Глава XVII. Тайны леса (2/2)

Мы продолжали толковать обо всём этом, как вдруг наше внимание привлекла сцена, разыгравшаяся внизу.

Внезапно мы услышали шум воды вдалеке, отшельника уже не было видно, и мы решили подойти ближе. Хоть мужчина и скрылся из виду, мы знали, что он ходит где-то рядом. Огромный каменный выступ пенился и разбрызгивал капли во все стороны. Между сваленных друг на друга деревьев можно было разглядеть небольшую скалу, из которой с плавным треском вытекала влага.

— Пора остановиться.

Хоть мы и устроили привал на недолгое время, всё-таки чувствовали себя выдохшимися и изнеможёнными как от недостатка сна, так и от отсутствия должного пропитания. Шестой так ослаб, что еле держался на ногах, моё же состояние можно было заметить сразу из-за заплывшего взгляда.

Казалось, не только губы, но и всё тело было обезвоженным и пылающим от жара. Полупрозрачные руки, начинающие окрашиваться в синеватый оттенок, уже давно настораживали меня, хоть и не так сильно, как в последнее время.

Я смог уснуть только когда совершенно стемнело и ничего нельзя было различить в окутывавшем нас мраке. Лёжа в темноте, я то и дело слышал плеск воды, который уносил моё сознание куда-то очень далеко.

С первыми лучами солнца наш лагерь пробудился и был полностью готов к выступлению.

Стоило пройти чуть дальше, как небольшой ручей стал расширяться на глазах. Пыльная река мерно текла, отбрасывая на берега свой янтарный блеск, грязный цвет её воды смешивался с матовыми растениями и слепил глаза. Капли брызгали в рот и были горькими на вкус. Илистое дно, в котором утопали ноги, вырывалось на тёплую поверхность и приковывало к себе взгляд.

— Не наступай! Река питает весь лес и оберегает его жителей, никто даже и не пытается приближаться к ней, — снова начал кричать отшельник и стал трясти грязным пальцем прямо перед моим носом.

Меня это насторожило, но я ещё не понял, чем именно. По рассказам отшельника, я представлял лес таким живым, что других обитателей в нём просто не могло быть.

Лес заполонил всё пространство, поглощая и пряча в себе всё живое, но только не людей, которые так отчаянно его боялись.

— Есть ещё люди? — недоумённо спросил я у него, до этого даже не предполагая такого развития событий.

Он не ответил и только лихорадочно покачал головой. Я же присел на землю и принялся провожать взглядом уплывающие по течению лепестки. В последнее время я находился в состоянии лёгкого бреда и не мог воспринимать всё вокруг всерьёз.

Я не заметил, как Шестой вернулся в лагерь, и только спустя некоторое время встретился с ним. Отшельника не было, и я тотчас спросил, куда он подевался.

— Наверное, он пошёл за водой, я видел его у реки.

Немного качнув головой и сказав что-то невнятное, я поднялся со своего места и снова отправился по направлению к ручью. Миновав кусты и завидев водную гладь, я не увидел даже силуэта отшельника. Он словно испарился у нас на глазах.

До меня с грохотом доносилось журчание реки, всё ещё скрытой от меня деревьями и густыми лианами. Пробираясь глубже, около одного из кустов я вдруг заметил желтоватого цвета предмет.

Подойдя ближе, я к ужасу своему убедился, что это не что иное, как череп. Чёрные отверстия вместо глаз уставились на меня холодным взглядом, казалось, что предмет начал увеличиваться в размерах, и я пятился назад. Я не видел ничего перед собой, только продолжал отрешённо таращиться на высохший предмет.

Я громко крикнул, желая предупредить Шестого о новой опасности. Пробежав чуть дальше, я споткнулся о злосчастные корни и рухнул на землю. Дышать было так тяжело, что я совершенно забывал это делать.

Неожиданно для себя самого я перевернулся на спину и посмотрел наверх. Из густой зелёной листвы ко мне медленно тянулись руки. Ещё одно мгновение — и они бы пригвоздили меня к земле, держа за шею.

