Глава 21. Внимание (2/2)

Раздумья прервал звук шагов и оклик со спины. Кадзуха резко развернулся всем телом.

— Сегодня, как я понял, у нас день случайных встреч? — произнёс родной голос с несменным поддразниванием.

— Сам не знаю, почему так происходит, — улыбка была выдавлена через силу. — Ты просто погулять вышел или снова за покупками?

Судя по внешнему виду, Скарамучча успел сходить домой и переодеть верх, ведь куртка на нём красовалась уже старая. Хорошо, что она высохла.

— Я хочу поискать у нас тут магазины со строительной хернёй. У меня приставка сломалась, нужна мелкая отвёртка, чтобы её починить, а дома таких нет, — осмотрев локацию вокруг и положение Кадзухи относительно дерева, Скарамучча съязвил. — Теперь мне интересно узнать, почему ты здесь торчишь, тем более рядом с помойкой. Плату за общагу так сильно в январе подняли что ли?

— Я просто вышел вынести мусор, — тихо проговорил Кадзуха, сжимая в руках полоску ткани серого шарфа, что свисала с плеча.

— С таким лицом, как у тебя сейчас, обычно только себя из окна выносят, — Скарамучча саркастично усмехнулся.

На секунду Кадзухе показалось, что бездна из его снов стала реальной, а он всё-таки утонул в её тьме. И давно его друг вообще увлекался подобным юмором?

— Ау? — перед лицом пару раз помахала ладонь в чёрной перчатке. Почему-то он сразу вспомнил, как когда-то по наивности думал, что Скарамучча отдал их ему в вечное пользование. — Ну ладно, я понял, тупая шутка.

— Всё нормально, — через мгновение улыбка опять была мастерски натянута на лицо, но Скарамучча не оценил по достоинству эту попытку.

— Ты опять ночью что ли за учебниками пыхтел? Вроде сейчас каникулы, но ты похож на того, кто шесть пар отсидел без перерыва. Ну, или шесть лет в колонии.

«Это настолько заметно?»

Обычно у Кадзухи хорошо получалось не выставлять напоказ мрачные эпизоды. В этот раз, судя по всему, вернуться в норму ему помешала мигрень. Головную боль скрывать оказалось намного сложнее, чем душевную.

— Да, вчера я и правда долго материал повторял. У меня скоро будут очные тренинги, хочу быть полностью к ним готовым, — он легко рассмеялся и почесал затылок. Конечно, лишь малая часть слов была правдивой.

— Ну и придурок ты, — неизвестно почему, но из уст Скарамуччи оскорбления никогда не звучали обидно. — Если тебе и так заняться нечем, значит, пойдёшь со мной искать отвёртку. Отказы не принимаю, я сегодня именинник, моё слово главнее.

Новый укол вины заставил Кадзуху кивнуть на это бессмысленное предложение. После чего Скарамучча повёл его за собой меж домов в сторону натыканных по подъездам маленьким торговым точкам. По дороге он также периодически доставал из кармана телефон и проверял в нём уведомления.

Поиски вышли недолгими, но всё равно успели утомить. Уже во втором магазине Скарамучча нашёл нужный по размеру инструмент, о чём первым делом радостно объявил Кадзухе, но тот услышал его не сразу, поскольку справлялся с отсутствием свежего воздуха, обмахивая влажное от пота лицо рукой. Шарф он заранее снял и положил на пустую табуретку неподалёку от кассы.

— Теперь всё?

— Думаю, да.

Но почему-то Скарамучча не поспешил сразу к выходу. Он снова достал телефон из кармана, чтобы что-то посмотреть. Но почти сразу после включения тяжело вздохнул и убрал его обратно. Это выглядело странно. Эмоция, которую Кадзуха только что увидел, напоминала огорчение.

«Ему должен кто-то позвонить?»

— Что-то случилось?

Скарамучча помотал головой и отмахнулся.

