Глава 7. Самоистязание (1/2)
Внезапная груда снега, обрушившаяся на голову, изгнала из неё все неприятные воспоминания. Скарамучча застыл с тупым взглядом, всё ещё сидя на ледяном асфальте.
— Ой! — Кадзуха ойкнул и отпрыгнул назад, тоже не ожидавший подобного развития событий.
Обернувшись, практически погребённый под снежными хлопьями Скарамучча обнаружил перед собой группу детей дошкольного возраста, которые активно дурачились, поочерёдно дёргая ветки хвойного дерева. Теперь причина внезапной лавины сразу стала понятна.
Он высунул язык, выплёвывая хлопья снега, случайно попавшие в рот, и параллельно размышляя о возможном убийстве парочки малолеток. Вновь встав на ноги, Скарамучча первым делом направился к резвившейся неподалёку компашке.
— Слышь, мелюзга, ещё раз что-то подобное учудите, будете друг друга по кусочкам собирать!
Самый активный ребёнок, который больше всех носился, сначала вздрогнул от настигнувшего его грозного крика, но как только повернулся на голос, тут же свалился в сугроб, громко хохоча.
Кадзуха тоже подошёл, взволнованно наблюдая за происходящим. Он дёрнул знакомого за плечо.
— Не горячись так, пойдём скорее.
Похожий теперь на пасхальный кулич с большим количеством глазури, Скарамучча гневно отпихнул его и намеревался продолжить шумно возмущаться, как вдруг новая волна лавины грузно рухнула на голову, чуть не сбив с ног. Но на этот раз пострадали оба.
Дети напоследок одарили их коллективной насмешкой и стремительно скрылись за стволами деревьев.
— Отвратительно, — процедил Скарамучча, понимая, что его только что унизила толпа мелкоты.
Потом он повернулся в направлении своего попутчика, который тоже стал жертвой завала, и не смог сдержать смех.
Кадзуха неуклюже стоял, покрытый снегом с ног до головы. На бровях нависали крупные комки размером с монету, а волосы на макушке были присыпаны ещё более обильно и несуразно торчали из-под шапки. Ярко-красные глаза округлились в недоумении после того, как Кадзуха услышал подле себя гомерический хохот, и с каждой секундой эта его эмоция лишь усиливалась.
— А-ха-ха-ха-ха, прекрати так смотреть, это невозможно просто!
Когда Скарамучча вдоволь нахохотался, он наконец заметил любопытствующий взгляд, внимательно изучавший его лицо, и, к своему удивлению, ощутил неловкость от его пронзительности.
— Чего пялишься?
Кадзуха спокойно и абсолютно искренне проговорил:
— Просто подумал, что тебе идёт улыбка.
Кажется, холодный ветер повторно опалил лицо, заставив щёки полыхать.
Скарамучча отряхнулся, поднял с земли погребённый под снегом коричневый рюкзак, натянул на всё ещё мокрую голову капюшон и вернулся на асфальтированную дорожку. Кадзуха пошёл следом.
К концу длинной тропы ряды из деревьев начали редеть, и вскоре из-за крон выглянуло солнце. Теперь, несмотря на всеобщую зябкость, тело немного ощущало тепло. Хотя, возможно, дело было не только в утренних лучах.
Задумчивый взгляд вскоре снова остановился на румяном лице. Сейчас оно выглядело особенно мило, наполовину скрываясь под лохматой светлой чёлкой и украшенное длинными полосками ресниц, на которых всё ещё маленькими искорками сияли снежинки. Возникло спонтанное желание протянуть руку и аккуратно смахнуть их, но Скарамучча с усилием сдержался, всё ещё храня уже изрядно замёрзшие ладони в карманах.
А ведь они познакомились только месяц назад. Однако с момента последующих встреч в кофейне и в университете он каждый раз чувствовал, как его сердце предательски клокотало и выскакивало из груди от радости, когда рядом звучал этот ровный голос, несущий в себе добродушие и свет. Как назло, Скарамучча не мог сохранять ясность ума в такие моменты, и часто вёл себя необычайно глупо, что никогда раньше за собой не замечал. По правде говоря, это напоминало какую-то странную неизученную болезнь, но истинная причина была куда прозаичнее.
