Глава XVII. Тайны леса (1/2)
Хоть солнце уже давно поднялось из-за горизонта, над землёй по-прежнему нависал зябкий туман. Отшельник двигался так легко и быстро, словно он был рождён для жизни в лесу, мужчина проворными движениями пробирался сквозь разросшиеся моховые корни и как будто парил над ними. Он делал это настолько бесшумно, что мы несколько раз теряли его из виду.
Мы уже долго находились под тенистыми кронами деревьев без какого-либо доступа к пище, и это желание становилось всё более невыносимым, как только мы приближались к ароматным дарам природы. Сам не зная зачем, я сорвал бледно-жёлтый цветок, который опустился прямо перед моими глазами.
Растение раскачивалось из стороны в сторону и выпускало наружу свои скрученные лепестки с бурыми точками. Я заворожённо смотрел внутрь и никак не мог отвести свой взгляд от него, сладкий запах этого цветка надолго врезался в мою память, как будто это было единственным, что тогда могло завладеть моим вниманием.
— Не трогай! — мигом воскликнул отшельник и ударил меня по руке, как только приблизился и встал рядом со мной на согнутых ногах, — не огорчай лес.
Пленительный цветок выскользнул из моих рук и начал кружиться в полёте, пока не превратился в россыпь у моих ног. Я перевёл взгляд на отшельника и действительно ужаснулся, когда рассмотрел выражение его лица. Ненависть на нём смешалась со страхом, а его глаза совсем не шевелились.
— Как скажете… — мой голос дрогнул, но отшельник не хотел и слушать меня, он быстро отвернулся и продолжил идти дальше.
Цветок в этот момент был болезненно очарователен, и я вновь почувствовал холод в том месте, где растение соприкасалось с моими пальцами. Наша компания продолжала всё дальше и дальше продвигаться в глубь леса, под нависшими кронами деревьев сгущалась темнота, которая мигом рассеивалась, стоило нам войти в неё.
Выхода из чащи уже давно не было видно, и никто из нас точно не знал, куда именно мы направляемся. Нам оставалось только слепо верить странному проводнику, который теперь уже шёл впереди нас, мягко наступая босыми ногами на замшелые камни и трухлявые корни.
Отшельник никогда не разговаривал с нами и мог только делать замечания. Казалось, в лесу ничем толком нельзя заниматься, и мы постоянно удивлялись, когда мужчина предупреждал нас о том, что мы не должны объясняться или трогать всё, что нам заблагорассудится.
Шестого выводили из себя слова отшельника, и он часто перечил ему до тех пор, пока мужчина снова остервенело не набросился на него. После долгих убеждений и извинений мы всё же сумели продолжить своё путешествие.
— Я надеюсь, что когда-нибудь мы перестанем натыкаться на людей, которые с лёгкостью могли бы стать нашими врагами, — после небольшой передышки начал говорить Шестой, потирая ушибленный во время столкновения с отшельником локоть.
Что же касается меня, то я снова не на шутку испугался, наблюдая за этой вознёй, и не замедлил продолжить разговор в более спокойной манере.
— Тогда мы бы уже давно остановились, мне уже стало нравиться встречать всяких… — я выдержал паузу и нахмурил брови, — особенных.
Вокруг всё было очень мокрым и сырым, будто дождь в этом месте не прекращался ни на минуту, под ногами то и дело проглядывала трава с шершавыми стебельками, которая взбиралась мохнатым полотном на деревья.
Ничто не казалось настоящим, даже я сам шёл, как во сне. Насыщенные цвета вызывали головные боли, и мне чудилось, словно все направления в лесу одинаковые и ведут в один конец.
Несколько раз мы останавливались, чтобы отдышаться, но и это не помогало. Мы устроились около поваленного дерева и спрятались под его гнилыми корнями. Воздух был очень душным, как будто в нём витала пыльца или пыль.
Всё вокруг сразу зашумело и начало двигаться, ветер стал с силой гнуть деревья и срывать продолговатые листья с веток. Стало темно. Прогремел первый раскат грома, и внезапно из-за туч хлынул сильный ливень, капли дождя падали на землю, оставляя на ней мокрые следы.
