Глава 17. Пропущенный звонок (1/2)
— Окей, мы пошли, удачи! — Итэр помахал на прощание рукой, а Сяо ограничился кратким кивком головы.
Когда гости удалились, Кавех обратно опустился на плед и повернул голову в сторону Кадзухи. Скарамучча всё ещё тихо посапывал рядом с ним, лёжа на боку и прижавшись к спине друга почти всем телом. Вокруг валялись пустые банки от пива и энергетиков, а также разлинованные листы формата А6, исписанные несвязанными между собой словами.
— Слушай... — взгляд Кавеха обратился к этой недвусмысленной картине, — тебе не кажется, что это как-то странновато? Вас двоих точно связывают «дружеские» отношения?
Кадзуха сперва замер ненадолго, а потом заёрзал на полу, чтобы сесть полубоком. Дабы не смотреть в испытывающие глаза соседа по комнате, он перевёл взор на лицо спящего. На бледной коже едва различалась краснота от выпитого ранее алкоголя, а чёрные волосы сильно взъерошились. Всё время пребывания на полу Скарамучча часто ворочался, поэтому на смолистых прядях успела осесть мелкая пыль.
Не прошло и минуты, как он, также не разлепляя век, подтянул поближе к себе ноги и снова поменял положение тела, закопавшись поглубже носом в красного цвета толстовку. Кадзуха чувствовал, как его пробивало микроскопическими ударами тока с каждым новым горячим выдохом, уходящим в спину.
Интересно, в этот раз Скарамучча также всё забудет? А, впрочем, неважно. Он всё равно не станет спрашивать.
— Это сложно объяснить.
— Я понимаю, конечно, что он сильно напился, но то, как Скар смотрел на тебя, не особо похоже на секундное помутнение разума. Если что, я не осуждаю, мне просто любопытно.
Очень не вовремя Кавех завёл этот разговор. Даже знай сейчас Кадзуха, что лучше ответить, он бы всё равно солгал, потому что реальность невозможно было описать примитивными «Да» или «Нет». А стоило ли вообще описывать?
Он вздохнул и положил ладонь на предплечья, перекрещенные в глубоком кармане на его животе. Как Скарамучча уместил туда обе руки до сих пор не поддавалось логическому объяснению.
Однако Кадзуха размышлял совсем не об этом. В сознании промелькнула сцена, недавно приведшая к возвращению некогда покинувшей его бессонницы и стреляющей боли в висках:
Ночь. Пропахшее алкоголем помещение. Коричневатый кафельный пол, местами орашённый алым. На плитке сидит продрогшая от холода фигура и в страхе просит её не покидать. Затем пролетает миг, и она уже резко подаётся вперёд, чуть ли не падая, и произносит слова, от которых кровь стынет в жилах, а внутри погибают остатки того немногого, что доселе оставалось живым.
— Да, я думаю, у него правда есть чувства ко мне, — неохотно ответил Кадзуха. В этот раз у него просто не хватило сил на новую ложь.
Кавех от удивления чуть не уронил челюсть.
— Ох, значит, вы не в отношениях... — судя по интонации, этот факт его немного разочаровал. — И давно ты это понял?
— Недавно. И... честно, я бы не хотел это обсуждать.
«Ни сегодня, ни потом. Вообще никогда».
Кавеху определённо сложно было переварить столько новой информации. Он задумчиво почесал подбородок.
— Да уж... Ладно, я понял. Однако твоя реакция вынуждает меня задать тебе ещё один вопрос. Не пойми неправильно, но... Что насчёт тебя? Ты чувствуешь то же или...?
Уже тогда он понимал: ответ будет не совсем тем, что Кавех ожидает услышать. Повторно перебрав в голове спутанные мысли и не найдя подходящей для изречения, Кадзуха беззвучно помотал головой и поджал губы.
— Тогда тебе точно стоит сказать об этом, — в приятельском наставлении различались нотки сочувствия.
Но он в них не нуждался. Ни в наставлениях, ни в сочувствии. Ведь произносить правду вслух всё равно не собирался (в ближайшее время точно). Кавех довольно быстро прочитал в его напряжённом выражении эту мысль и попытался достучаться до рационального ядра в мозгу.
— Молчание вашу дружбу не спасёт, если ты так думаешь.
— Я... всё равно не могу.