— Думаю о всякой ерунде просто, — затем он снял с плеч рюкзак и прислонил к стенке, чтобы быстрее открыть и убрать туда отвёртку.

В воздухе, помимо духоты, повисло напряжение. Их разговор зашёл в тупик, поэтому Кадзуха решил сменить тему:

— Это тебе кто-то подарил? — он обратил внимание на горлышко стеклянной бутылки, торчащее из расстёгнутого рюкзака.

Скарамучча сначала непонятливо моргнул, а после проследил за направлением зоркого взгляда и достал из кармана предмет. Эта была широкая бутылка квадратной формы, заткнутая сверху уже выкрученной пробкой. Внутри плескался крепкий алкоголь, предположительно виски.

— Нет, я просто придурков из группы сегодня встретил в ТЦ, вот они и вручили. Но это не подарок, если что, а остатки. Видишь, даже дозатор снят, — Скарамучча щёлкнул пальцами по горлышку для демонстрации. — Я поспорил с ними, будет ли у нас вести демографию тот же препод, что и на втором курсе, и оказался прав. В награду мне вручили этот виски. А я кто, чтобы от бесплатной выпивки отказываться?

Как он и утверждал утром, о его дне рождения так никто и не вспомнил.

«И я тоже... Прости, мне так жаль».

— Блин, только не говори, что ты так разочарован из-за моего ответа. И не смотри на меня так, словно пожалеть хочешь. Мне на болванов из универа вообще наплевать. Они только и могут, что книжки из моей домашней библиотеки клянчить, потому что в общую им лень ходить. Да и мне достаточно, что хотя бы ты помнишь, когда я родился, а безделушки — пустая трата денег. Как там говорят? Дорог не подарок, а внимание?

«А?»

— Внимание..? — неуклюже переспросил Кадзуха.

— Ну, знаешь... — неожиданно голос стал тихим и немного неуверенным; глаза спрятались за лохматой чёлкой, — самое банальное — это когда чувствуешь, что хоть кому-то в этом мире на тебя не наплевать. Даже если человек находится где-то далеко, например. Когда тебе говорят, что ты важен и всё такое. Не воспринимают, как просто чудака, у которого можно одолжить учебник перед экзаменом.

Кадзуха обомлел. Смысл слов был ему слишком хорошо понятен и знаком.

Так звучало одиночество.

«И тебе очень не хватает этих слов, верно?»

Нутро болезненно сдавливалось от горьких предположений. Образ, возникший против воли в голове, воплотился в призрачной оболочке и пришёл к нему, но в этот раз не для того, чтобы обвинять или плакать. Он просто встал напротив, с тоской опустив голову. Точно так же, как делал это сейчас Скарамучча.

«Он тоже хотел их услышать, но, к сожалению, не успел».

Колкое беспокойство начало расчёсывать кожу изнутри. В этот момент Кадзуха впервые осознал, как же сейчас эти два человека были похожи друг на друга. Не только их добрая и искренняя сторона, но и та, куда прежде страх не давал даже мельком заглянуть. Гнетущая обида и боль, скрытые от глаз окружающих.

Неожиданно Кадзуху посетила пугающая мысль:

«А вдруг Скар тоже мог... Нет, это уже глупости! Он бы никогда так не сделал!»

Если бы существовали реальные поводы подобное предполагать, Кадзуха бы давно их заметил. Упустить из внимания нечто настолько ужасающее означало для него предать самого себя.

— Кадзуха?

Обращение по имени заставило вздрогнуть.

— Д-да, что такое?

— Ты не заболел?

Не успел Кадзуха опомниться, как фигура подошла к нему вплотную, приподняла передние пряди волос и аккуратно приложила ладонь к его лбу. Несмотря на то, что кожа была холодной, всё тело сгорало под огромной волной накатившего жара. Он был внезапным, но быстро успокоился, став мягким и нежным, как распускающиеся в поле ромашки. Захотелось застыть в этом мгновении и остаться в нём подольше, но ему не позволили.

