она исчезла.

— Поклонница? — подшутил Лестрейндж.

— Естественно.

— Принц, харе жеманничать! Открывай давай, — нетерпеливо отозвался Барти.

Три пары глаз впились в юношу. Блэк сдержал раздражённый вздох: «Не отвяжутся…».

Пальцы предательски вздрогнули, разрывая конверт. Внутри был массивный платиновый кулон — тяжёлый, холодный, с толстой, увесистой цепью. На самом дне, едва видимая в полумраке, покоилась записка.

Крауч выхватил медальон, глаза оценивающе блеснули:

— Иронично… От кого?

Эван присоединился к изучению. Рабастан внимательно следил, подмечая растерянность друга. Регулус, бледнея, вцепился в записку, свежая рана мучительно саднила:

Ты — истинный Блэк по зову крови. Но не забывай: у тебя Львиное сердце. Не дай тьме поработить и его.

«Остроумно, Сири. Остроумно…» — юноша прикусил губу. Челюсть напряглась, взгляд потемнел.

Воздух словно сгустился.

Лестрейндж с опаской выгнул бровь. Блэк, отмахнувшись, властным тоном приказал:

— Дай сюда.

Крауч напрягся.

Накал сорвал Розье:

— Надевать будешь?

Регулус застыл, вглядываясь в медальон. Голова льва оживала в приглушённом свете, а изумрудные глаза отбрасывали хищный блеск. Сапфировая звезда, сиявшая в центре лба, настойчиво заявляла о своём праве.

Блэк качнул головой:

— К чёрту.

Кулон скользнул в карман.

***

6 июня 1976 года.

В столовом зале, окутанном темно-зелеными бархатными портьерами, воздух был пропитан терпкими ароматами жареного бекона, крепкого кофе и пряных трав.

Трикси скользила вокруг стола, подавая блюда и доливая напитки. Лапки дрожали, отражая напряжение, витающее в комнате.

Каждый звук — стук серебра о фарфор, шелест салфеток — казался подчеркнуто громким, заполняя немую пустоту, нависшую над завтраком.

Орион Блэк, выбритый до блеска, в идеально сидящем тёмном костюме с серебряными запонками, олицетворял ледяное величие, лишь легкое движение века выдавало недовольство.

— Мне сообщили о ваших… приключениях. — Каждый слог звучал ядовитой каплей. — Похоже, я слишком крепко сплю, не ведая, что творится по ночам в собственном доме.

Регулус рефлекторно опустил голову. Рабастан с ленивой грацией накладывал в тарелку бекон, глаза напряглись, выдавая острое внимание. Эван, спокойный на вид, держал чашку кофе у губ, наслаждаясь ароматом, бровь предательски дрогнула. Барти притворно ковырялся в тарелке, спина неестественно выпрямилась.

Вальбурга Блэк в своей гордой красоте выглядела безупречно — мраморная дива; но приглядевшись, можно было заметить воспалённый оттенок глаз. Она безмолвно созерцала картину, видимую ей одной.

— Утром я получил несколько сов, — продолжил Блэк-старший, обернувшись к Краучу, отчего тот выронил вилку. — Твой отец обвиняет меня в… спаивании несовершеннолетних.

Регулус подавил усмешку, принимая на себя удар отцовского гнева.

— Отец, прошу прощения, — тихо, но твёрдо произнес юноша. — Это был единственный верный способ, я бы никогда…

— Регулус! — Голос ударил раскатом грома, не допуская ни возражений, ни попыток оправдаться. — Как вы оказались в такой нелепой ситуации? Если считаете себя взрослыми, чтобы отстаивать убеждения, то обязаны…

— …просчитать последствия, — неохотно закончил младший Блэк, губы досадно сжались.

— Именно, — суровый взгляд смягчился едва уловимым признанием. — Бартемиус, ты ведь осознаёшь, насколько опасен выбранный тобой путь? Учитывая положение твоего отца. Ты должен быть предельно осторожен, как и все вы.

Барти кивнул, вена на лбу предательски вздулась. Отношения Краучей давно стали болезненным сплетением презрения и невысказанной обиды.

Орион Блэк перевел строгий взгляд на Розье, подчеркивая: замечание касается каждого. После коротко выдохнул: к регулярным визитам Крауча и Лестрейнджа Блэки давно привыкли; трио дружно с первого курса Хогвартса. А вот присутствие нового лица, несмотря на безупречные манеры и сдержанность, настораживало. Тем не менее, он остался абсолютно невозмутим.

Трикси, затаив дыхание, покорно стояла позади, держа на подносе блюдо с дымящимся тостом.

— Мой дом всегда открыт как для друзей моего сына, так и для сторонников Тёмного Лорда. Но ваш юношеский максимализм… дорого обходится.

Регулус кивнул:

— Этого не повторится — даю слово.

Повисла тишина, нарушаемая лишь звуками столовых приборов.

— Помимо прочего, — продолжил отец, откинувшись назад, аккуратно промокая уголки губ салфеткой, — я получил письмо из Малфой-Мэнора.

Каждое движение, до скрежета вилки по тарелке, остановилось. Взоры устремились к главе Дома.

Все затаили дыхание.

— Малфой изъявил желание видеть тебя, — взгляд застыл на сыне, стал мягче, почти нежным, — на званом ужине в эту субботу.

Барти впал в ступор. Рабастан улыбнулся, оголив хищный зубной ряд. Эван вытаращил глаза. На губах Регулуса расцвела торжествующая ухмылка.

Пьянящее известие.

Приглашение в Малфой-Мэнор означало одно: аудиенция.