«И как я на такого болвана залип?»
Он действительно не понимал, как так получилось. Они всего лишь пару раз успели встретиться и поболтать о всякой ерунде. Всё! Ну и разок попили у него дома кофе. Но не могло же это стать источником неожиданно возникших чувств? Неужели, чтобы украсть его сердце, достаточно лишь одного крепкого эспрессо и вырезанной из бумаги снежинки?
Взгляд продолжил изучать внешность объекта своей внезапной симпатии, пока разум погружался в новые бессвязные мысли, но неожиданно Кадзуха резко остановился. Скарамучча мысленно перекрестился в момент, когда в паре сантиметров от его лица застыл ствол очередной сосны.
— Ты чего так резко затормозил? Впереди же дорога ещё, — он пытался не подать виду, что эта внезапная остановка застраховала его лицо от становления кровавой кашей.
Кадзуха посмотрел на него и махнул рукой в сторону какого-то продуктового, расположенного у края дороги. Совсем около выхода из парка.
— Слушай, мне тут надо в магазин быстро забежать, — он слегка замялся, — как ты на это смотришь?
— Да вообще плевать, забегай куда хочешь, — Скарамучча ответил расслабленно, — вот только я с тобой не пойду.
— А? Почему? Ты не замёрзнешь?
«Почему тебя это вообще волнует?»
Скарамучча скрестил руки на груди, спрятав ладони в подмышках.
— Не люблю столпотворения народа, особенно в душных помещениях. А холод переживу как-нибудь, — насчёт последнего он не был так уверен, но считал это всё равно лучшим из возможных вариантов.
— Может, хоть внутрь зайдёшь и в уголке постоишь?
«Ага, чтобы совсем сгореть нахуй от нахождения рядом с тобой! На улице я хоть свалить легко могу».
— Нет. Да и вообще, тебе стоит меньше беспокоиться о посторонних людях.
Кадзуха мгновенно притих и оставил уговоры.
— Ладно, — ответ прозвучал как-то безрадостно, — тогда, надеюсь, что тебе не придётся долго ждать.
Он слегка потоптался на месте, а потом развернулся и пошёл к магазину.
«Да и с чего ты взял, что я настолько хилый, что и пары минут на улице не простою?!»
Оставшись один, Скарамучча после непродолжительных мысленных ворчаний решил расположиться у ограждения крохотного мостика, который являлся продолжением аллейной дороги.
Облокотившись на металлическую трубу сомнительной прочности, он глянул вперёд. Внизу под мостом пролегала маленькая речка, выведенная искусственно. Сейчас она представляла собой лишь неглубокий замёрзший овраг. Хоть Скарамучча и не любил часто покидать дом, он подумал, что хорошим решением будет прийти сюда летом. Природа точно преобразится ближе к июлю-августу и станет выглядеть приятнее, когда солнце растопит бесцветное покрывало, накрывшее землю.
Также внимание привлекал здешний лес, находившийся вдалеке от людной тропы. Подняв голову, можно было увидеть густую полосу из многочисленных хвойных деревьев, постепенно становившуюся всё гуще с каждым метром. Скрюченные ветки выглядели зловеще, напоминая искорёженные костлявые лапы неизвестных зверей, а сама чаща вдалеке высилась мрачной и загадочной. Интересно, если там заблудиться, получится найти выход самостоятельно?
Вдруг картинка в голове резко переменилась. Заснеженные крючковатые палки, спрятанные под белой простынёй, превратились в вяло свисающие веники с пучками разноцветных листьев. Импровизированные тропки с глубокими следами от сапог обрели вид грязных дорожек с яркими контрастными пятнами из остатков недавнего листопада, а также множеством неглубоких луж. Дождь лишь начинал постепенно накрапывать, оставляя на асфальте характерные расползающиеся круги. Запахло сыростью.