— Хм, — через несколько секунд Скарамучча задумчиво хмыкнул и убрал руку. Волнистые волосы кучкой упали на лицо, — вроде и температуры у тебя нет, но вид твой меня всё равно напрягает.

— Я просто слегка устал, всё нормально.

— Ты безнадёжен, — высказал он с неприкрытой усталостью, а потом ненадолго задумался и, приободрившись, внезапно предложил. — О, у меня есть мысль! Рыжему ушлёпку родители снова подкинули денег. Ну он и пригласил всю группу потусоваться на этих выходных в баре. Сказал, что за всех заплатит. Я тоже пойду, ради халявы естественно. Не хочешь присоединиться?

Кадзуха был озадачен.

— Я же говорил, что не пью алкоголь.

— Да ладно тебе! Никто тебя спаивать не будет. Можешь просто коктейли лёгкие попить или сок апельсиновый. Надо же хоть иногда позволять себе отдыхать.

«И это по-твоему отдых? А впрочем...»

Он понял, что на самом деле устал. Не от учёбы, но от собственных мыслей. Да и что плохого случится, если он единственный раз позволит себе отвлечься подобным образом? Не исключено, что это ему поможет. Скарамучча был явно не тем человеком, кто стал бы ему лгать или желать зла.

Выдержав недолгую паузу, Кадзуха неуверенно согласился:

— Хорошо.

Тогда он думал, что сделал правильный выбор. Ведь после утвердительного ответа скрытое под пеленой печали лицо слабо улыбнулось.

— Ладно, тогда договорились. Можем идти обратно. Только сначала я попрошу эту отвёртку в коробку или пакет кинуть, а то она острая жесть. Не хочу, чтобы телефон поцарапала.

Кадзуха застыл на месте. Его моментально пронизал ужас.

«Коробка!»

Он оставил свои вещи на улице возле мусорки и забыл об этом так же легко, как о празднике друга. Страх на секунду стал таким сильным, что ноги чуть не перестали слушаться.

— Что ты...

Скарамучча даже не успел среагировать. Кадзуха тут же выскочил из магазина и помчался по направлению к своему двору.

Колючий ветер царапал щёки, ноги спотыкались о невидимые препятствия и поскальзывались на участках дороги, покрытых толстым льдом. Но он всё равно не сбавлял темп. Сердце от страха было готово покинуть грудь. Но даже так внутри теплилось зёрнышко надежды, что коробка с вещами осталась стоять нетронутой...

...Ровно до той секунды, пока, завернув за угол, он не увидел кузов мусоровоза.

Прямо на его глазах машина опустошила один из баков и поставила его на место. Кадзуха приблизился, пытаясь разглядеть картину целиком.

«Она точно осталась там! Её просто не видно!»

Он видел край бетонной площадки и верхушки огромных баков для сбора мусора, но землю загораживало два больших препятствия — грузовик и заснеженные ветки низеньких деревьев.

Довольно скоро мотор гулко затарахтел, и машина начала отъезжать. Кадзуха задержал дыхание, наблюдая за тем, как бетонная площадка медленно выплывала из тени. Но когда обзор стал полным, его сердце последний раз стукнуло и замерло, заледенев.

Вокруг не было ничего. Только три пустых мусорных контейнера и сырой асфальт.

По глупости он оставил здесь свои последние воспоминания.

И потерял их навсегда.

В глазах защипала горечь. Холод обжигал кожу не хуже работающего паяльника, сначала чуть поглаживая освежающим ветерком, а после с силой давая пощёчину. Особенно доставалось местам на лице, очерченным влажными полосами. Их суровая стихия не щадила вовсе. Но даже боль не помогла успокоиться. Улыбчивую маску, старательно создаваемую многие годы, только что переехали шершавые шины, впечатав в дорогу и раскрошив на мелкие куски.

