8.3 Красная Жрица и Город Теней (1/2)

Пребывание Мелисандры в Дол Гулдуре можно было назвать разочаровывающим.

К тому времени, как она добралась до башни, то уже была уверена, что Лорд Воронов не является союзником Великого Иного, лишь на основании информации, полученной от чёрных братьев, с которыми она общалась. Мнения о нём резко разделились, но все рассказы описывали человека, совсем не похожего на того, кто служит врагу. Бриден Риверс, в частности, был убеждён, что тот желает, чтобы его оставили в покое, а этот альбинос являлся одним из самых проницательных людей, с которыми она когда-либо сталкивалась.

Единственная проблема, которую она здесь увидела, — это отсутствие у того веры в Р'глора, но она уже задалась целью обратить его в истинную веру.

И всё пошло не так, как планировалось.

Гарри выслушивал её проповеди, что поначалу вселяло в неё надежду, но вскоре стало совершенно очевидно, что Р'глора он не примет. Зачастую он тыкал пальцем в дыры её проповедей, задавал сложные вопросы или просил разъяснений, которые она не могла предоставить. И по его глазам она видела, что слова до его сердца не доходят. Они не загорались огнём веры, а оставались расчётливо-холодными, как будто стоящий за ними разум разбирал всё, что она говорила, на части и изучал по кусочкам. Со временем она поняла, что именно так он и поступает.

Попытки произвести на него впечатление ничего не принесли. В магических искусствах он оказался куда более сведущ, чем она.

Одна из наиболее распространённых стратегий обращения непокорных людей заключалась в том, чтобы сначала обратить тех, кто находится рядом с ними, и позволить давлению окружающих смягчить упрямца. С таким намерением она и взялась за его женщин.

На Луну, как на его жену, пал жребий первой цели. К сожалению, эта женщина с порой мечтательными глазами послушала её всего несколько минут, а потом грустно покачала головой, сказала что-то о мозгошмыгах и ушла. Мелисандре приходилось сталкиваться с самыми разными реакциями на её попытки распространить учение Р'глора, но вот это стало самым оскорбительным ответом, которых она когда-либо удостаивалась.

Следующей в очереди стояла Адрастия, ибо Мелисандра заметила, насколько схожи они были. Женщина с Летних островов слушала, но в её глазах отражался такой же безжалостный расчёт, как и в глазах Гарри. Однако, если его взгляд был направлен не на неё, а на то, что она говорила, то взгляд Адрастии принадлежал опасной интриганке, прикидывающей, как лучше всего извлечь выгоду из твоей смерти или несчастья. С ней никакого диалога тоже найти.

Что касается матерей, подаривших Гарри детей… ну, вспоминая реакцию Халы, нос у неё до сих пор побаливал. И ей, конечно же, не разрешалось подходить к детям. На самом деле, ей вообще не разрешалось говорить о Р'глоре с кем бы то ни было.

Соблазнение провалилось ещё до того, как она к нему прибегла, и прояснилось это ещё во время одной из их бесед. Она превозносила перед ним благодетели Р'глора, а он в очередной раз возразил ей одним из своих резких комментариев...

— А разве вы, красные жрецы и жрицы, не рассматриваете себя в качестве рабов Р'глора? — весело спросил Гарри с издёвкой. — Рассказываете ли вы об этом людям, которых пытаетесь обратить в свою веру, или умалчиваете, потому что знаете, что это обломает всё дело?

— Все мы рабы богов, — сказала Мелисандра, уклоняясь от ответа. Ей не хотелось признавать, что он прав и что она упускает этот момент, когда пытается обратить людей в свою веру.

— Там, откуда я родом, была такая религия с похожей философией, и мы с ней считались злейшими врагами, — мрачно усмехнулся мужчина.

По его словам Мелисандра поняла, что религии, о которой он говорил, больше нет. Это лишь подтверждало, что вера была ложной, иначе она бы не пала. Р'глор — единственный истинный бог. И всё же ей не понравился прозвучавший в словах Гарри не очень тонкий намёк.

— Так и где же у вас, рабов, татуировки? — продолжал он. — Спрятаны под твоими чарами внешности? Или тот чокер, к которому они привязаны, ещё и служит рабским ошейником?

Мелисандру эти слова поразили, но она постаралась не выказать этого. Он распознал её чары красоты? Вот тебе и план по соблазнению.

— Это знак благосклонности Р'глора, — сказала она, перебирая пальцами рубиновый чокер.

— Правда, или же это поводок?

— Выполнять приказы Р'глора — великая честь, и чтобы служить ему, меня не нужно контролировать! — жёстко ответила Мелисандра, разозлённая его понуканием. Он всегда так поступал: тыкал и подгонял, пытаясь создать трещину в её вере. Но вера её не пошатнётся.

— Я знаю.

Она не понимала, почему его слова прозвучали так пренебрежительно. Или почему они прозвучали как оскорбление.

— Если бы ты открыл своё сердце Владыке Света, тогда бы понял.

— Я предпочитаю понимать всё разумом.