Но возник и ещё один запах, едва уловимый. Он смешался с рыхлой землёй, застыл ненадолго в воздухе, а потом тут же был смыт новым потоком падающих капель. Яркий с металлическим привкусом.
Скарамучча нервно сглотнул подступившую к горлу тошноту.
Через пару секунд за спиной послышался негромкий хруст снега и доброжелательный голос:
— Ой, кажется, у тебя снег на затылке остался. Не двигайся, я сейчас стряхну.
Ладонь прикоснулась к взъерошенной голове, намереваясь убрать с неё снежную пудру, но, к неожиданности, лишь ощутив касание, Скарамучча рефлекторно дёрнулся, грубо оттолкнул от себя приблизившуюся ладонь и заслонил затылок руками.
На лице Кадзухи, которое обычно не выражало отрицательных эмоций, в этот раз отразилась смесь ужаса и недоумения.
— Ты... Скар, что с тобой?
Грудь резко вздымалась и опускалась, а частый пульс отдавал в висках. Скарамучча сглотнул нервный комок и повернулся к Кадзухе лицом. Страх моментально сменился яростью.
— К чёрту тебя! Прекрати, блять, так делать! — голос звучал более низко, чем обычно. — Можно было голосом окликнуть, если подошёл!
— Так я ведь окликнул...
Кадзуха казался до жути встревоженным и напуганным не меньше его самого. Увидев виноватые метания в коралловых глазах, Скарамучча немного пришёл в себя.
— Эх, видимо, мне стоит быть более внимательным. Прости, погорячился.
— Я не думаю, что тебе стоит просить прощения. Ты уверен, что ничего страшного не произошло? Если что-то не так, я могу помочь...
Из-за стыдливого ощущения собственной уязвимости Скарамучча решил поскорее отвязаться от вопросов и предложенной помощи.
— Нормально всё, блин, закрыли тему! — он опять неосознанно повысил голос. — Меня бесит твоё вечное псевдо беспокойство.
Кадзуха замолк и застыл на месте, затем постоял немного и также молча отступил в сторону на пару шагов.
— Давай, пошли уже, а то лекции свои пропустишь или чё там у тебя? — Скарамучча отошёл от ограждения с чётким намерением продолжить путь.
Он знал, что это были не те слова, которые стоило говорить вслух, и даже немного почувствовал несвойственный себе стыд, но жалость по отношению к себе терпеть было ещё более невыносимо. Уж лучше пусть Кадзуха считает его злобным и неустойчивым, чем слабым и убогим.
Скоро дорога закончилась и привела их прямо к порогу университета. Парни быстро зашмыгнули внутрь. Скарамучча на несколько секунд остановился в проходе, потирая окоченевшие ладони.
— Ух, как же достал холод. Наконец-то согреться можно, — потом он заметил, что Кадзуха начал снимать перчатки со своих рук, чтобы вернуть. — Не-не-не-не, их ты себе оставь, домой ещё возвращаться будешь.
— Но ты ведь...
— Завались! И не стой столбом, иди пока куртки в гардероб сдай!
Он вручил ему в руки свой пуховик и отошёл в сторону, чтобы откопать в своём рюкзаке студак. Разобравшись с турникетом и одеждой, они вскоре оба направились к лестнице, сопровождаемые непонимающим взглядом гардеробщицы, которой внезапно передали две насквозь мокрые куртки.
Пока они поднимались по ступенькам, Скарамучча заметил, что Кадзуха казался каким-то расстроенным и держался от него на умеренном расстоянии. Это выглядело странно, но напрямую спрашивать о подобном, наверное, было ещё страннее, поэтому Скарамучча ничего не сказал.
Чуть позже они разминулись: Кадзуха направился наверх к кабинету истории, а он спустился вниз, чтобы самоотверженно прогулять физкультуру, сидя в библиотеке.
Только после повторного попадания на первый этаж пессимистичные домыслы начали опять терроризировать мозг.
«Что же произошло?»