Надеть на себя её аналог Кадзуха смог только, когда услышал за спиной сбивчивое дыхание и громкий хруст снега. Он стёр остатки сожаления с лица с помощью воротника распахнутого пальто. Выбегая из магазина, он так торопился, что даже не застегнул на нём пуговицы. Оказалось, что зря.

— Если у тебя нет жара, это не значит, что ты имеешь право плевать на холод! Я не буду тебя выхаживать, если с простудой сляжешь! — Скарамучча быстро поровнялся с ним и встал рядом. В руке он держал серый клетчатый шарф, который Кадзуха также благополучно забыл в магазине.

Подумав об этом, он ненароком вообразил похожий шарф, только синий. Клетки на нём рисовались тонкими и редкими линиями белого цвета. Его владелец был безответственным и постоянно вынуждал Кадзуху беспокоиться, оставляя его где попало, а потом отлёживаясь дома с высокой температурой. Ничем серьёзным это не заканчивалось, но Кадзуха в детстве был очень впечатлительным и наивным, поэтому продолжал каждый день навещать соседний дом в слезах, упрашивая друга не умирать. Тот в ответ лишь смеялся.

А когда смеяться было уже некому, Кадзуха нашёл синий шарф смятым и никому не нужным. Он свалился на траву через раскрытое настежь окно и лежал там до тех пор, пока не был забран в чужой дом и бережно сложен на дне картонной коробки, откуда больше никогда не доставался.

— Почему у тебя глаза красные?

Кадзуха почувствовал, словно только что его окунули лицом в снег. Он слабо дёрнулся и отвернул голову.

— Ну... я таким родился. Ты же знаешь, это мой натуральный цвет глаз, ха-ха, — попытка пошутить и перевести тему вышла нелепой, на что закономерно отреагировали с возмущением:

— Да блять! Я вообще не об этом! — Скарамучча рассерженно прикрикнул, а затем добавил в приказном тоне. — Голову опусти.

— Зачем?

Но ответ Кадзуха не получил, поэтому просто послушался. Как только он наклонился немного вперёд, ветер перестал кусать шею, остановившись перед физической преградой. Скарамучча бережно намотал ему на шею его собственный шарф, а затем строго отчеканил:

— Голова вроде умная, но сегодня ты конкретно тупишь. Прекрати заниматься хернёй по ночам и больше спи. И вещи свои не забывай.

Когда при попытке поправить ткань движение чужой ладони у головы задело спутавшиеся завитки, Кадзуха вздрогнул.

«Я помню».

Руки, что некогда гладили его волосы с нежностью и теплотой. Тогда он ощущал себя под защитой невидимого купола, который оберегал от всех невзгод и печалей. Сейчас было также. Только это ощущение оказалось ярче, и оно смешивалось с запахом мандаринов, чайных листьев и энергетических напитков. Внутри забурлило необъяснимое желание облегчить свою боль через слабое прикосновение к обветренным губам.

Пришлось наконец признать правду.

Его чувства были совсем не дружескими.

Однако это ничего не меняло. Ведь сразу после озарения призрачная фигура вернулась. Походив недолго кругами по дороге, она встала рядом с деревом около пустой бетонной площадки для сбора мусора. Теперь неживые глаза смотрели на него с осуждением.

***

К работе Кадзуха вернулся уже через пару дней. Когда его коллеги с утра пришли в кофейню с мрачными лицами, он, напротив, был крайне воодушевлён. Праздничная тоска исчезла, заменившись терпким кофейным ароматом. Всё же быть бариста ему действительно нравилось.

Осталась только одна проблема. И для её решения Кадзуха предварительно созвонился с Аяксом, попросив его заскочить после факультативов к нему на личный разговор. По телефону внятно изложить свою просьбу было бы сложно.

— Ты говорил, что у тебя есть знакомый, который работает в магазине электроники. Ты мог бы его попросить кое о чём?