Аккуратно сев поближе, Кавех ободряюще похлопал его по плечу. Хоть они и не были близкими друзьями, но он знал Кадзуху достаточно долго, чтобы выучить, как ведут себя его беспокойные тараканы, когда начинают копошиться в голове.
— В дерьмовую ситуацию ты себя загнал, конечно, — только резюмировал он.
«Знаю».
Лёгкая вибрация на кончиках пальцев размылила картинку из воспоминаний, заставив приподнять тяжёлые веки. Кадзуха потёр ладонью глаза и подождал некоторое время, пока реальность полностью не прояснилась. Вокруг слышалось ровное последовательное стучание, которое повышало свою громкость с каждой проходящей секундой. Видимо, грохот колёс электропоезда синхронизировался с участившимся пульсом, соблюдая практически один ритм и оттого сильнее отдаваясь в ушах.
В широком окне, покрытым мутной коркой из инея, растянулась полоска из заснеженного поля с губчатой окантовкой из хвойных деревьев. Перед ним раз в пару стуков мелькали одинокие дачные домики, а впереди у самой железной дороги волнами текли провода по электрическим столбам.
Кадзуха даже не понял, как умудрился уснуть в пути. Вспомнив про странное ощущение на коже, вытащившее его из дрёмы, он посмотрел на собственный телефон, лежавший в приоткрытой ладони. Аппарат повторно завибрировал, после чего экран разблокировался, отобразив дату и точное время.
16 января 12:15
1 новое уведомление
Большой палец медленно нажал на всплывшее окошко.
1 пропущенный вызов от ...
Внутри тут же образовался тугой нервный узел. Рука вновь потянулась к экрану, чтобы перезвонить на указанный номер, который уже давно был выучен наизусть. Кадзуха застыл в ожидании гудков и недовольного ворчания, но вместо характерных звуковых сигналов из трубки донеслась лишь машинная фраза автоответчика:
Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, пожалуйста, перезвоните позже.
Кадзуха чувствовал, как мысленно проваливается куда-то под поезд. Он попытался несколько раз повторить действие, но это ни к чему не привело.
«Ладно, у меня нет реальных причин себя накручивать».
Он решил временно отвлечься от тревожных мыслей и достал из сумки маленькие беспроводные наушники-затычки. Они хорошо держались на голове благодаря своей форме, но от их долгого ношения сильно болели уши, поэтому Кадзуха предпочитал даже в долгих поездках не увлекаться прослушиванием музыки. Пришлось сделать исключение в этот раз.
Первая песня зазвучала умиротворяющим дуэтом фортепиано и флейты, ближе к припеву обретая форму капелек росы на проросшей мартовской траве. От неё веяло солнечным теплом, которого холодным январским днём особенно не хватало. Взбудораженное сознание понемногу приходило в норму.
Когда эта мелодия стихла, её сменила другая, по-началу такая же светлая и жизнерадостная. Но так было ровно до того, как к ней не подключились слова. Если бы ему предложили выбрать наиболее подходящий для неё месяц, Кадзуха без раздумий назвал бы «август». Под звонкую аккомпанировку струн укулеле молодая девушка с грустью вспоминала время, когда жизнь дарила ей положительные эмоции.
I think back to when
(Я вспоминаю времена, когда)
Life was good, I was content
(Жизнь была хорошей, я была довольна)
But it's been so many years
(Но прошло так много лет)
I can't remember how it feels
(Я не могу вспомнить, каково это)
Сердце дрогнуло, а нервный узел внутри начал с большей силой затягиваться. Строчки сменяли друг друга, повышая градус нарастания необъяснимой тревоги.
I'll die anyway
(Я всё равно умру)
I'll die anyway
(Я всё равно умру)
I'll die anyway
...Я всё равно умру
Кадзуха поставил проигрывание на паузу и выключил телефон. Опасения вновь к нему вернулись и прилипли к телу, более не желая покидать. На секунду взгляд упал на тусклый экранчик красного браслета, болтающегося на запястье.
«Надеюсь, с тобой и правда всё хорошо».
***
В просторном университетском коридоре образовалась толпа напротив одной из широких дверей. Преимущественно она состояла из двоечников и людей со слабой нервной системой.
— Нет, нет, нет! Я точно не сдам! Можно уже писать завещание?!
Высокий мускулистый парень вертелся на месте и паниковал громче остальных, выглядя при этом, как ребенок, который получил плохую оценку за контрольную и ждал возвращения родителей с работы.
