Часть 1 (2/2)
Ополоснув лицо, альфа тотчас же принялся за отчет. Сердце гнало его домой, к Минани, к этому маяку тепла в ледяной пустыне дней, но даже торопливость не могла заставить его осквернить безупречность почерка. Закончив эту монотонную симфонию букв, Камиль двинулся к выходу.
– Неужели так сложно водрузить сюда этот механический подъемник? Эти ступени – верные посланники смерти! Они меня в могилу сведут!
– Это полезно, – отозвался голос.
– Пф. Ладно, до завтра. Приходи в гости, с Минани погуляем по городу. Развеемся.
– Непременно, – ответил Тадао, и улыбка, подобно внезапному восходу солнца, преобразила его лицо до неузнаваемости. ”В улыбке – летнее утро”, – подумал мужчина.
Содрогаясь от ненависти к этим ”ступенчатым душегубам”, альфа прыгнул в машину, и рев мотора разорвал тишину, словно крик выпущенного из клетки зверя. Он рванул домой, к своему личному Элизиуму.
Дом Камиля был истинным оазисом покоя. Особняк средних размеров, укрытый от любопытных взоров за чертой города, утопал в изумрудных объятиях леса. Суровые стражи у врат, словно безмолвные каменные големы, лишь слегка кивнули, пропуская машину. Припарковавшись, Альфа почти бегом устремился к дому. И едва переступил порог, как его сбил с ног маленький торнадо.
– Папа! Наконец-то ты пришел! Я так соскучился! – пронзительным колокольчиком прозвенел голос мальчика, и тонкие ручонки обвились вокруг отцовской шеи.
– Здравствуй, мое солнышко! Прости, что задержался. Я тоже безумно соскучился. Почему ты еще не спишь? Уже 22:50…
– Я ждал тебя… – прошептал Минани, прижимаясь еще крепче.
– Так, а ну марш в кровать!
– Ну, папа…
– Никаких ”ну”! Завтра мы пойдем гулять по городу.
– Правда?! А дядя Тадао пойдет с нами?
– Конечно. А теперь спать.
– Да! Спокойной ночи, – просиял юный альфа, и его смех, словно россыпь драгоценных камней, разлетелся по дому, когда он помчался в свою комнату.
– Спокойной ночи, Минани… – прошептал Камиль вслед уходящему сыну, и в голосе его звучала бездонная, всепоглощающая любовь. ”Любовь – это теорема, которую нужно каждый день доказывать”, – пронеслось у него в голове.
Минани был удивительно похож на свою мать внешне, хотя характером пошел в отца. Растрепанные светлые волосы, с несколькими алыми искрами, обрамляющими лоб. Голубые глаза, в которых плескалось безбрежное море жизни, и неугасимый оптимизм. Он не помнил матери, знал лишь, что она существовала.
Часто, в тишине, он сидел перед ее фотографией, вглядываясь в хрупкую женщину, словно пытаясь в глубине ее зрачков отыскать давно утерянные, ускользающие воспоминания… ”Воспоминания – это единственное сокровище, которое нельзя украсть”, – думал иногда мужчина.
Альфа души не чаял в сыне, порой даже баловал его, потакая маленьким прихотям. Но Минани никогда не злоупотреблял этим. Ангел, а не ребенок. Чистейшей воды бриллиант. Проводив сына, Камиль вздохнул, и этот вздох был похож на эхо давно минувшей бури, и поплелся в свою комнату. Приняв душ, смывая с себя грязь прожитого дня, и переодевшись, он рухнул на кровать. И снова в полумраке всплывали лица тех, кого он лишил жизни, – тени, которые преследовали его, словно гончие псы. Но альфа давно научился не обращать внимания. Люди ко всему привыкают. Это его крест, его искупление, его вечное наказание… Не так ли? ”Ад – это другие”, – прошептал он в пустоту.