9.1 Фундамент Будущего (1/2)
30-й день 1-й луны, 237 года З.Э. Дол Гулдур.
Эти булыжники над ним насмехались.
Гарри в задумчивости прохаживался по своей мастерской, время от времени бросая напряжённый взгляд на сальные чёрные камни, разложенные на столе.
После их возвращения из Стигая он отправился проверить Морской Трон на Железных островах и основание Высокой Башни в Просторе. Трон действительно оказался из того же камня, а вот основание Высокой Башни — нет. По цвету такое же чёрное, но сделано из камня обычного.
Затем он с помощью Стеклянной Свечи обследовал северные районы Соториоса в поисках Йина. Давно заброшенный город, как и говорила Мелисандра, оказался целиком построен из чёрного камня, а по ходу дела он также обнаружил неожиданный бонус на Острове Жаб — огромную и на вид злобную статую жабы, высеченную из этого же материала.
Он взял образцы из всех этих мест, и теперь у него на столе лежала коллекция таинственных чёрных камней, которые никак не хотели выдавать свои секреты.
Насколько он мог судить, камни были одинаковыми независимо от того, откуда их взяли.
Диагностические заклинания не принесли никаких результатов, каждый раз лишь выплёвывая в ответ что-то вроде «Ошибка: Неизвестная ошибка!»
Наука его тоже подвела. Он не мог определить химический состав, какие бы методы ни использовал. Взглянув на обломок под микроскопом, он узнал лишь, что тот неестественно гладкий.
Как будто камень активно сопротивлялся попыткам разгадать его природу.
Однако кое-что ему всё же удалось узнать.
С ним оказалось безумно легко работать. Приложишь резец, и камушек всегда сломается с минимальным усилием и именно так, как ты хотел. На нём никогда не появлялось трещин или нежелательных сколов, и даже начинающий каменщик мог создать из него великолепные изделия.
А придание ему формы с помощью магии выходило ещё проще. Несмотря на увиденные им свойства в Стигае, магия трансфигурации не требовала особых усилий и заставляла камень менять форму по подсознательной прихоти заклинателя. Если не обращать внимания на неприятные ощущения, то получался идеальный строительный материал.
Но так было только до тех пор, пока ты хотел из него что-то сделать. Попытаешься уничтожить, и он внезапно отказывался сотрудничать. Его можно было разбить на куски, но ни одно из применённых средств не могло причинить камню настоящего вреда.
Но самое удивительное тут то, что отдельные куски сплавлялись обратно, если находились в непосредственной близости друг от друга. Это объясняло, почему всё, что было сделано из этого материала, казалось невосприимчивым к разрушительному воздействию времени, но порождало множество новых вопросов.
Ни Старые Боги, ни Матерь Ройна не смогли рассказать ему ничего такого, чего бы он уже не знал сам. Булыжники ощущались неестественными, вызывали у них смутное чувство дискомфорта, и «пожалуйста, не мог бы ты убрать их подальше».
Единственное, в чём Гарри был почти уверен, так это в том, что они только выглядят как камни, но на самом деле камнями не являются. Растения и животные не стали бы избегать его как чумы, будь это камни обычные.
Он перестал вышагивать по комнате и навис над столом, глядя на аккуратно разложенные образцы и сосредоточив на них всё своё внимание.
И ничего. Ни шёпота присутствия магии или памяти — того, что должно иметься у всего органического и неорганического, и того, что должно иметься у всего, что имеет душу.
Гарри не верил, что у них нет души. Они существовали, а следовательно, душа должна быть. Однако он мог поверить, что они существовали за пределами его понимания и поэтому обладали «голосом» с такой «частотой», которую он не мог «услышать».
— Я тебя разгадаю, — пригрозил он. — Возможно, на это уйдут десятки или даже сотни лет, но я тебя разгадаю.
Камни эта угроза не впечатлила.
А через минуту в комнату заглянула Луна.
— Ты уже готов? — спросила она с надеждой. — С камнями ты и потом можешь поиграть, тебя Хала ждёт.
— Иду, — сказал он, закатив глаза в лёгком раздражении.
«Спрашивает, готов ли я, когда женщины сами вечно не могут вовремя собраться. Некоторые вещи никогда не меняются».
***
Отъезд Гарри и Халы на свидание/романтическую прогулку должен был быть встречен улыбками и добрыми пожеланиями, но, когда в деле замешаны маленькие дети, без суеты мало что обходится.
Дети плакали и умоляли взять их с собой, и потребовалось добрых полчаса, чтобы уверить встревоженных малышей, что отсутствовать они будут недолго и совсем скоро отправятся в путешествие вместе.
Но больше всего расстроились не дети. О нет, эта сомнительная честь выпала Эш.
— Я уже говорил, на юге для тебя будет слишком жарко, — сурово сказал Гарри, уже в пятый раз. — Ты там будешь страдать.
Огромная хищница проигнорировала его и попыталась втиснуться на Облако Нимбус.