— Да успокойся ты! — строго отчитала его подруга. — От идиотизма ещё никто не умирал. В худшем случае пересдашь потом.
— Нет! Эта ведьма с меня шкуру спустит, а я хочу жить!
Он ходил из стороны в сторону, постоянно натыкаясь на тех, кто просто стоял в стороне и повторял материал. Большинство из них тоже волновалось, но выражало эмоции более пассивно. К примеру, девушки, стоявшие у окна, в спешке перебирали огромные папки с конспектами, парни неподалёку от них пытались искать ответы в интернете, (но по их разочарованным лицам становилось ясно, что подобную муть в интернете не найдёшь), один уникум вообще обставил себя иконами и читал шёпотом молитву. В принципе, он даже выглядел адекватнее многих на этом параде безумия.
— Может, кто-нибудь глянет, что там? Мона уже долго не выходит. Вдруг преподша её убила уже! — не унимался паникёр. Вроде бы его звали Итто.
— Не надумывай себе. Сейчас она выйдет, и сам спросишь у неё, как прошёл экзамен.
— Но я не могу ждать! Это невыносимо!
Вдруг из неприметного угла прозвучал усталый голос одного из студентов, который до этого просто сидел на лавочке и читал книгу (точнее пытался):
— Ладно, я посмотрю, только замолкни.
Итто радостно подпрыгнул на месте, после чего схватил его за запястье и начал сильно трясти.
— Да, да, давай! Дружище, ты мой спаситель!
Скарамучча фыркнул и стряхнул с себя руку. Ему не особо было интересно в этом участвовать, но вопли под ухом сильно отвлекали от чтения. Ему даже не нужно было сегодня ничего сдавать. Просто профессор Фарузан оказалась занятой фифой, поэтому она не дала ему возможностей прийти на консультацию в другое время, когда у её кабинета не толпилась куча пересдающих и прогульщиков, которым нужно было закрывать долги. Впрочем, сам Скарамучча сейчас не сильно от них отличался.
Он подошёл ближе к приоткрытой двери, приложил ухо к гладкой поверхности и прислушался.
«Тихо».
Странно. Обычно процесс сдачи экзамена проходил более живо. Время на подготовку явно уже закончилось, но почему не слышно голосов? Может, преподавательница на самом деле решила устроить разовую казнь?
Скарамучча наклонился, заглянув в зазор между стеной и дверью. К его удивлению, реальность в своей сюрреалистичности ушла ещё дальше, чем воображал его мозг.
«Что за хрень!?»
В глубине аудитории за широким деревянным столом было пусто. Преподавательница сидела за партой-трибуной рядом со сдающей экзамен девушкой. И всё бы ничего, но серьёзностью их взаимодействие даже не пахло. Обе выглядели расслабленными и весело переговаривались, пока Мона перетасовывала на столе колоду с большими картами. Затем она выложила их в ряд, а профессор Фарузан вытянула несколько штук поочерёдно, параллельно обмениваясь улыбками со студенткой.
«Эта карга умеет улыбаться!?»
Спустя примерно полминуты девушка убрала карты в карман наплечной сумки, а преподавательница сделала пометку в её зачётной книжке и отпустила ученицу в коридор. Скарамучча еле успел отпрыгнуть от двери, чтобы не быть ей пришибленным.
— Ну что? Завалила, да? — обеспокоенно подскочил с вопросом Итто.
— А? Да нет, у меня «отлично», — ответила Мона и в качестве доказательства открыла свою зачётку под удивлённые возгласы собравшихся.
— Вот кто настоящая ведьма! — прокомментировал кто-то.
Скарамучча тоже не сдержался и выругался вслух:
— Да это же пиздец какой-то! Она серьёзно поставила тебе пятёрку за карточное гадание?! За эту чушь?!
Если в реальности всё было так просто, то ему точно стоило принести с собой на защиту курсовой сборники гороскопов.
Мона обернулась в его сторону и сказала с заносчивым тоном:
— Не зуди по поводу того, чего не понимаешь. Если не веришь, могу тебе погадать, сам убедишься в правдивости предсказаний. Только предупреждаю: Карты Таро — вещь серьёзная. Не все способны их освоить или правильно понять.
Он был раздражён, но попытался не превращать разговор в скандал:
— На слабо меня взять пытаешься?