Глава 19. Огоньки или аромат влюблённости (2/2)

— А..?

— Ты так крепко дрыхнешь, соня, что до тебя дозвониться невозможно! Пришлось самому идти.

По телу невольно пробежала дрожь.

— Что? Как ты вообще смог зайти в здание?

— Пролез под турникетом, — Скарамучча гордо ухмыльнулся собственной гениальности.

Кадзуха всё ещё недоумевал:

— А как ты сюда добрался? Я же тебе не говорил, в какой комнате живу.

— Снаружи добрые люди подсказали. Тем более, у тебя у одного в комнате тихо и темно, как в гробу, поэтому найти её по ориентирам было несложно. Хотя думаю, если я решусь прийти к тебе снова, вряд ли смогу дорогу вспомнить. У тебя тут не общага, а чёртов лабиринт!

Кадзухе казалось, что он всё ещё находился где-то глубоко под водой, поэтому смысл слов улавливался через раз.

«Ты пришёл ко мне? Ночью? Зачем?»

Ответом стала последующая фраза:

— Да не кипишуй ты! Забыл что ли, какой сегодня день? Даже старуха комендантша взяла выходной, один ты в общаге тухнешь. Пойдём уже! — он начал подёргивать друга, чтобы тот быстрее одевался.

— Куда..?

Кадзуха с трудом понимал, что происходит.

К счастью, сейчас в комнате было пусто. Его соседи уехали на выходные по домам, а он предпочёл остаться. Родители жили далеко от города, да и ворошить старые раны своим приездом не особо хотелось.

— Как «куда»? — удивлённо воскликнул Скарамучча. — Салюты смотреть пойдём! Ты вообще видел, сколько на улице ракетниц установили?

Они никогда раньше не отмечали вместе Новый год. Только во время второй встречи, да и тогда всё закончилось просто тихой посиделкой на кухне и разговорами о жизни. Не шло и речи о том, чтобы идти наблюдать за запуском фейерверков или говорить тосты за столом, отслеживая бой курантов.

Впрочем, Скарамучча своей настойчивостью не оставлял путей для отступления, поэтому Кадзуха вынужден был принять его условия. Он быстро надел ботинки, тёплую кофту, накинул своё любимое пальто и пошёл вслед за другом на улицу. На выходе из здания обнаружилось отсутствие не только ранее упомянутой комендантши, но и охранника.

«Тебе очень повезло, что тебя не поймали. Будь осторожнее, пожалуйста, прежде чем творить такие безумные вещи снова».

Пока на ровных белоснежных полотнах оставались углубления в виде следов от ботинок, а сумрак становился всё отчётливее, Кадзуха по своему обычаю размышлял о прошлом. Каждый праздник он предавался тоске, и этот не планировал становиться исключением. Хоть ночные кошмары и были жуткими, они никак не терпели сравнения с реальностью, которая, в отличие от мозга, никогда не церемонилась. Смерть воображаемых аквариумных рыбок, всплывающих поочерёдно кверху брюхом, далеко не так страшна, как труп с ледяной кожей, безвольно висящий на руках и омываемый горячими слезами.

Кадзуха посмотрел на бледное лицо друга, чуть окрашенное алым из-за мороза, и сильнее сжал его ладонь. Тот не оставил это без внимания и убавил шаг.

— Замёрз?

Кадзуха кивнул.

— Потерпи, мы уже почти пришли.

«На самом деле мне очень неспокойно».

Но он не сказал правду. Просто пошёл дальше следом, доверяя еле ощутимой теплоте чужой ладони и уверенным шагам, оставляющим углубления на недавно выпавшем белом покрывале. Кадзуха и правда просто доверял. Даже если Скарамучча однажды затащит его на мост, чтобы скинуть, он позволит этому произойти. Ведь сейчас он стал единственным человеком в его жизни, к кому он испытывал подобные чувства.

Ранее всё происходило по-другому. Долгое время они очень неумело притирались, пытаясь наладить общение. Кадзуха испытывал весь спектр эмоций, от крайней степени недовольства до неловкости и боязни совершить ошибку. Скарамучча же со временем из странного знакомого превратился в его второго верного друга, которого не хотелось отпускать. Человека с эксцентричным нравом, но добрым сердцем и милыми повадками. Общение с ним всегда наполняло день жизнью, даже когда в сознании главенствовала смерть.

И в этот раз он снова повёл себя сумасбродно, но Кадзуха был рад. Несмотря на внутренние волнения, он всё равно не жалел, что заставил себя подняться с постели, чтобы выйти на улицу. Тем более, тут же такой свежий воздух!

