Часть 2 (2/2)

Словно в ответ на внутренний дискомфорт, Лука непроизвольно дернулся, приподняв зад, будто насаживаясь на невидимый палец. Это движение было скорее рефлексом, чем осознанным действием. Он сам не знал, что именно хотел этим выразить — протест против медлительности Никиты или же попытку отвлечься от навязчивых мыслей.

- Я попробую с двумя пальцами?

— Да, — снова ответил гость.

Никита вытащил палец из задницы Луки и погладил дырочку уже двумя. Пока он массировал ее, юноша чувствовал, как тело наполняется возбуждением. Парень не терял времени даром и вылил на пальцы смазку, чтобы облегчить процесс. В этот раз он не стал затягивать и всунул пальцы до упора гораздо быстрее. От неожиданности Лука даже не успел напрячься, но его анус был уже максимально расслаблен и принял пальцы легко. Они скользнули внутрь, вызывая у мальчика приятные ощущения. Он стонал от удовольствия, пока Никита продолжал двигать пальцами внутри него. Это было невероятно возбуждающе и Лука не мог сдержать свои эмоции. Он наслаждался каждым движением парня и жаждал большего.

Никита, словно искусный скульптор, покрутил пальцами. Мягко размягчая и расширяя анус, как мастер, готовящий глину к работе. Юноша закрыл глаза, прикусив губу. Стараясь наладить ритм дыхания, и сжался, как пружина, готовая к прыжку.

— Больше? — спросил парень, обращаясь к мужчине.

— Да, — нетерпеливо подтвердил он, его голос звучал как раскат грома в безмолвной ночи.

Парень ввел три пальца, не стремясь к глубине, а лишь искусно расширяя анальное отверстие, словно умелый дирижер, ведущий симфонию между двумя мирами. Его движения были круговыми, слегка наклоненными, подобно волнам, мягко ласкающим берег. И, заметив, что Лука не высказывает ни малейших протестов, продолжил. Тот лишь тихо мычал с закрытыми глазами, поддаваясь ритму, движением бедер как будто поднимаясь к невидимым вершинам наслаждения.

- Лука, посмотри на меня, — повелительно произнес гость.

Мальчик, повернувшись, увидел сцену, которая заставила его замереть на месте. Гость, ласкал свой возбужденный член, не отрывая взгляда от юноши. Лука не мог отвести глаз от этого зрелища. Он чувствовал, как его сердце бешено бьется в груди, а дыхание становилось все более и более тяжелым.

Никита выдавил лубрикант, словно нежный эликсир, на свои четыре пальца. Кончики которых погрузились в глубины Луки, натягивая покрасневшую дырочку, как художник, растягивающий полотно, разделяя края в стороны.

— Как долго мне еще ожидать? — недовольно поинтересовался гость, его голос звучал, как шум тревожных волн.

— Если вы позволите, то прямо сейчас? — произнес Никита, в его словах звучала искренность, словно трепетный шёпот ветра.

Мужчина мгновенно кивнул, его молчание было ответом, насыщенным чувствами, как вечерняя заря, обагряющая горизонт.

Никита, подобно магу, протянул свои пальцы, их кончики все еще танцевали в теплом, смутном туннеле, как уставшие путники, ищущие приют. Он осторожно, почти с благоговением, прижал большой палец к внутренней стороне ладони, как бы прикоснувшись к тайнам своей души. Вдохновленный волнением, он начал сдержанно вводить руку внутрь, будто пробуждая затаенные мечты. Лука замер, словно фата-морганы в ожидании дуновения ветра, напрягаясь всем своим телом, как струна перед первым аккордом. Никогда прежде он не испытывал сравнимых эмоций, и вот, казалось, уже осталось совсем чуть-чуть до заветной цели.

Юноша чувствовал, как его тело наполняется желанием и страстью, несмотря на боль, которая охватывала его анус. Но юноша не мог остановиться, он хотел угодить гостю, показать ему свою преданность. По мере того, как кисть руки продвигалась глубже, анус расширялся, и Лука начал двигаться бедрами, стараясь не мешать Никите. Он чувствовал, как тело отдавалось этому новому ощущению, как он становился все более и более самозабвенным. Но юноша не жаловался, он не мог жаловаться, потому что его желание угодить гостю было сильнее любой боли. Мальчик лишь мычал, негромко, подавляя стоны и стараясь не нарушить тишину, которая царила в комнате.