Они по факту были друг другу никем. Просто два студента, которые учились в одном университете и несколько раз встречались вне учёбы при случайных обстоятельствах. Скарамучча знал, что Кадзуха со всеми довольно приветлив и мил, поэтому всегда считал его отношение просто проявлением банальной вежливости, которая была ему присуща.
...Но, когда они зашли в здание, возникло ощущение, что Кадзуха чем-то огорчён или даже разочарован. Неужели он обиделся из-за его реакции в парке? Скарамучча выглядел так неискренне, когда извинялся? Или за это время успело случиться что-то ещё, что он умудрился пропустить?
«Видимо, я так и не научился общаться с людьми», — Скарамучча опечаленно вздохнул.
Время идёт, а он продолжает своим поведением отталкивать от себя окружающих.
«М-да, я бы тоже расхотел разговаривать с таким мудаком, как я».
Добравшись до конца коридора, Скарамучча зашёл в библиотеку. Сейчас там и так находилось много народу, поэтому его появление не привлекало к себе особого внимания. Он привык там отдыхать во время некоторых нудных пар, а ещё почти сразу же смог найти общий язык с работниками, когда помог однажды им с сортировкой книг, поэтому, можно сказать, он был здесь желанным гостем. Да и почитать брал довольно часто, несмотря на то, что поступил сюда всего полгода назад.
Пройдя мимо столпотворения студентов, которые сидели и готовились к учебе, Скарамучча ушёл в самый дальний угол, схватил с полки первую попавшуюся на глаза книжку и плюхнулся в мягкое кресло-мешок.
Книга оказалась учебником по социологии, его профильному предмету. Забавное совпадение.
Он ещё с детства любил штрудировать различный нон-фикшн и так называемую «умную» литературу. И это даже была не попытка выпендриться и показать себя всезнайкой, просто у его тёти дома находились исключительно такие книги. Поэтому, когда ему удавалось вырваться из родительского дома в гости к ней, он мог отвлечься за чтением этой «нудятины», которая со временем стала казаться ему интересной.
Пролистав пару страниц, Скарамучча понял, что ничего нового в этой книге для себя не найдёт, поэтому скоро со скукой её закрыл. Да и не сказать, что социология ему сильно нравилась. По факту, это направление было выбрано спонтанно и даже не им самим. Ему было не важно поступление. Радовало уже то, что он мог просто жить вдали от дома, не парясь о прошлом... по крайней мере, большую часть времени.
Вскоре этот учебник заменил другой, с куда более привлекательным содержанием. Поразительно. Как в их корпус вообще попало пособие по криминалистике? Может, его оставил кто-то из студентов?
В конце концов, Скарамучча увяз в процессе изучения и не заметил, как провёл за чтением порядка полутора часов.
Когда текст уже начал физически утомлять, он отложил книгу обратно на полку и намеревался пойти домой, но по пути вдруг заметил за столом в читальном зале знакомый силуэт. Да, этот неряшливый хвост и красную прядку на чёлке он ни с кем не мог перепутать.
Скарамучча подорвался, чтобы подойти и поздороваться, но, вспомнив его сегодняшнюю отстранённость, быстро передумал. Хотя размышлять об этом, стоя посреди зала, в котором все в основном сидели, тоже было не самым умным решением. Вместо тихого побега вышло так, что знакомый первый его поприветствовал.
— Привет. Не думал, что ты тут тоже будешь.
«Аналогично».
Скарамучча почувствовал себя неуютно, но всё равно приблизился.
— Хах и правда неожиданно, — из себя получилось выдавить только коротенький смешок.
Сейчас Кадзуха смотрел на него, как обычно, по-доброму, с нежной улыбкой. Понемногу нервный комок начал заменяться спокойствием.
— Любишь читать?
— Да, немного, — Скарамучча кивнул. — А ты сейчас решил домашкой заняться?
— Не совсем, — Кадзуха накрыл пурпурным рукавом кофты тетрадку, которая всё это время лежала перед ним на столе. Действие выглядело максимально подозрительно.
— Что это?
— Ничего интересного, просто заметки.
— Ты что-то сочиняешь? Дай посмотреть.
— А... ну...