— А я говорил, что тебе чаще выбираться из своей конуры надо! Смотрю, сияешь от счастья прям. Но ты подожди, скоро будет ещё лучше!

Кадзуха огляделся вокруг, вдыхая аромат бодрящей свежести. Они дошли до небольшой баскетбольной площадки, полностью засыпанной снегом. Рядом стояло два горящих фонарных столба, у верхушек которых летали пыльные крупицы насекомых. Хотя, может, это и в самом деле была пыль...

— Почему мы пришли именно сюда? — спросил он, посмотрев на друга.

Вокруг не наблюдалось других людей, только высокий металлический забор-сетка и пустое поле для игры в баскетбол, которое сейчас больше подходило на роль катка.

— Отсюда вид будет хороший, я знаю. Давай подождём немного.

Скарамучча отошёл подальше, прислонившись спиной к сетке, после чего за ним повторил и Кадзуха. В руках он держал мобильный телефон, на котором электронный циферблат отображал точное время.

23:53

Уже скоро.

23:55

Уши щекотал несильный ветер и звук тихого дыхания, светлой дымкой растворяющегося во тьме после каждого выдоха.

23:59

Вдалеке прозвучало несколько нетерпеливых залпов, но они не привели ни к каким результатам. Видно, то были простые петарды.

Кадзуха сам не заметил, как начал беспокойно сжимать в ладони чужую куртку. Сейчас он застыл перед мигом, воспоминания о котором раньше возвращали в истерику, погружали в глубокое одиночество; заставляли тихо плакать в подушку, пока все вокруг радовались и смеялись. Их смех всегда колотил по барабанным перепонкам, словно отбойник по дороге.

— Ха-ха-ха.

Вдруг его ушей достиг тихий беззаботный хохот. Кадзуха повернул голову.

— Не жмись так сильно. Ты что, салюты так давно не видел? — Скарамучча звучал искренне и по-доброму, совсем не как обычно. — Не волнуйся, тебе точно понравится.

После этих слов в душе впервые заговорила уверенность.

«Я знаю».

Беглый взгляд опять упал на экран телефона.

00:00

Через мгновение небо пронзил грохот и визги ракетниц, единовременно пущенных ввысь. С земли слышались людские возгласы, полные радости и пьяного счастья. Прошли лишь секунды, после чего фейерверки с громким трещанием и хлопками принялись распадаться на разноцветные огоньки, вырисовывая на небе волшебные узоры. Крошечные вспышки постоянно сменяли друг друга, превращаясь в разнообразные орнаменты, а потом вновь растворялись во мраке, как звёздная пыль. Ярче них была только нежная улыбка человека рядом, который избегал её в повседневной жизни, как только мог.

Страх моментально исчез вместе с воображаемыми рыбками. Они уплыли за ненастоящими звёздами в свой уютный водоём, где им было комфортно и тепло. Наверняка теперь они будут счастливы.

В лицо летели снежинки, застывая на ресницах и волосах, но даже они с самым морозным ветром не могли похоронить под своим ледяным шквалом всю значимость этого события. Кадзуха не был способен произнести ни слова, каждый раз снова возвращаясь взглядом в ночное небо. Позже он тоже тихо рассмеялся и закрыл лицо рукавом пальто.

Скарамучча спросил обеспокоенно:

— Ты в порядке? Я что-то сделал не так?

— Нет... просто снег в глаза попал, — сквозь смех и слёзы негромко пробормотал Кадзуха. — Спасибо.

В тот момент он ощутил давно забытое чувство, которое люди называют «счастьем». Огромная благодарность за простые мгновения, ощущающиеся невероятно важными. Внутри произошёл такой эмоциональный взрыв, что был сравним по масштабам с силой самой большой разорвавшейся в небе ракетницы. Всё бурлело и пылало.

«Так хорошо».

Внезапно прямо над их головами прозвучал уже настоящий взрыв. Шумный и резкий. Кадзуха посмотрел наверх и увидел, как один из фонарей начал искриться. Предположительно, его верхушку задел один из кривозапущенных фейерверков. Соединительная часть фонарного столба так ярко мерцала, что издалека казалось, будто столб превратился в бенгальский огонь. Зрелище настолько сильно к себе притягивало, что невозможно было отвести взгляд.

«Красиво», — почему-то пронеслось в мыслях.

— Отойди! Быстро!

Но не успел он опомниться, как Скарамучча отпихнул его от мерцающего столба, искры с которого сыпались на землю точно маленькие звёздочки. Через секунду после этого фигуры парней рухнули на скользкий лёд, застилавший дорогу, а свет фонаря погас вместе со всем ближайшим освещением в округе. Кадзуха осознал это, когда, разлепив веки, не почувствовал разницы. В его плечо упиралась чужая голова.

