Часть 8 (1/2)

Эрис очнулся, словно вынырнул из густого киселя, и тут же напоролся на пронзительный, изучающий взгляд. Бац! Глаза распахнулись, а он уже тонет в бездонных, темно-карих омутах, напротив. ”Ух ты! Красиво-то как…” – промелькнула предательская мыслишка, но тут же с треском разбилась о гранитную скалу реальности: перед ним Тадао собственной персоной! Попытка резво отползти в закат провалилась эпично. Куда уж дальше-то?

– Наконец-то проснулся, засоня! А твой дружочек уже вовсю строит воздушные замки в своей комнатушке, а ты тут дрыхнешь, как сурок. Я-то думал, ты у них главный энерджайзер! Что, батарейки сели, зайчик?

– Заткнись! Где Лирион?! Клянусь всем святым, если ты хоть волосок с его головы… – прохрипел Эрис, смахивая остатки сна, как пыль с антикварной вазы.

– Что ”то”? Не испытывай мое терпение, Эрис. Я не из пугливых ромашек. С твоим другом все окей-докей. Камиль за ним глаз да глаз.

Злость вспыхнула мгновенно, словно спичка, чиркнувшая о коробок, но новость о Лирионе немного сбила пламя. Эрис попытался грациозно подняться, но его руки наткнулись на непреодолимое препятствие – цепи! Дернувшись, почувствовал острую боль от холодного металла. Ярость плеснула в глаза, как бензин в костер.

– Какого лешего?!

– А ты думал, я тебе тут дам разгуливать, пока ты в таком неадеквате?

– Ах ты ж… Да как ты посмел приковать меня к кровати? Цепями! Я тебе кто, комнатная болонка?!

Не дослушав гневный спич, Тадао молниеносно схватил Эриса за подбородок, сжав достаточно, чтобы заставить замолчать.

– Эрис, мне не нравится, когда такой милый омега, как ты, сквернословит, как портовый грузчик. Еще раз услышу – накажу, – прошипел мужчина, глядя прямо в душу, будто сверлил дыру взглядом.

Именно в этот момент омега почувствовал свою полную, абсолютную беспомощность. Ударить Тадао было проще простого – ноги-то свободны! – но какой-то первобытный страх сковал его, словно цепями похлеще этих. Альфа это знал, несомненно. Как иначе объяснить этот триумфальный блеск в лазах? Он и раньше был, но сейчас стал просто ослепительным, как новогодняя елка. Раньше Эрис мог огрызнуться, дать сдачи, а сейчас… Что-то изменилось. Да, он связан, уязвим, но ведь и раньше особо не сопротивлялся. ”Это все из-за связи”, – убеждал себя Эрис. Не из-за его физической слабости, ни в коем случае! Связь еще не закреплена, но уже держит его на коротком поводке, словно на прогулке с самым непослушным псом. И это бесило. До скрипа зубов и следов ногтей на ладонях, как будто он пытался выцарапать себе свободу. До проплаканных ночей на плече Лириона и разбитых тарелок в порыве ярости. До грубостей посетителям кафе, которые ни в чем не виноваты… Безумно бесило!

И вот он лежит, прикованный к кровати, прямо перед Тадао. Слабый, растерянный, испуганный и… не в своей одежде! Позор какой! Стоп.

– Почему на мне не моя одежда?!

-  Даже не знаю… Может, потому что ты выпрыгнул с третьего этажа в чем мать родила, накинув лишь легкое пальтишко, как будто собрался на пляж?

– Это не значит, что можно трогать МОЮ одежду, и уж тем более снимать ее С МЕНЯ!

– Радуйся, что ты вообще в одежде, а не бегаешь по дому, как Адам после грехопадения.

– ЧТО?!

– Какой же ты шумный, как стая галдящих ворон. У меня дела. Вернусь позже. Не скучай, – подмигнул Тадао, словно дразнил котенка.

– Чтоб тебя там грохнули и не нашли тело!

– Тогда буду приходить к тебе призраком и не давать спокойно жить, – усмехнулся альфа и вышел, оставив разъяренного омегу корчиться на кровати, как червяка на крючке.

Понятно, что шутка, но каменное выражение лица Тадао заставляло сомневаться, а вдруг? Оставшись один, Эрис не знал, куда себя деть, словно тигр в клетке зоопарка.

Собравшись с духом, Эрис принялся изучать цепи в поисках слабого места, но орудие сдерживания казалось безупречным, как швейцарские часы. Он тяжело вздохнул и погрузился в размышления, как в мутный омут. Что ему теперь делать? Нет. Что ИМ теперь делать? Как они вообще докатились до такой жизни, как снежный ком с горы? Он ведь всегда старался никому дорогу не переходить! Ну, разве что отвратительным личностям, которые сами нарывались… Всегда тушканчика защищал, деду помогал… В общем, вел себя относительно прилично, как пай-мальчик. Характер? Да он же из лучших побуждений!

