Глава 6. Недосказанность (2/2)

— Я просто убрал её на балкон, чтобы табаком не несло.

«И вообще, какого хрена ты вещи в моём доме разглядываешь?!»

— А, понятно, — Кадзуха содрогнулся от морозного воздуха. — Тебе, кстати, не холодно? Может, обратно в университет вернёшься?

— Всё нормально, иди на учёбу, я тут останусь, — Скарамучча не мог выносить его присутствия рядом слишком долго, тем более в подобной обстановке. Узкое пространство между домами вообще не способствовало улучшению коммуникации.

— Хорошо, — Кадзуха ответил ровным тоном, а после навалился на соседнюю стену, — тогда я тоже здесь побуду.

— Издеваешься?

— Нет.

Скарамучча начал в душе нервно посмеиваться с этой ситуации.

«Ты смерти моей хочешь, походу».

Не успел он вдоволь насладиться своим незавидным положением, как вдруг услышал со стороны улицы громкий детский плач. Оба озадаченно переглянулись. Пожав плечами, Скарамучча убрал зажигалку в карман, подхватил рюкзак с земли и вышел из затемнённого узкого пространства вместе с Кадзухой.

За переулком первым делом показалась широкая асфальтированная дорога, во всю покрытая слякотью. В одном из углублений, оставленных автомобильными шинами, лежал сплющенный предмет из ткани неизвестного происхождения, а рядом с ним стояла маленькая девочка, примерно лет семи, заливаясь горькими слезами. Взрослых поблизости не наблюдалось.

Кадзуха первый подошёл к ней.

— Что такое случилось? Ты потерялась? — он говорил мягко и ласково. Стоит заметить, у него это получалось хорошо.

Малышка чуть стихла, утёрла слёзы рукавом розовой курточки и печально посмотрела на него.

— Моя кукла... — она указала пальчиком в кучу грязного месива, — моя кукла упала под машину и... и порвалась...

Объяснение закончилось новым жалобным хныканьем.

Кадзуха приблизился к пострадавшей игрушке и осмотрел. Пёстрые ткани кукольного платья были безбожно смяты и превращены в непонятное оборванное нечто, а у самого плюшевого тельца оторвалась голова и одна рука. Как только он аккуратно поднял игрушку из грязевого болота, стало окончательно ясно, что восстановлению эта вещь уже не подлежит. Картина нарисовалась удручающая.

— Прости, я не уверен, что её ещё можно починить.

Девочка с горечью оглядела останки своей когда-то горячо любимой куклы и разревелась пуще прежнего.

До этого момента Скарамучча просто стоял поодаль и молча наблюдал за развернувшейся ситуацией, но сейчас неожиданно вспомнил о вещи, которую утром случайно взял с собой.

«Ненавижу смотреть на чужие слёзы».

Расстегнув молнию рюкзака, он выудил оттуда бежевый тканевый мешочек.

«Ну, зато выбрасывать не придётся...»

Затем он также приблизился к плачущей девочке, присел на корточки и протянул ей вещицу.

— На, возьми, — Скарамучча старался говорить дружелюбно и спокойно, но получалось у него это значительно хуже, чем у Кадзухи. — он, конечно, не новый, но будет всё равно посимпатичнее твоих тканевых огрызков.

Малышка опять вытерла слёзы и настороженно взяла в руки мешочек. Открыв его, она обнаружила внутри розового котёнка с чёрными глазами-бусинками, сшитого из мягкого фетра. Игрушка была изрядно потрёпана: все её бока покрывали многочисленные кривые стежки и разноцветные заплатки. Очевидно, что когда-то она подверглась серьёзному ремонту.

Несмотря на поношенный вид неожиданного подарка и холодный тон дарителя, девочка обрадовалась. Наконец-то слёзы на её лице сменила улыбка.

— Спасибо большое, дядя, он очень красивый!

«Какой я тебе, блять, дядя?! Мне недавно только восемнадцать исполнилось!»

Вслух Скарамучча сухо произнёс:

— Пожалуйста.

На прощание девочка кивнула и в вприпрыжку куда-то убежала. Когда её силуэт испарился в густоте многоэтажной застройки, Кадзуха поднял на него взгляд, выражавший недоумение.

— Да чё ты так пялишься? Просто старую вещь решил сбагрить, ничего особенного.

— Скар, ты и правда странный, — усмехнулся он и отнёс испорченную куклу в мусорку, стоявшую неподалеку.

Вернувшись, Кадзуха посмотрел на свои руки и огорчённо вздохнул:

— Эх, испачкались.

Грязные перчатки были аккуратно сняты и запихнуты в один из карманов серой наплечной сумки. А дальше он просто стоял в растерянности, потому что мест, куда можно было бы засунуть мёрзнущие руки, в его пальто не наблюдалось.

— Держи, чистюля, — язвительно выдал Скарамучча и кинул ему свои перчатки, которые благополучно успел стянуть, пока Кадзуха маялся, чтобы сильнее себя не запачкать. — Чего ты опять на меня, как на больного смотришь? У меня карманы хоть есть.

— Спасибо, — Кадзуха слегка кивнул.

— Ну, — Скарамучча подхватил рюкзак и повесил одной лямкой на правое плечо, — теперь можно идти.

— Куда?

— Не тупи, в универ, конечно! Сам же хотел меня обратно затащить. Мне это нахер не надо, но тебе, видимо, принципиально зубрёжку не пропускать.

Кадзуха лишь издал понимающее «А!» и, нацепив на руки чужие перчатки, потопал следом за их владельцем.