Вновь взглянув на небо, я обомлел от ужаса. Надо мной нависало лицо в маске с трещинами, и только глаза отливали холодным блеском. Какая-то странная сила искрилась в еле видимых зрачках. Я уже не мог больше сопротивляться, но со всей силы отпрянул назад и ринулся к лагерю.

Теперь стало ясно, что настоящие хозяева леса узнали о нашем пребывании в нём и неустанно наблюдали за нами.

От постоянно влажной земли у меня натёрлись ноги, и каждый шаг болью переносился в голову. Конечности пульсировали до такой степени, что невозможно было ходить. Я в ужасе бежал и не мог думать ни о чём другом, как о недавнем происшествии.

В лагере как будто был распылён туман, и силуэты в нём казались не более, чем миражом. Уставившись на землю и уперевшись руками в колени, я тяжело дышал и пытался прийти в себя хоть на мгновение. Все мысли в голове смешались и словно вылетали вместе с гулом из ушей.

Послышался неистовый треск, и гулкий шёпот донёсся до меня. Группа людей выходила из темноты леса. Тогда я ещё не представлял себе, насколько хитры и сильны эти твари.

Отшельник машинально закрыл нас рукой, а потом так же быстро убрал её, он кричал и показывал пальцем в направлении горизонта.

— Табу! Табу!

Он пятился назад, пока не начал бежать в обратном направлении, спотыкаясь на каждом шагу. Моё внимание вновь привлекла толпа дикарей из-за протяжного свиста, после которого отшельник свалился на землю и поджал ноги к туловищу.

Дикарь в маске опустил руку с полой трубкой, из которой сочился ярко-алый сок, больше похожий на кровь.

Я начал приглядываться и замер от ужаса, когда осознал, из чего были сделаны их костюмы. Чудовищная вонь разложения ударила в нос, как только лесные жители приблизились к нам. По бокам их потрёпанных одежд белели кости и омерзительной бахромой висели ошмётки останков.

Живые лица вперемешку с мёртвыми украшениями вызывали у меня страх и отвращение. Я тотчас представил, с каким удовольствием дикари примеряли эти наряды, и меня бросило в жар.

Одежды свисали и волочились по земле, а рядом болтался хвост из полых человеческих костей, которые гремели при каждом шаге и посвистывали от малейших порывов ветра. На головах дикарей громоздились маски из сколотых черепов, под которыми блестели глаза.

Самой ужасающей чертой были именно их глаза, как будто сделанные из воды, такими прозрачными и искрящимися они казались мне издалека. За ними скрывалось какое-то странное желание или прятались мысли, которыми нельзя делиться.

Тихо шипя, они медленно приближались и пристально смотрели то ли на меня, то ли на что-то громадное за моей спиной. Было страшно обернуться, и я был напрочь прикован к их обезумевшим лицам.

Дикари постепенно подносили свои ладони к каждому из нас, но никто даже и не думал сопротивляться, оставалось только заворожённо стоять, покачиваясь из стороны в сторону. Казалось, какая-то жидкость просачивалась сквозь их пальцы.

Я почувствовал запах загустевшей крови и едкой гнили, из-за которого невозможно было вздохнуть без жгучего ощущения на языке. В голове начали появляться странные образы, которые теперь уже невозможно описать. Всё вокруг менялось с удивительной скоростью, и мне казалось, что я парю в воздухе без всякой опоры под ногами.

Дикари нависали над нашей компанией, и все запахи, что я чувствовал, смешивались в носу и проникали в голову. Приторный запах в их ладонях снова переносил меня в лес, и я больше не чувствовал ни тревоги, ни страха за свою жизнь, только вспоминал жгучий аромат и морщился. Наше положение было безнадёжно.

Не знаю, от какого именно зловония я оказался в беспамятстве, но это омерзительное ощущение ещё долго не отпускало меня даже во сне.