Первые несколько мгновений Скарамучча лежал на нём, не двигаясь, видимо, тоже не до конца осознав произошедшее. Наверное, в такой момент Кадзухе следовало аккуратно стряхнуть друга с себя и встать, но он задумался, обратив внимание на другое.

«Такой лёгкий...»

Скарамучча не отличался высоким ростом и тренированными мышцами, но от истощения тоже никогда не страдал. Только сейчас Кадзуха понял: что-то изменилось. Поскольку даже сквозь куртку он теперь мог чувствовать худобу его тела.

— Блин! Болван! Ну как можно так бездумно пялиться на искрящийся провод?! А если бы тебя током убило?! — чуть приподнявшись, но не слезая окончательно, Скарамучча начал выражать своё беспокойство через возмущение.

— Прости... — виновато ответил Кадзуха, действительно не находя других слов для ответа.

Он тогда даже не понял, в чём была причина его собственных действий. Многие люди приписывали ему собранность и хорошую концентрацию, как одни из основных качеств. Но пару мгновений назад что-то отвлекло его настолько, что чуть не привело к опасности. Кадзуха вспомнил услышанную некогда фразу:

«Ну как можно быть таким неуклюжим?» — в жизни у него было всего два человека, которые говорили ему это. И один из них как раз сейчас отчитывал его, при этом находясь настолько близко, что перехватывало дыхание.

— Гм, как же сложно с тобой бывает... А, чёрт! — Скарамучча попытался подняться, поняв, что слишком долго прижимался к телу друга, вот только сделать ему это не позволила внезапно схватившая за куртку рука. — Чего..?

Кадзуха почувствовал нарастающий трепет, после чего сильнее вдохнул воздух, прислушиваясь к витавшему в нём нежному аромату с непонятными нотками.

«От тебя приятно пахнет».

Но вслух произнёс другое:

— Поднимайся осторожнее, чтобы не удариться.

Скарамучча только фыркнул:

— Пф.

Из-за погасшего света вокруг не было видно ни пылинки. Только беспросветная тьма, накрывшая их подобно непрозрачному куполу. Обычно мрак кажется людям страшным из-за своей непредсказуемости, описываемый как предвестник печали, но Кадзуха крайне был не согласен с этим мнением. Он знал, что только сцены из фильмов ужасов происходят ночью, настоящей же трагедии подвластно любое время суток. Сегодня ночь тоже не пугала. Она, напротив, дарила ощущение тепла посреди усыпанной снегом дороги.

Скарамучча первый поднялся и подал руку. Ох, какие же тонкие у него были запястья! Кадзуха никак не мог отделаться от нового переживания, которое настойчиво прицепилось к нему. Когда они встали рядом, он повторно втянул приятный аромат, ставший почти родным. Тревога слегка ослабла. Возникло нечто другое, что существовало уже давно, но сегодня впервые решило себя столь открыто проявить.

В голове зазвучал звонкий смех, а перед глазами мелькнули яркие цветные огоньки средь ночного неба. Кадзуха наконец смог описать этот запах.

«Ты пахнешь спокойствием».

— О чём задумался?

«Думаю о том, что хочу чаще гулять с тобой, разговаривать, слышать твой ворчливый голос. Хочу посвятить тебе все свои стихи, а потом наблюдать за тем, как ты их читаешь и улыбаешься. Хочу отмечать с тобой праздники, находиться рядом, когда радостно и больно на душе. Хочу сделать тебя таким же счастливым, каким ты сделал меня».

Кадзуха чётче ощутил биение собственного сердца. Да, ему не показалось.

— Мне хочется сказать тебе кое-что.

И посмотрел на лицо напротив. Такое расслабленное и безмятежное. Ему невероятно нравилось, когда во время их бесед Скарамучча расслаблялся. В эти моменты проявлялись все его самые трогательные черты.

— Что?

«Ты мне нравишься. Очень. Я рад, что когда-то встретился с тобой».

Но в тот раз Кадзуха не смог произнести этих слов. Он вспоминал ладонь давно покинувшего этот мир человека, которую сжимал после смерти. Холодную и тяжёлую. А также вину перед ним, которую так и не вышло искупить.

— Нет, ничего, — с притворной улыбкой ответил он.

Чувства пока не готовы были стать озвученными. Откровения обернутся предательством для обоих, а Кадзуха не желал этого. Слишком страшно своими словами разрушить ту непосредственность, что возникала каждый раз, когда они находились рядом. Ему так долго не хватало этого. И не хотелось этого лишаться.

«Извини».

Тем вечером пахло свежими яблоками, спокойствием и болью, что сковала сердце.