— Слушай, по поводу того, что я сказал в коридоре... — по пути Скарамучча всё же решил поднять неприятную тему, которую до этого так старательно избегал. — Ты это... не подумай, я не какой-то там мизантроп и что-то такое, просто...

— Ничего, можешь не объясняться, — Кадзуха спокойно прервал его. — Хоть я действительно не знаю, что заставило тебя так говорить, но ты по-прежнему не похож на бессердечного человека.

Скарамучча замолк. Он не знал, как реагировать на подобное замечание. Ему стало мерзко от самого себя.

— Почему ты продолжаешь возиться со мной? — он опустошённо оглядел ряды заснеженных деревьев, посаженных вдоль парковой аллеи.

Вроде котёнок уже благополучно обрёл дом, а замена шапки, пускай и сомнительная, также была вручена. Так зачем Кадзуха всё ещё обращает на него внимание?

— Сам не знаю. Возможно, ты мне напоминаешь кое-кого, с кем я был близко знаком раньше.

Не такой ответ Скарамучча ожидал услышать. Он усмехнулся:

— Удивительно. На свете есть ещё такие же придурки, как я?

— Нет, таких как ты я ещё не видел, — ответ прозвучал немного насмешливо. — Но всё же, мне кажется, у вас есть схожие черты.

Закончив фразу, Кадзуха расплылся в улыбке.

— Идиот, — тихо буркнул Скарамучча, отвернулся и зарылся лицом в искусственный мех пуховика.

Кадзуха только громко рассмеялся. Однако его смех быстро прервался.

— Ай, чёрт!

Скарамучча неуклюже оступился и упал, поскользнувшись на ледяной корке. Удар о землю заставил его зажмуриться.

— Всё хорошо?

Вновь открыв глаза, он ощутил дежавю.

Его встретила та же самая фраза и полный беспокойства взгляд, как в их первую встречу.

Взгляд, образ которого прошлой ночью возник у него в голове.

Кажется, он наконец кое-что осознал.

***

«Что же я делаю не так?» — пронеслось в голове, когда до края оставалось всего пару метров.

Ледяной воздух со всей силы бил по лицу, крупные хлопья снега суетливо кружили в воздухе и падали на меховой ворот куртки, иногда сыпясь за шиворот. Это немного отрезвляло, но разум всё равно находился в подобии тумана.

Подумать только, начало новой жизни уже было положено, а старые раны вместо того, чтобы затянуться, решили разболеться ещё сильнее.

«Ненавижу!»

Он с силой пнул ком снега, скопившийся на кирпичном ограждении, а после ещё некоторое время наблюдал за тем, как тот безысходно летел с крыши.

Хотелось также. Просто рухнуть, чтобы в моменте всё оборвалось. Ещё один шаг.

В висках пульсировало, а руки слабо подрагивали. Наверняка виной этому послужил холод. Скарамучча невольно взглянул на освещённую фонарями улицу.

Это было ошибкой.

Он слегка пошатнулся и отпрянул назад. Как бы пелена безысходности и одиночества не поглощала, страх сейчас всё ещё ощущался сильнее.

Ладонь медленно дотронулась до щеки.

«Горячо...»

С осторожностью, но он снова посмотрел вниз. Вдалеке виднелась заснеженная дорога со свежими следами от автомобильных шин. Улица выглядела тихой и безлюдной. Казалось, одного маленького шажка будет достаточно, чтобы навсегда раствориться в бездонной пучине.

Скарамучча невольно представил себя лежащим на промёрзшем асфальте в луже собственной крови, но так и не понял, какие эмоции испытал по этому поводу.

«Интересно, как скоро обо мне вспомнят?»

Это была не попытка привлечь к себе внимание, а панихида по его тщетным поискам. По факту ответ на вопрос не имел значения. За столько лет он полностью убедился, что рядом не осталось людей, кто стал бы горевать по нему.

Конечно, поступать так — эгоистично, но он ведь сам навлёк на себя эти проблемы. Смысл отрицать очевидное сейчас, когда до конца остался лишь шаг?

Скарамучча тяжело вздохнул и спрятал руки в карманы, дабы угомонить дрожь.

«А я ведь даже кота не покормил. Как раньше был полнейшей мразью, так ей и остался...»

Воспоминания о новоиспечённом домашнем питомце рассеяли туман в голове и открыли вид на ещё один образ — встревоженного светловолосого юношу, что держал его руками за грудки, вытаскивая из кучи снега. Стук сердца на мгновение прекратился.

Мотнув головой, он попятился и обессиленно опустился на землю, оперевшись спиной на твёрдые кирпичи.

Мокро.

Холодно.

Жутко.

— Ах-ха-ха, вот я неудачник, даже умереть нормально не могу, — Скарамучча громко рассмеялся, а после процедил сквозь зубы. — Позорище!

Он крепко обхватил трясущиеся руки, будто пытался расцарапать их сквозь плотную ткань куртки. Он ненавидел их. Каждый оставленный след говорил о его слабостях, которые так и не вышло преодолеть. Каждый отмерший участок кожи служил напоминанием о его вине. Каждая навязчивая мысль снова повторить это разъедала разум изнутри подобно серной кислоте.

Белые крупицы, не переставая, приземлялись на землю, заполняя собой свежие следы от подошвы потёртых ботинок. Ветер чуть ослаб, или, возможно, просто перестал ощущаться. Чёрно-синее небесное полотно накрывало собой безграничное пространство над головой. С высоты во мраке виднелась лишь маленькая скрученная фигура, одиноко сидящая в снегу, прислонившись спиной к кирпичному ограждению.

Человек, чья судьба ещё пару мгновений назад казалась предрешённой.