Часть 17 (2/2)

Лирион, словно дикий котенок, выгнулся под его руками, осыпая лицо Камиля невесомыми поцелуями. Альфа застонал, чувствуя, как с каждой секундой закипает кровь. Он и представить себе не мог, что этот нежный, трепетный омега способен на такую дерзость! И, черт возьми, это ему нравилось! Безумно нравилось! ”Вот она, моя родственная душа, мой личный ураган, мой бесценный бриллиант!” – пронеслось в голове у Камиля, пока Лирион играючи расстегивал его ремень. О, эти пальчики! Ловкие, шаловливые, словно танцующие бабочки! Камиль едва сдерживал стоны, готовый взорваться от нетерпения. Лирион отстранился на мгновение, окидывая его победоносным взглядом, и у Камиля перехватило дыхание. ”Ну погоди, маленький искуситель, я тебе это припомню!” – мысленно пообещал он, сгорая от желания перехватить инициативу. Но Лирион не дал ему и шанса! Он нагнулся, обжигая кожу альфы горячим дыханием, и Камиль почувствовал, как мир вокруг него сужается до размеров их общей спальни.

Мужчина зажмурился, отдаваясь во власть омеги, и провалился в омут ощущений. Каждое касание Лириона было словно удар тока, пронзающий его тело насквозь. ”Этот котенок кого угодно доведет до цугундера!” – промелькнуло в голове, когда острые зубки нежно прихватили его кожу. Но разве он возражал? Ни капельки! Скорее наоборот, Камиль был готов простить Лириону все – даже если тот решит выкрасить его любимую машину в розовый цвет (хотя, ладно, насчет машины он подумает!) Юноша, чувствуя нарастающее напряжение альфы, лишь хитро улыбался. Он знал, как свести Камиля с ума, как заставить его забыть обо всем на свете. И, черт побери, ему это нравилось! В этой игре соблазна он был настоящим мастером, искусным кукловодом, дергающим за ниточки желаний. Камиль, обычно такой уверенный и властный, в его руках превращался в податливую глину, готовую принять любую форму.

Внезапно Лирион отпрянул, заливаясь звонким смехом. Камиль открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд.

- Что… что случилось? – прохрипел он, чувствуя себя одураченным, но при этом безумно возбужденным.

- Просто… просто ты такой смешной, когда злишься! – сквозь смех проговорил Лирион, и Камиль не удержался от улыбки. Да, этот маленький проказник умел развеселить его как никто другой.

- Ах, так значит, я смешной, да? – промурлыкал Камиль, перехватывая инициативу. Он резко притянул Лириона к себе, зарываясь лицом в его шелковистые волосы. - Тогда приготовься к тому, что сейчас будет ОЧЕНЬ смешно! И, не давая омеге опомниться, он увлек его в водоворот страсти, где смех и стоны переплелись в единую мелодию любви.

Камиль ощутил, как тело Лириона вздрагивает от его прикосновений. Этот смех, переходящий в тихие вздохи, был для него лучшей музыкой на свете. Он углубил поцелуй, чувствуя сладкий вкус губ омеги, и все остальное перестало существовать. Только они вдвоем, в этом безумном танце желаний, где правила устанавливались по ходу дела. Камиль чувствовал, как его собственное сердце бьется в унисон с учащенным ритмом дыхания Лириона, и в этом единстве он находил истинное блаженство. Их тела сплелись в тугой узел, движения стали более уверенными и требовательными. Альфа чувствовал, как его кровь кипит от возбуждения, и он не мог остановиться. Он жаждал каждой клеточкой тела Лириона, каждой его реакции, каждого стона. Он хотел подарить ему все наслаждение мира, утопить его в волнах страсти, чтобы тот забыл обо всем на свете.

Юноша отвечал ему с не меньшей страстью. Его руки крепко обвивали шею Камиля, притягивая его все ближе и ближе. Он издавал тихие стоны, которые сводили альфу с ума, и в каждом его движении чувствовалась нежность и обожание. Камиль знал, что он для Лириона – целый мир, и это знание наполняло его невероятной силой. А потом все вокруг стихло. Остались только они, два любящих сердца, бьющихся в унисон. Они лежали, обнявшись, пытаясь отдышаться после бури страстей, и молчаливо наслаждались близостью друг друга. Камиль нежно погладил Лириона по волосам и прошептал:

- Ты… ты невероятный.

Омега улыбнулся, прижавшись к нему еще ближе.

- Это все ты, – ответил он, – Ты делаешь меня таким.