Часть 23 (2/2)
Как только он оказался под тёплым одеялом, его пробрала волна блаженства. ”Вот оно, счастье!” – подумал мальчишка, закрывая глаза. Страх тут же отступил, словно армия перед превосходящими силами противника. Засыпая, Орион успел подумать: ”Я в безопасности!”
Думаете, пока этот юркий зверек крался к кровати и нырял под одеяло к Тревесу, тот сладко посапывал? Да как бы не так! Мужчина был не просто начеку – он был на сверхзвуковой боевой готовности! Проснулся он в ту же микросекунду, как предательский щелчок замка провозгласил о дерзком вторжении мальчишки. Прикинувшись спящим, он лежал, словно гранитная статуя. Но под подушкой, как верный рыцарь, ждал своего часа пистолет. Когда матрас коварно прогнулся под чьим-то весом, Тревес мгновенно вычислил: ”Орион! Этот мелкий провокатор!” Затаив дыхание, словно леопард, притаившийся в джунглях, он ждал. И вот он, момент истины: этот сорванец, словно маленький котенок, проскользнул под одеяло, обустраиваясь на ночлег! Хозяин дома был настолько ошарашен, что чуть челюсть не вывихнул от удивления. И точно! Его ”зверек” мирно посапывал на второй подушке, укутавшись в одеяло, словно в бесценный трофей, добытый в неравном бою. Пальцы, словно ошпаренные кипятком, разжались, освобождая пистолет. Тревес, приподнявшись на локте, с умилением стал рассматривать эту спящую мордашку, уютно расположившуюся на его законной территории. Рука предательски потянулась, мечтая коснуться этой мягкой щечки, но замерла в воздухе, парализованная нежностью. Лишь поправив одеяло, он осторожно опустился на свою сторону, погружаясь в океан противоречивых чувств, где любовь и досада танцевали зажигательную джигу.
И тут в голове Тревеса закружилась такая карусель мыслей, что позавидовал бы сам сумасшедший шляпник! ”Что это было, черт возьми?! Спецоперация ”Полуночный тыгыдык подушкой”? Курсы выживания в обнимку с плюшевым террористом?” Ему потребовалось все самообладание, чтобы не заржать во весь голос, рискуя поднять по тревоге спящего диверсанта. Образ брутального, непробиваемого хозяина борделя, которого боялись дальше, чем видели, в мгновение ока испарился, уступив место умилению. Пистолет, одиноко валявшийся под подушкой, казался таким же нелепым, как балетная пачка на горилле-качке.
Тихонько вздохнув, Тревес осторожно перевернулся на бок, стараясь не разбудить сорвавшегося с цепи захватчика. Он смотрел на юношу, и сердце его наполнялось теплом, как кружка горячего какао в лютый мороз. Вдруг он вспомнил себя маленьким, отчаянно нуждающимся в тепле и защите. А вдруг этот маленький зверек просто ищет того же? Досада сдулась, как проколотый шарик, уступив место пониманию, а затем – и цунами нежности.
”Ладно, – подумал Тревес, – спи, котенок”. Но тут же в голову прокралась коварная мысль: ”А что, если…”. Медленно, как профессиональный домушник, он потянулся к краю одеяла и начал аккуратно подтыкать его под мальчишку, словно заворачивая в теплый, уютный кокон. А потом, не удержавшись, легонько пощекотал его за ушком. Орион во сне недовольно поморщился, но не проснулся. Тревес хихикнул, как шкодливый мальчишка, чувствуя себя самым счастливым идиотом на свете. Он – солдат, защитник, воин… И пусть весь мир подождет у входа, пока они спят под одним одеялом, в самой надежной крепости.
Утро бесцеремонно ворвалось в комнату наглым лучом солнца, просочившимся сквозь щель в шторах, будто матерый диверсант на сверхсекретном задании! Тревес распахнул глаза, и первое, что сделал – проверил боеготовность: враг все еще в тылу. Орион, этот маленький сонный комок счастья, безмятежно посапывал, уткнувшись носом в его плечо. ”Ну надо же!” – мысленно усмехнулся мужчина. ”Дрыхнет, как сурок, объевшийся валидола!” Уголки губ предали его, поползли вверх, выдавая умиление. Кажется, утро обещало быть… эпичным! Тихо, словно ниндзя на задании государственной важности, Тревес освободил руку из-под Ориона. Тот даже не подумал открывать глаза!
- Соня-засоня! – прошептал мужчина с нежностью, грозившей перерасти в сахарный диабет. Словно по минному полю, хозяин дома на цыпочках двинулся к двери ванной, то и дело бросая взгляды на дремлющего ”зверька”, опасаясь, что тот в любую секунду проснется.
Как только за Тревесом захлопнулась дверь ванной, Орион же зашевелился и продрал глаза. Шум льющейся воды громом прокатился по комнате! ”Черт!” – подумал Орион. – ”Тревес проснулся раньше, чем я успел дать деру!” Сбросив одеяло, словно ненужный балласт, мальчишка юркнул к двери. И тут его взгляд зацепился за узкую щель. Любопытство, хуже кошки, заскребло внутри.
Орион заглянул.
В зеркале красовался Тревес, лицо которого было густо намазано пеной для бритья, будто он решил притвориться Санта-Клаусом в летнюю жару! Сосредоточенно выпятив нижнюю губу, хозяин комнаты пытался обуздать бритву. А вокруг бедер гордо восседало полотенце, намекая на то, что ниже – территория, свободная от одежды! При этом мужчина что-то мурлыкал себе под нос, наверняка какую-нибудь душераздирающую балладу о тяготах утреннего бритья.
Орион, словно завороженный, простоял несколько мгновений. А потом, поняв, что его ”спектакль одного актера” затянулся, бесшумно выскользнул из комнаты и пулей умчался в свою комнату.
Когда Тревес, наконец, одержал победу над бритвой и предстал перед миром во всем своем выглаженном великолепии, он замер в дверном проеме.
– Ага, все-таки смылся, – пробормотал мужчина с улыбкой, глядя на пустую кровать.