При этом Лука не мог отвести глаз от зрелища перед ним. Мужчина был таким уверенным и опытным, что его движения были плавными и ритмичными. Юноша не мог оторваться от вида толстого и красивого члена, который словно гипнотизировал его. Он чувствовал, как тело наполняется еще большим желанием и возбуждением. Член был прямым и жилистым, словно созданным для удовольствия, вызывая у Луки все новые и новые ощущения. Мальчик не мог сдержать стоны и стонал вместе с мужчиной.

Парень же не торопился и не нарушал границы, он вводил свою руку в задницу медленно и осторожно. Сначала он проникал лишь на небольшую глубину, а затем снова вытаскивал ее назад, чтобы снова ввести чуть глубже. Каждое новое движение растягивало натянутое очко Луки, и он чувствовал, как оно становится все шире и глубже. В то время как парень продолжал свои манипуляции, мужчина не переставал дрочить, наслаждаясь зрелищем того, что происходило перед ним.

Разум мальчика погружался в пустоту, словно облако, затруднённо опускаясь на землю, накрывая его голову ватным покрывалом невесомых мыслей. Смущение, подобно старой тени, отступало, освобождая пространство для неодолимого стремления к удовольствию, словно дикий цветок, распускающийся навстречу солнечному свету. Лука, как змея, изящно вильнул бедрами, стремясь вызвать ответные волны. Желая причинить как можно больше боли, будто искал утешение в страданиях.

Никита, исчерпывающий свой мужественный порыв, не решался протолкнуть самую широкую часть своей ладони, медленно продвигая руку все дальше в эту вселенную нежности, как корабль, покоряющий бурные воды. Каждый его шаг был обдуман, он мог бы преодолеть все преграды и, наконец, утопить запястье в том волнении, но решил не спешить, бережливо растворяясь в моменте.

И вот, когда Лука простонал, словно уставший путник, найдя в отверстии прибежище. Никита, наконец, преодолел последнюю преграду. Мгновение боли, как колючая роза, быстро сменилось объемом облегчения, когда рука углубилась до более тонкого запястья. Никита замер, как художник перед завершённым шедевром, позволяя внутреннему миру Луки адаптироваться к новым ощущениям.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина с голосом, звучащим как бархатный шёпот.

— Хорошо. Очень хорошо, — словно программа, выполняющая алгоритм, отчитался Лука. Его взор, испепеляющий, сосредоточенно прилип к могучему, сверкающему члену, подобному шедевру скульптуры.

Никита, действуя осторожно, попытался плавно покрутить рукой внутри, как художник, который пытается уловить форму мрамора. Вдруг его пальцы коснулись простаты, и юноша, будто пойманный в сети электрического заряда, дернулся, выгнув спину в экстазе. Он застонал, его вздох был полон непередаваемого чувства, не в силах оторвать взгляд от вызревшего плода плотской весны.

- Трахни его, - приказал гость, наслаждаясь ласками своего члена. Никита ошеломленно переспросил:

- Что? Но гость повторил еще громче:

- Трахни его рукой.

Парень медленно вытащил руку из попки, ощущая, как его пальцы скользят по узкому проходу. Он снова проводил руку через самое широкое место, наслаждаясь каждым моментом. Но именно там, где очко растянулось сильнее и где было больнее всего, Лука задвигал бедрами активнее, словно просил о большем. Никита держал руку, наслаждаясь зрелищем, как мальчик виляет бедрами, пытаясь двигаться и самостоятельно трахать свою дырку. Он чувствовал, как Лука все больше и больше расслабляется под его прикосновениями, и это только подстегивало его страсть.

Мальчик стонал от удовольствия, продолжая двигаться в такт собственным движениям. Он был полностью поглощен своими ощущениями, не обращая внимания на окружающее. Только самая широкая часть руки Никиты доставляла ему настоящее наслаждение. Он старался не увеличивать амплитуду, чтобы не потерять этот прекрасный момент, сосредотачиваясь именно на этом месте. Там было побольнее, но юноша был готов пережить эту боль ради удовольствия. С каждым толчком болело всё меньше, и он чувствовал, как его тело наполняется приятными ощущениями.

