6.1 Посетители (1/2)
12-й день 4-й луны, 236 год З.Э. Восточная окраина Зачарованного Леса.
Моро из Тирошей терпеть не мог забираться так далеко на север. Он делал это лишь однажды, почти пятнадцать лет назад, когда его капитан приплыл сюда на корабле и лишился двух пальцев на ногах из-за обморожения. Теперь Моро стал капитаном собственного корабля, и вот он снова здесь, по той же причине, что и его прежний.
Промысел Моро заключался в приобретении рабов, а одичалые сейчас пользовались спросом. Из-за долгой и жестокой зимы последние шесть лет плавание по Студёному морю стало практически невозможным, и цена на такой вид рабов настолько возросла, что Моро перестал ненавидеть холод.
Он и его команда скорым шагом направились в лес, надеясь быстро выследить группу дикарей и утащить их на корабль.
Но что-то с самого начала пошло не так. Моро не помнил, чтобы в прошлый раз лес был таким удушающе тесным, и не помнил, чтобы в нём водилось столько любопытных воронов, наблюдавших за ними с ветвей.
— Капитан, разве мы уже не проходили мимо этого дерева? — неуверенно спросил его первый помощник.
Моро посмотрел на чардрево с белой корой, отметив, что его резное лицо и впрямь кажется ему знакомым, но он не был полностью в этом уверен. Эти жуткие деревья — ещё одна вещь, которую он ненавидел в этом месте и на которую старался не обращать внимания.
Тихонько каркнул ворон, уставившись на них своими чёрными глазами-бусинками.
— Вперёд, продолжим путь, — грубо приказал Моро, списав все странности на игру собственного воображения.
Но всё стало только хуже. Казалось, что лес становился всё темнее и темнее, а тени от деревьев — всё длиннее и чудовищнее. Моро теперь пытался проморгаться, сложив ладонь козырьком и стараясь определить положение солнца. И ничего не мог понять.
— Капитан!? — крикнул издалека один из его людей, судя по голосу, совсем потерянный и испуганный.
Моро уставился на него в замешательстве и нарастающем гневе.
— Какого хера ты там делаешь?! — крикнул он. — Догоняй давай!
Пока Моро бормотал про себя о тупости членов своего экипажа, первый помощник снова толкнул его в руку.
— А когда успело стемнеть? — испуганно спросил тот. — Мы вышли на берег сразу после рассвета, и с тех пор прошло не более двух часов. Так где же солнце?
Моро, поняв, что его первый помощник прав, начал озираться по сторонам. И когда это успело стемнеть?
— Я не... — и тут он остановился, заметив, что его первого помощника больше нет рядом.
— Даро? — прошептал Моро, озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами. — Куда ты подевался?
Лес словно давил на него. А лица на чардревах осуждающе пялились и находили его неугодным. Тысяча глаз светилась в темноте.
Моро выхватил меч и попытался оглядеться вокруг, чувствуя опасность со всех сторон.
Чья-то рука схватила его сзади за запястье и подняла в воздух, словно он совсем ничего не весил. Моро испуганно вскрикнул, увидев, что его держит. Невероятно высокая женщина с кожей цвета белой коры и волосами цвета красных листьев. На её лице виднелся холодный, осуждающий взгляд, показывавший такое презрение, какое невозможно выразить словами.
Он пытался освободиться, пинаясь и крича изо всех сил, но она даже не шелохнулась, как и деревья вокруг них. Другая её рука с деревянными, остро заточенными пальцами погрузилась ему в живот и безжалостно вытащила кишки.
Вой агонии Моро эхом разнёсся по лесу, но вместо того, чтобы отпугнуть животных, он притягивал их ближе, подобно обеденному колокольчику. Мужчина был ещё жив, когда масса из чёрных перьев опустилась на него и принялась поглощать оставленный для них пир.
***
Тем временем на восточном побережье...
За свою жизнь Гарри убил много людей и самыми разными способами, но простое физическое насилие оставалось одним из его любимых.
«Всё дело в отдаче», — размышлял он, обрушивая свой боевой посох на размякшую груду мяса, ранее считавшуюся тирошским работорговцем, в финальном ударе с замахом над головой, и чувствовал, как в руках отдаётся приятный разряд энергии. «Такой отдачи не получишь ни от заклинаний, ни от дальнобойного оружия».
Хныканье отвлекло его внимание от текущего занятия, и он приподнял бровь, глядя на тринадцати-четырнадцатилетнего мальчика, стоявшего неподалёку с трясущимися коленями и сжимавшего кинжал в обеих руках так, словно от этого зависела его жизнь. Без всяких сомнений, какой-то юнга или как там на корабле называли этих опущенцев.
— Ну, и чего ты ждёшь? — спросил он на ломанном высоком валирийском, коим пользовались в большей части Эссоса. — Иди уже сюда. С твоей стороны было мило подождать, пока я закончу с этим, но теперь настал момент, когда вежливость переходит в затягивание времени.
— Пожалуйста, пощадите! — в ужасе вскрикнул мальчик и выронил кинжал, словно тот обжёг ему руки.
— Пощадить? — Гарри это очень позабавило. — Малец, ты хоть понимаешь, где находишься?
Мальчик пробормотал что-то бессвязное.
— Ну? Ты знаешь, где ты? — надавил он.
— З-за Стеной? — нерешительно спросил мальчик.
— Мхм... — хмыкнул и кивнул Гарри. — А зачем ты здесь?
Это заставило мальчугана снова задрожать.
Гарри терпеливо выжидал.
Выжидал.
Выжидал...
Ответа, похоже, уже не последует, и Гарри начал развлекаться, просто выжидающе смотря на подростка и наблюдая, как тот мысленно съёживается от ужаса.