Сразу стало холодно, как только солнце скрылось за мрачными тучами и прекратило обдавать нас своими ласковыми лучами. Потоки воды падали с неба невыносимо долго, и нам даже казалось, что дождь никогда не прекратится.
— Нужно идти дальше, чтобы согреться, — начал говорить мужчина, но никто из нас не хотел вылезать из своего укрытия.
Он схватился рукой за ствол дерева и наклонился вперёд, повернув голову навстречу падающим с веток каплям. Дождь всё ещё норовил полностью облить нас, а ноги устали настолько, что я был готов просто усесться на землю и больше не вставать с неё.
— Зачем, ведь можно просто развести огонь, — предложил Шестой и уже был готов отправиться за охапкой ещё не намокших листьев.
Послышалось тяжёлое дыхание отшельника, и Шестой сразу перестал говорить. Он попятился назад, когда заметил, что мужчина начал приближаться к нему всё ближе и ближе. Эти бешеные порывы настораживали нас, поэтому было проще не перечить ему ни в чём.
Отшельник как будто боялся наказания, которое могло бы его внезапно настигнуть, поэтому предупреждал нас обо всём, что казалось ему действительно важным.
— Не смей даже думать об этом, — он сдвинулся со своего места и медленно поднёс указательный палец к голове моего товарища, — болотный пар вспыхнет вместе с лесом, не пугай его своими мыслями!
Шестой резко остановился и отстранился от рук отшельника, он не переставал удивлённо таращиться на мужчину. Я подошёл ближе, уже приготовившись разнимать их. Отшельник продолжал вздымать свои длинные руки, пальцы которых походили на согнутые паучьи лапы.
— Разве лес понимает нас? — он спросил это с любопытством, но и осторожность было легко разглядеть на его лице.
Я полностью разделял опасения Шестого, но был слишком утомлён, чтобы спорить, поэтому сильно затряс головой с видом полного недоверия.
— Да… ведь это целый организм со своими нравами и порядками, — отшельник тихо и быстро говорил, как будто боялся, что его услышит кто-то ещё, — и если не прислушиваться к ним, то можно глубоко пожалеть. Лес бережёт нас и сам решает, как обходиться со своими гостями.
Отшельник почти не разговаривал с нами и даже не слушал, он боялся нарушать видимую тишину леса. Сначала и нам казалось, что вокруг она была абсолютной, но потом от разнообразных звуков начало закладывать уши. Листья громко падали с деревьев и как будто разбивались о землю.
Вместе с листьями на землю падали и ягоды, которые склоняли ветви к земле и ломали их. Издалека они казались набухшими красными шарами, их было так жалко, что я не выдержал и начал поднимать одну гроздь за другой.
— Я не могу смотреть, как они пропадают, — тихо проговорил я, прижимая ягоды к груди.
Отшельник протянул руку и выхватил спелую ветвь у меня из-под носа, он вкусил сочный плод, и тёплая жидкость тут же полилась по его губам.
— Лес не позволяет чужакам питаться своими дарами, — говорил он и продолжал есть ягоды.
Мы долго шли по лесу, несколько раз мы с Шестым уходили по пояс в жидкий кисель болот. Но что было хуже всего — это гнилые листья и ягоды, которыми полны эти болота. Они выползали из зловонной топи вместе с нами и липли на одежду.
Плохо становилось только от нашего вида, чего уж тут говорить о запахе…
У самых наших ног плавно поднимался склон, поросший кое-где жёсткими кустами и колючими деревьями, за которые не только нельзя было ухватиться, но и пройти мимо без порванной одежды и расцарапанной кожи.
Дальше, за группой холмов, отчётливо выступали пахучие заросли цветов, через которые мы не так давно пробирались. Потом кусты и деревья становились гуще и превращались в непролазную чащу.
Я, как зачарованный, смотрел на эти пейзажи и не мог отвернуться от них. Прильнув к дереву, я продолжил обводить взглядом зелёную пучину. Раздался громкий треск, дерево закачалось и рухнуло, утонув вершиной в кустах на ярусе ниже.
Отшельник яростно пригрозил нам кулаком и скрылся. Наступила тишина. За последнее время отшельник и не пытался скрывать, что ему хочется бросить нас и вернуться восвояси.