— Хотите посмотреть поближе? — спросил парень, мужчину.

Ученый не задумываясь пересел ближе к Луке, заинтересованный в его реакции. Он поднял голову мальчика и, придвинувшись, положил ее на свои колени, лицом к его члену. Юноша затаил дыхание, ожидая, что его заставят сосать, но вместо этого он оказался лежащим на мужских бедрах, всего в нескольких сантиметрах от члена. Он даже мог почувствовать запах мужского возбуждения. Никита начал легонько трахать Луку, наслаждаясь его расширенной и податливой дыркой, которая уже хлюпала и непристойно всасывала его руку. Теперь он мог основательно выебать ее. Мужчина дрочил, наблюдая, как рука парня двигалась внутри растраханной дырки, становясь все более резвой и грубой. Трясущийся от толчков Лука следил, как из головки члена гостя вытекала влага, похожая на слюну, которая стекала из его открытого рта.

Никита почувствовал, как его сердце начало биться сильнее, когда он ускорился. Дырка, в которую он входил, громко и часто хлюпала, словно призывая его к более быстрому движению. Мальчику было очень приятно чувствовать, как его рука проникает все глубже и глубже, а боль уже почти не ощущалась. Лука тяжело дышал, стараясь не потерять ритм, и тоже ускорялся, двигая бедрами в такт. Его горячее дыхание наверняка ощущалось на члене мужчины, и это только усиливало его возбуждение. Он наслаждался каждым мгновением, погружаясь все глубже в этот волнующий мир страсти и наслаждения.

— А теперь трахни его кулаком? — приказал мужчина.

- Конечно, - тут же ответил парень.

Никита сильно сжал кулак, когда вытащил руку из задницы юноши. И уткнулся в распахнутое от экзекуции очко своим указательным пальцем и резко вогнал руку до запястья. Лука прогнулся в спине и простонал от боли и удовольствия. Парень начал грубо трахать раскрасневшуюся дырку кулаком, а мальчик стонал и дышал все громче и пошлее, чувствуя, как сильно его очко трахают. Ученый же ускорил движения ладони на уже мокром члене и Лука был на вершине блаженства. Он наслаждался каждым движением и стонал все громче, чувствуя, как его очко трахают кулаком.

Мальчик был в шоке от неожиданного удара теплой струи по лицу. Сначала он подумал, что гость плюнул на него. Но затем, пробираясь сквозь заторможенное сознание, понял, что перед ним великолепный член, который изящно содрогнулся и выстрелил спермой. Мужчина продолжал дрочить, а струи продолжали попадать Луке в лицо. Ученый продолжал наслаждаться процессом и не останавливался. В конце концов, струи спермы перестали лететь, и Лука остался лежать в ней испачканным.

Ученый заправил свой член в штаны и застегнул ширинку. Брезгливо приподняв испачканную спермой голову, он пересел на свое прежнее место. Задница Луки приподнялась, терзаемая кулаком, и он не мог сдержать стоны удовольствия. Юноша тоже был готов кончить, его лицо было покрыто спермой, но он чувствовал себя использованным и счастливым одновременно. Как будто догадавшись, что мальчик уже близок к завершению, Никита изменил ритм толчков, ускоряя его и принося ему невероятное наслаждение.

Теперь, когда парень долбил его, это происходило не так часто, но зато грубее и ощутимее. Каждый удар был словно ударом по его внутренностям, заставляя стонать и содрогаться под ним. Никита не только задевал его чувствительное место, но и умело играл с ним, принося невероятное наслаждение. Лука не мог сдержать своих стонов и криков, когда на пятом ударе он кончил с громким пошлым стоном. Его тело содрогнулось, а член начал извергать сперму. Он продолжал кончать, пока Никита не вытащил свой кулак задницы мальчика.

Мужчина встал, словно тень, избавленная от своих оков, и, словно пленный, нашедший долгожданную свободу, покинул комнату. Оставляя за собой легкий, но насыщенный аромат дорогих духов, который напоминал дыхание весеннего ветерка, проносящегося сквозь распускающиеся цветы. В этом молчании витала напряженная тишина, как незаслуженно забытая симфония, растворяющаяся в вечности. Внутри этого мелодичного безмолвия слышалось лишь тяжелое дыхание мальчика, подобное глухому эху подавленных грез.