И тут с громким вжух на перила корабля села гигантская чёрная ворона. По размерам больше слона, но не настолько тяжёлая, и только лишь заклинания, которые он вплёл в неё, пока та оставалась в яйце, позволяли ей летать.
— Велка, наконец-то ты явилась, — поприветствовал своё творение волшебник.
— Отец, — ответила глубоким, но явно женским голосом огромная ворона.
— Дай мне только... — Гарри замолчал, сосредоточившись на том, чтобы сотворить несколько заклинаний для дезинтеграции одежды с трупов основной команды корабля, которых он только что убил. Затем наложил несколько режущих заклинаний на руки, ноги и животы мертвецов. — Вот так! Наслаждайся.
— Спасибо, — сказала Велка и принялась глотать кишки ближайшего трупа, словно спагетти. В конце концов, она была падальщиком.
— Итак, на чём мы остановились? — риторически спросил Гарри, обернувшись к юнге.
Тот в полном ужасе смотрел на них, а вокруг его ног расплывалась лужа мочи.
— Серьёзно? — разочарованно вздохнул Гарри. — Полагаю, это уже не столь важно, поскольку ты всё равно бы обоссался и обделался вскоре после того, как я тебя убью, но разве это не лишает тебя достоинства?
— Думаю, в данный момент его больше волнует выживание, чем достоинство, — заметила Велка, поднимая окровавленный клюв от брюшной полости своей жертвы. С прилипшим к нему куском кишечника.
— У тебя там немного... — заметил Гарри, обводя рукой свой рот.
— О, простите меня, — извинилась гигантская ворона и покачала головой, отправив липкий кусок кишки в полёт в сторону мачты корабля, затем приземлившийся с влажным звуком «шлёп».
Это очень неслабо ударило по нервной системе юнги, и тот гулко рухнул на колени, прижавшись лбом к палубе.
— Пожалуйста, пощадите меня! Я сделаю всё, что вы захотите!
Гарри с отвращением покачал головой и метнул кинжал в череп мальчика, мгновенно его убив.
— Ну и детишки нынче пошли, — проворчал он, возвращая кинжал в руку и стряхивая с него кровь. — Ни воли, ни чувства ответственности.
***
Дол Гулдур.
Гарри задержался в дверях и просто наблюдал за забавным хаосом, в который обернулась его нынешняя семья.
За последние два года число детей увеличилось до семи, хотя трое последних, к счастью, ещё не научились ходить и устраивать хаос вместе со своими старшими братьями и сёстрами.
Вторым ребёнком Халы, к её большой радости, действительно оказался сын, которого они назвали Гармом. У него были такие же чёрные волосы, как у сестры, но глаза не изумрудные, а сине-зелёные.
Эва родила ещё одного сына, которого Гарри назвал Таркусом, чтобы сохранить приверженность тематике. А также потому, что тот собирался вырасти таким же крупным, как Гавел, с такими же чёрными волосами и изумрудными глазами.
Рождение сыновей в этот раз стало нормой: у Сигрид тоже родился мальчик, которого они назвали Синдри. Волосы у него были не такие чёрные, как у других братьев и сестёр, а чуть светлее, зато изумрудные глаза присутствовали.
В настоящее время Оук находилась на последнем триместре своей второй беременности: во второй раз зачатие заняло гораздо больше времени. В отличие от своих сестёр по клану, она собиралась произвести на свет ещё одну дочь.
Остальные трое на данный момент не были беременны — Гарри использовал заклинания, чтобы предотвратить повторное зачатие. Он считал, что восемь детишек — более чем достаточно, но не мог не замечать тоскливых взглядов, которые Хала, Сигрид и Эва иногда бросали на живот Оук. Они хотели ещё.
Проблема на будущее.
В ожидании ужина все четверо, включая Луну, старались как-то занять маленьких монстров. И Эш помогала, позволяя возбуждённым детям по ней лазать.
Луна довольно быстро ощутила присутствие Гарри и побежала к нему с сияющей улыбкой.
— Гарри, ты вернулся!
Прежде чем он успел ответить, четверо детей, перелезающих через весёлого лютоволка, выкрикнули свои собственные приветствия и перебрались через волчицу к нему.
Гарри оставалось только хмыкнуть, наблюдая за их энтузиазмом. Честно говоря, он был немного озадачен тем, почему он им так нравится, учитывая, что его участие в их воспитании ограничивалось часом или двумя общения в день. Скорее всего, ещё одна из родительских тайн, которые он так и не умудрился разгадать.
— Это ты убил тех ебучих работорговцев? — с кровожадной ухмылкой спросила Хала.
Стоит отметить, что у вольного народа не только отсутствовал фильтр общения в присутствии детей, так они ещё и не понимали, зачем он нужен. Жизнь — штука тяжёлая, ты умираешь и, если тебе не повезёт, снова вернёшься сюда. А выражаясь мягко, этого не изменишь.
— Превратил в кровавое месиво. Последний даже обоссался, — кивнул Гарри. Он и сам никогда не утруждал себя фильтрацией речи в присутствии детей, к раздражению практически всех женщин в его окружении. Кроме Луны.
— Ну вот и поделом этим уёбкам, — удовлетворённо произнесла Сигрид, заслужив одобрительные звуки от Оук и Эвы… а также от детей, что выглядело довольно мило. Они, конечно, понятия не имели, чему радуются, но знали, что их родители это одобряли.
— А как вы поживаете, мои маленькие монстры? — спросил Гарри, переключая внимание на всё более требовательных детей, дёргающих его за штаны. — Не даёте своим матерям продохнуть?