Если бы предоставился случай (1/2)

Вид из палаты выходит прямо на реку. Возможно, ставка была на то, что вода успокаивает, но при взгляде на неё хотелось только утопиться. Тёмная рябь, поднимаемая ветром, звала за собой.

Звучит романтично, однако смерть не из приятных. Поэтому Нам Гю выбрал таблетки.

А судьба выбрала оставить его живым.

Тот, кто придумал одиночные палаты в остром отделении — мудак. Они словно созданы для того, чтобы биться в них головой об стену. Единственное, что останавливало, так это нежелание проводить там лишнее время. Врачи быстро начали обкалывать каким-то дерьмом, от которого жутко клонило в сон, поэтому

переживать унылые дни стало легче. Времени прийти в себя, как и обдумать происходящее, практически не было. Да и отлично. Лишь тело побаливало от уколов и капельниц, совсем ненадолго пробуждающих.

Сегодня его переводят в общее отделение аффективных расстройств. Вещи собирать не нужно, их попросту нет. Выдают телефон, который был в кармане джинсов пока Нам Гю закидывался колёсами. На том спасибо. Впервые мелькает мысль о клубе. Насколько быстро всё пойдет по пизде без управляющего?

Комнатка поодаль от остальных, кровати всего две. Роскошь. Если, конечно, повезёт с соседом.

— Да успокоился я! Спокоен, see? — Парень с фиолетовыми волосами вырывается из хватки медбрата.

Лицо знакомое.

Медбрат толкает парня внутрь и со злостью закрывает дверь с другой стороны. Тот показывает средний палец напоследок и только потом оборачивается. У Нам Гю шестерёнки в голове пытаются шевелиться в попытках узнать этого человека, только вот дурман от лекарств никак не сходит. Внутри всё будто развалилось.

Он слышит только:

— Фанат, да? Автограф не дам, писать нечем.

Поворачивает голову набок и выдаёт хриплое «Ты кто?».

— Танос. Не верю, что не слышал. Ты специально? — То ли наезд, то ли просто разочарование.

— Точно. — Внутри всё наконец упорядочивается. — Прости, друг.

Танос с размаху прыгает на одну из коек.

— Эта моя. — Утверждает твёрдо.

Как будто Нам Гю не поебать. Он осторожно садится на свою, разглядывая соседа. Различные исполнители выступали в «Пентагоне» регулярно. И регулярно закидывались там веществами, этот не исключение. Они с ним сталкивались лично пару раз, однако рэпер явно ничего не помнил. Зато объёбаного Таноса помнила большая часть посетителей и весь персонал.

— Чего уставился, boy? — У соседа зрачки большие и глаза бегают туда-сюда.

— Вспоминаю, как ты мне барную стойку обблевал.

— Где именно? — Усмехается.

— «Пентагон».

Танос становится заинтересованнее и, видимо, собирается что-то сказать, но его прерывает вошедший врач.

— Чхве Су Бонг, Нам Гю.

Он вручает какие-то бумажки и ручки обоим.

— Шкала депрессии Бека. — Поясняет. — Потом дам вам ещё пару тестов.

— Я похож на того, кто сейчас себя кокнет? — Танос недовольно размахивает руками.

И правда не похож.

— Существует атипичная депрессия и смешанные эпизоды биполярного расстройства. Отнеситесь к этому ответственно. — Кажется, если бы не этика, врач закатил бы глаза. Он поспешно уходит с кучей таких же бумажек в руках.

Су Бонг ложится на спину, вытягивает перед собой тест и зачитывает:

— Вариант один. Я никогда не думал покончить с собой.

Потом меняет интонацию, играя голосом:

— Вариант два. Ко мне приходят мысли о том, чтобы покончить с собой, но я не буду их осуществлять. Три. Я хотел бы покончить с собой. Четыре. Я бы убил себя, если бы предоставился случай. — Он вздыхает, а потом поворачивает голову к Нам Гю и улыбается. — Убил бы себя?

— Пытался. Поэтому и здесь.

Танос аж присвистывает.

— Из-за чего?

— Захотелось.