Побил одноклассника в четвертом классе? Сам виноват! Нечего было обзываться, как последний хулиган. Следить за языком надо! Любой, услышав в свой адрес ”шлюха” и кучу других гадостей, не сдержится. Эрис поступил гуманно – мог ведь и хуже, например, скормить его пираньям!

Натравливал собак на альфу? Тут виноват его бывший парень, негодяй этакий. Мало того, что изменил, так еще и не видел в этом ничего плохого! ”Я – альфа. Альфа может иметь кого захочет, независимо от отношений. Сам виноват! За месяц дальше поцелуев не продвинулось! А мне секс необходим!” – заявил он, надеясь, что все вернется на круги своя, как ни в чем не бывало. Не вернулось. Теперь собака – любимое домашнее животное Эриса (в качестве оружия, естественно), а кошки – для души, чтобы было кого гладить в минуты грусти. После того, как бывшему наглядно объяснили его неправоту с помощью соседской собаки, Эрис поклялся, что ни одного альфу больше не подпустит к себе в таком контексте. Клятву он держал долго, как пионер знамя, но альфы нынче наглые, как танки на параде. Захотели – получили. И однажды они захотели Эриса…

Этот эпизод своей жизни омега хотел забыть, как страшный сон после дешевого хоррора. Но это невозможно. Невозможно забыть мерзкие прикосновения, похотливые взгляды, пошлые слова и грязь заброшенного здания, словно на нем оставили свои грязные следы все несчастья мира. Каждый чертов день Эрис начинал с истошного крика, теплых объятий Лириона, успокаивающих слов и слез, которые он обычно скрывал за маской безразличия. Юноша никогда не плакал. НИКОГДА. Но после того случая соленые дорожки часто ложились на его щечки, словно оставляя на них горький след прошлого. Лирион каждый день слышит проклятия в адрес человечества, но молчит, понимая, что так другу легче выпустить пар. Кажется, ненависть стала основным чувством Эриса, как воздух, которым он дышал. Лишь единицы могут видеть его живым, настоящим, а не этого злого гения мести. Его уже не перевоспитать, как дикого зверя. Это часть его, как шрам на сердце. Эрис хотел, чтобы Тадао стал особенным, чтобы он увидел в нем не просто красивую куклу, а что-то большее. Хочет. Но разум и тело сопротивляются изо всех сил, как армия против захватчиков, а окружающий мир и воспоминания лишь разжигают желание сбежать, как искры, подброшенные в сухой хворост. Сердце не справляется, оно устало бороться. Одно против двух – нечестно, верно? Остается только медленно перетягивать их на свою сторону, как канат в перетягивании. Сложно. Невероятно сложно и больно, как будто рвут на части. Сердце имеет свойство разрываться, если его постоянно испытывают на прочность.

Лирион. Лучший и единственный человек, которого Эрис мог с уверенностью назвать другом, а не просто знакомым или ”терпимым”. Познакомились они, когда Эрис был на первом курсе медуниверситета, а Лирион – на втором, как два случайно столкнувшихся корабля в ночи. Блондин сам не понимал, зачем вместо лекции пошел за подозрительной толпой, преследовавшей пухленького, но милого омежку, словно мотылька на свет. И уж тем более не знал, зачем ввязался в драку, а потом потащил его к себе в квартиру обрабатывать раны, словно спас раненого котенка. Но если бы он мог вернуться в прошлое, то повторил бы все точь-в-точь, ни секунды не сомневаясь. А, нет! Он бы бил обидчиков намного сильнее, чтобы им неповадно было! После этого случая омеги стали лучшими друзьями, как братья по оружию. Эрису удалось заставить Лириона похудеть и заняться собой, но прозвище ”тушканчик” приклеилось к нему навсегда, как банный лист. Лирион же помогал блондину с учебой, был его личным репетитором. Идиллия, что и говорить. Которая длилась до вчерашнего дня…

За размышлениями о прошлом, которые должны были быть планом побега, Эрис не заметил, что в комнате он уже не один, словно заснул на посту.

– И долго ты тут стоишь, как истукан с острова Пасхи? – недовольно спросил омега, нахмурив брови.

– Минут двадцать, наверное, – спокойно ответил Тадао, как будто ничего особенного не произошло.

– Почему не позвал?

– Любовался тобой. Нечасто увидишь тебя спокойным, задумчивым и умиротворенным, как ангелочка.

– Очень смешно. Освобождай меня давай, чудовище, – потребовал Эрис, как капризный ребенок.

– Освобождают рыцари, а чудовища держат взаперти. Выбирай, кем я буду сегодня, – предложил Тадао, словно играя в опасную игру.