И в этом и заключалась вся проблема. Именно по этой причине она пыталась обратить его женщин, потому что Гарри не открывал своё сердце богам, тем или иным. Даже этим языческим Старым Богам, несмотря на видимость обратного.

Мелисандра ни разу в жизни не встречала такого неоднозначного человека. Как он вообще мог жить, ни во что не веря? Даже люди, верующие в ложных богов, хотя бы во что-то да верили.

— Смертным не дано понять божественное, — снова попыталась она.

— Кто это сказал? — усмехнулся Гарри.

И ответить Мелисандре было нечем. Никто этого не говорил, просто… оно так было.

— Я разгадал множество тайн, не принимая на веру то, что что-то находится за пределами моего понимания. Я гораздо больше узнал о магии, оспаривая то, что люди считали невозможным, чем когда слепо слушал болтовню тех, кто должен был меня учить. Ты говоришь, что смертным не дано понять богов? А я говорю, что это херня собачья.

— Я не стану отрицать, что колдун ты сильный, и гораздо сильнее меня, — признала Мелисандра. — Мне интересно узнать те секреты, о которых ты говорил, если бы ты ими поделился.

— Ты хочешь, чтобы я тебя обучал? — спросил он, приподняв бровь.

— Да, — пусть он и богохульник, но в магии был могуч. И, возможно, в качестве его ученицы, ей всё же удастся склонить его на сторону Р'глора.

Гарри надолго замолчал, прежде чем призвал стакан и кувшин с водой.

— Это ты, — он указал на стакан и стал наливать в него воду, пока тот не переполнился. — Куда мне засунуть новые знания? Я не могу учить человека, считающего, что он уже всё знает.

— Я не считаю, что знаю всё! — запротестовала Мелисандра. — Только Р'глор знает всё.

Но Гарри лишь вздохнул с досадой и встал.

— Однажды, Мелисандра, ты поймёшь то, что я пытался тебе здесь объяснить, и это станет худшим днём в твоей жизни. Хотя, скорее всего, ты умрёшь, так ничего и не поняв. Большинство так и умирают.

На этом разговор был окончен, а шансы научиться магии у Гарри упали до нуля. Он не стал объяснять, что имел в виду, сказав лишь, что она не готова слушать.

Постоянные неудачи не давали Мелисандре покоя. Обычно загадочной была она сама, но Гарри видел её насквозь. Её никто не слушал, о Р'глоре слушать тоже никто не собирался, и никто не воспринимал всерьёз её опасения относительно Азор Ахая.

Для неё пророчество всегда являлось не просто победой над древним врагом: по замыслу Мелисандры предполагалось, что чемпион Р'глора станет сияющим маяком, распространяющим истинную веру по всему миру и сжигающим ложь всех ложных богов, пока все люди не сплотятся в поклонении Владыке Света. Большая часть её надежд и даже причин жить полагались на это видение, и такое полнейшее его отрицание было похоже на опровержение всего её мировоззрения.

Из-за этого какая-то часть её души начала видеть в Гарри потенциального врага. Смешение веры в Р'глора с противостоянием Великому Иному и тому подобное не позволяли легко уложить в её голове мысль, что неверующий может являться чем-то иным помимо врага, особенно учитывая незаинтересованность Гарри в великом конфликте между Светом и Тьмой.

Когда ей сказали, а не попросили и не потребовали, что она отправится обратно в Асшай вместе с Гарри и Луной, ей показалось, что все затраченные на то, чтобы приехать сюда, усилия оказались напрасными.

***

7-й день 1-й луны 237 года З.Э. Дол Гулдур.

Вечером, накануне дня, когда Гарри, Луна и Мелисандра должны были отправиться в Асшай, Отец Воронов остался ночевать у Оук.

Несмотря на все старания Луны, ни одна из четырёх местных женщин не проявляла даже самой вялой заинтересованности в бисексуальных отношениях и все они предпочитали не разделять своё время с Гарри вместе. Луна, хоть и была разочарована, но не стала долго дуться и просто организовала расписание, где они стали чередоваться, чтобы каждая из них проводила с ним равное количество времени, пока остальные присматривали за детьми. Она даже себя внесла в расписание, вместо того чтобы назначать время для них двоих, когда ей вздумается. Что одновременно и удивило, и порадовало остальных женщин. Никто из четырёх дам не считал себя вправе возражать, если бы она так поступила, ведь у Гарри она считалась первой.

Сегодня настала очередь Оук, и сейчас она лежала вместе с ним, свернувшись калачиком и обнимаясь после их заключительного занятия любовью.

В безопасности его объятий она с наслаждением вздохнула, ощущая тепло его семени внутри себя, и провела пальцами по шрамам на руке, которой он обхватил её живот.

— Может, на этот раз сделаем мальчика? — сонно пробормотала она.

Гарри вздохнул с лёгким раздражением. Желание нарожать ещё детей так ни у одной из четырёх женщин и не угасло, и с каждым днём их намёки становились всё менее тонкими.

— Гарри? — спросила Оук, уловив его вздох и внезапно основательно проснувшись.