Часть 1. Побег (2/2)

Он закружил сестру по кухне, крепко обнимая и заставляя её смеяться. Здесь все было как и раньше - звонкий смех, тепло, уют и радость, которую она никогда не испытывала в родном доме.

От этих мыслей вновь защемило сердце, а глаза наполнились слезами. Вова это заметил и, отмахнувшись от скакавшего рядом Марата, цапнул сестру за руку и потащил к себе в комнату.

— Мелкий, нам нужно серьезные вещи обсудить. Посиди пока с мамой, я не убью твою сестру. Прекращай.

Марат надул губы как маленький ребенок, снова заставляя Диляру хохотать. Вова же закрыл дверь в свою комнату и усадил девушку на кровать, сам сел на стул и серьезно посмотрел в глаза сестре.

— Рассказывай.

Девушка опустила глаза в пол, что-то промямлив. Вова тянуть не стал: резко подойдя в сестре, он потянул ее футболку вверх, оголяя бок и тыча в него пальцем. На ее ребрах красовался большой синяк, который уже начал желтеть. Он заметил его, когда та на кухне плюхнулась на пол. Саша зашипела и оттолкнула руку старшего брата.

— Я еще раз повторяю, рассказывай, — его грубый тон заставил Сашу вздрогнуть, вспомнив, что когда отец начинал повышать на нее голос, последствия доходили до избиений.

Она тихонечко заплакала. Вова от неожиданности отшатнулся, но, осознав свою ошибку, присел на колени перед сестрой и крепко стиснул её ладони в своих:

— Сашуль, цветочек мой, прости меня, дурака, не подумал. Родная, расскажи, что произошло, пожалуйста.

Саша, кивнув, сжала в ответ руки Вовы и начала сбивчивый рассказ. По мере повествования, Вова становился все молчаливее и злее. Когда она дошла до того момента, где Олег ударил её, повалив на пол, при попытке вступиться за мать, и пнул по ребрам, стало заметно, что Вова был готов поехать прямо сейчас и убить его. Его трясло от злости, он лишь крепче сжимал руки девушки, да так, что ей становилось больно.

— Вов, отпусти, пожалуйста, — она посмотрела в его напряженные глаза, — больно.

Старший брат без слов прижал Сашу к себе, крепко обнимая, и постарался не заплакать сам, настолько он прочувствовал, как сестренке тяжело и больно. Она крепко вцепилась в

его свитер, так, будто если отпустит, то навечно пропадет. Вова, видя, что Саша от усталости трет глаза, уложил ее в свою постель и накрыл одеялом, посидев с ней, пока та не закрыла глаза, забываясь сном.

Сам же тихо вышел из комнаты, плотно закрыв дверь, и шикнул на Марата, сказав, что мелкая устала и нечего сейчас скакать по квартире, как оголтелый. Диляра по глазам сына поняла, что он хочет с ней поговорить и вышла вместе с ним на балкон. Она не сказала и слова, когда пасынок вытащил сигарету и закурил, и на удивление сына, даже не отказалась от предложенной ей сигареты.

Так они и стояли, смотря вдаль, каждый в своих мыслях, пока Вова не заговорил:

— Диляра, я убью его. — Он сжал кулаки, тяжело посмотрев на свою мачеху. — Ты видела? У нее на пол живота синяк, он ее пнул.

У Диляры в душе все рухнуло. Это было то, чего она боялась. Боялась, что ее малышке будет больно. За ее мать она уже давно перестала переживать. Та женщина взрослая, сама вправе губить свою жизнь, но дочь? Чем она заслужила такую судьбу?

Диляра положила руку на плечо своего сына и твердо проговорила:

— Саша будет жить с нами, хотя бы временно. Я не отпущу ее, понимаешь?

Вова без слов с ней согласился, притянув мачеху к себе в объятья. Так они и стояли, с камнем на сердце и сигаретой в руке.