— Эш... — прорычал Гарри, хватаясь за шерсть на шее лютоволчицы. — Перестань хуёвничать.
Эш упрямо зарычала в ответ и стряхнула его руку.
— Мы ненадолго, — попыталась образумить её Хала.
Эш издала необычный скулящий звук и посмотрела на своего человека щенячьими глазками.
— Может, нам проще взять её с собой? — начала прогибаться Хала.
Гарри порывисто выдохнул и окинул неожиданно самодовольную лютоволчицу злобным взглядом.
— Ты об этом ещё пожалеешь.
Эш высунула язык и радостно запыхтела.
***
Несколько часов спустя. Пляж в южном Дорне.
— Здесь пиздец как жарко! — воскликнула Хала со смесью недоумения и дискомфорта.
Эш жалобно заскулила, пыхтя в попытке охладиться.
— А я тебя предупреждал, но ты всё равно настояла на том, что хочешь отправиться «как можно дальше на юг», — весело заметил Гарри.
— Я не думала, что тут будет так плохо! — пожаловалась она. — Должно быть, это самое жаркое место в мире.
— Не, бывают и пожарче, — обыденно ответил он. — С одной стороны, сейчас ещё весна, так что пика жары мы пока не застали. А с другой, мы можем отправиться ещё дальше на юг, хотя на Летних островах жара совсем другая.
— Совсем другая?.. — Хала покачала головой, видимо, решив, что спрашивать об этом не стоит. — Да неважно, просто поставь уже палатку, чтобы я могла спрятаться от этого ебучего солнца.
Эш ткнулась головой в его плечо и издала серию душераздирающего скулежа, очевидно отчаянно нуждаясь в убежище.
— Тупая волчица, я же говорил, что ты будешь страдать, — пробормотал Гарри и быстро установил палатку волшебника.
Эш сразу же забежала внутрь, а Хала и Гарри последовали за ней в несколько более сдержанном темпе.
Первое, что они увидели, войдя внутрь, так это то, как массивная лютоволчица открыла холодильник и просунула голову внутрь.
— Э, не пускай на еду слюни, — выругался Гарри, оттащил протестующую волчицу от холодильника и толкнул её к месту, где она обычно дремала. Затем он бросил ей несколько пакетов со льдом. — Вот, ложись на них.
Эш так и поступила: уложила свою огромную тушку на пакеты со льдом и довольно заурчала от успокаивающей прохлады.
Хала наблюдала за всем этим с весёлой ухмылкой. Не каждый день можно было увидеть столь свирепого лютоволка таким жалким.
Эш почувствовала злорадство своего человека и вся такая оскорблённая фыркнула, отвернув голову.
— Что ж... — начал Гарри, положив руку на плечо Халы, — жара тебя уже отпугнула или ты готова начинать?
Хала повернулась, чтобы встретить его весёлую ухмылку своим взглядом.
— Я справлюсь!
— Тогда раздевайся, сегодня ты у меня попотеешь, — ответил он, протягивая флакон с маслом для загара. Алхимия воистину была самым универсальным из всех искусств.
***
Вечером...
Хала вышла из палатки, укутавшись в одеяло. Волосы были ещё слегка влажными после душа, принятого чтобы смыть с себя океанскую соль. Вся нелепость наличия в палатке душа до сих пор её не отпустила, даже спустя почти целых три года, после того как она к нему привыкла.
Натерев всё её тело маслом, Гарри взялся за обучение Халы плаванию в океане. Ещё одна вещь, к которой ей оказалось трудно привыкнуть. Окунание в Студёное море можно было считать почти верной смертью, но здесь океан вышел просто приятным и освежающим. И даже тёплым.
А вода превращала жару из почти невыносимой в комфортную. Гарри даже познакомил её с чем-то, что он называл «солнечными ваннами», и она вынуждена была признать, что это доставило ей удовольствие. А масло превращало лучи палящего солнца в нечто приятное, а не болезненное.
«Хорошо без мехов», — усмехнулась Хала, подумав о своей бедной лютоволчице. У Эш шкура была невероятно густая, способная согревать её в суровом холоде Истинного Севера, но здесь, в Дорне, становилась пыткой.
Всё ещё ухмыляясь, она подошла к полотенцу, на котором загорала, и села, глядя на бескрайний океан. И ухмылка эта постепенно угасла, когда она погрузилась в созерцательное настроение.
Это место так сильно отличалось от дома. Вместо снега здесь повсюду песок. Невероятно горячий, сыпучий песок. Как эти два места могут быть такими разными? Когда она представляла себе юг, то думала, что чем южнее, тем больше зелени, но Дорн больше походил на высохший труп земли, с нещадно палившим на него жестоким солнцем. Сегодняшний день вышел весёлым и приятным, но Хала не была столь глупа и не думала, будто сможет выжить здесь без магии Гарри. Она предпочла бы тогда остаться за Стеной, а не здесь.
Из размышлений её вытащил севший рядом Гарри, такой же голый, как и она, и протянувший ей чашку с испускающей лёгкий пар коричневой жидкостью.