Аякс, вальяжно подпирающий барную стойку, заправил за ухо кудрявую прядь волос и ответил со своей коронной ухмылкой:

— Зависит от просьбы.

Кадзуха кивнул и достал из-под прилавка маленькую белую коробочку, завёрнутую в синюю ткань. Осторожно сняв верхний слой упаковки, он добрался до крышки и медленно приподнял её, продемонстрировав содержимое.

Внутри лежало два электронных гаджета, каждый представлял собой прямоугольный сенсор с цветным кожаным ремешком: у одного был чёрный, у другого нежно-розовый.

— Мне нужно заменить ремешки у этих браслетов, но сам я не смог найти подходящие. Эти цвета... Они не очень подходят.

— Ого, выглядят недёшево, — Аякс с любопытством оглядел одно из устройств и взял в руки. Розоватого оттенка гаджет, лежавший в широкой ладони с побитыми костяшками смотрелся несуразно. — Если ты делаешь подарок девушке, то это хороший выбор. Только я не понимаю, что не так с цветами.

— В этом-то и проблема. Как тебе сказать... — Кадзуха немного смутился, — это подарок не девушке.

Аякс слегка ошалело вытаращил глаза, а потом проглотил вопрос, застрявший на языке, задав другой:

— И какие цвета тебе нужны?

Кадзуха задумался. Свой любимый цвет он знал — ярко-красный. Как кленовые листья в разгаре осени, как пламя разгорающегося костра, как закатное небо. С первым браслетом вопросов не возникло, но вот второй...

«Какой же цвет тебе нравится?»

К сожалению, ответить Кадзуха не мог, поскольку вопрос этот никогда не задавал. Однако он знал другой цвет, который нравился ему самому и вызывал подходящие ассоциации.

— Красный и ультрамарин, — коротко ответил он, после чего на лице Аякса отобразилась ещё более противоречивая эмоция.

— Ты в курсе, что подобные штуки ну... влюблённые парочки друг другу дарят? Не думаешь, что в ином контексте такой подарок будет выглядеть немного... неоднозначно?

Кадзуха почувствовал новый прилив неловкости.

— Да, я в курсе, — он отвернулся, отошёл к кофемашине, чтобы вспенить молоко, достал с полки остальные ингредиенты в виде горячего шоколада и взбитых сливок, а после принялся смешивать напиток. — Так ты сможешь спросить об этом своего знакомого?

— Да не вопрос.

Закончив все приготовления, Кадзуха с улыбкой вручил стаканчик с ароматным кофе Аяксу. К радости, он всё же согласился помочь.

— Спасибо большое. Если что, потом напиши мне, я переведу деньги.

Аякс довольно отхлебнул горячий мокко.

— Не стоит. Считай это моей платой за помощь с учёбой.

— Но...

Увы, договорить ему не дали. Взяв одной рукой бумажный стаканчик, второй Аякс достал из кармана пачку купюр и, не глядя, бросил их перед кассой, после чего махнул на прощание и без слов покинул заведение. Кадзуха только и успел, что недоумевающие уставиться в сторону звона дверного колокольчика, а потом перевести взгляд на деньги. По виду их было в полтора раза больше, чем требовалось для оплаты. Всё-таки оказалось трудным смириться с тем, что рядом существовали люди, для которых подобные жесты щедрости — нечто несущественное. Не все живут от зарплаты до зарплаты, считая каждую копейку.

Например, сам Кадзуха свой вчерашний аванс практически полностью спустил на покупку браслетов, отложив в долгий ящик приобретение новых кроссовок. Но это всё равно была та покупка, о которой он ни капельки не жалел.

«...Это когда чувствуешь, что хоть кому-то в этом мире на тебя не наплевать. Даже если человек находится где-то далеко...»

Пускай он не успел подготовить всё в срок, но самое главное, что подходящий подарок нашёлся.

Именно «внимание» было тем, что он собирался подарить.