Часть вторая, неприличная (2/2)

— Нет.

— Вернёмся.

И снова усиленная возня под одеялом, гладиаторская борьба за право раздвинуть ноги Тэ закончилась победой «альфы». Удобно устроившись между ними, Чонгук, будто выиграв ценный приз, самодовольно улыбнулся и принялся за дело. Его пальцы ласкали кожу Тэхёна, ключицы, грудь, опускаясь ниже, заскользили по животу, закружили вокруг пупка, словно рисовали загадочные узоры. Подцепив резинку шорт, Чон отпустил её, и та со смачным звуком вернулась на своё место. Эта одежда лишняя, она мешает скользнуть пальцами дальше, добраться до вожделенной, заветной цели. Дыхание сбилось, а потом и вовсе исчезло. Чонгук, наклонившись, впился в губы Тэхёна, словно хотел, чтобы тот поделился своими вдохами. По телу пробежала сладостная дрожь, Тэхён отвечал, робко, но с такой жадностью, что Чонгук не смог устоять. Он углубил поцелуй, прижимая Кима ближе, чувствуя, как бьется его сердце.

— Ну вот, видишь, как замечательно, — «альфа» замер на мгновение. — Готов? Теперь я войду, — первое движение, и Чонгук потерялся в этой вселенной, ещё фиктивный толчок, а перед глазами только Тэ, у которого расширялись зрачки, и соски, поменяв форму, заострились. Невероятный вид, фантастическая картина, от которой подскочило давление и закружилась голова. Казалось, время замедлилось и секунды растягивались в бесконечность, позволяя в деталях рассмотреть каждую черту лица Тэхёна.

— Всё, дальше цензура! — вдруг закричал Намджун и, обращаясь к Чонгуку, спросил, — а ещё я не понял, куда ты собрался. Что ещё за — «войду»? Ты ещё постучи перед входом, — издевался режиссер. — Снято!

Чонгук еле остановился, и то потому, что его толкали в разгорячённую грудь. Но черт возьми, эти ладони упираются в его голый торс, пальцы, сжимающие бугорки накаченной груди, были словно клеймом огненным, печатью дьявола по имени Ким Тэхён. Нужно продолжать, а его сдерживают, ему необходим этот демон, чтобы сбить жар, что волной прокатывался по телу, лишая воли и разума.

— Какая такая цензура? — словно моль под нафталином, Чон, находясь в прострации, осматривал присутствующих глазами, заволочёнными возбуждением. Он так увлёкся, представляя, как окажется внутри Тэхёна и будет втрахивать его в поверхность спального реквизита по-настоящему, что потерял связь с реальным миром.

— Китайская, Чонгук, китайская.

— Причём тут китайцы? — не понял «альфа».

Намджун удручённо покачал головой:

— Слезай с Тэхёна, тебе ещё в кустах прятаться.

Чонгук проигнорировал просьбу, твёрдо решив не покидать своего места. Какие ещё кусты, когда он с таким трудом отвоевал желаемую территорию.

Тэхён испуганно озирался по сторонам. В него упиралась далеко не кобура. Великий засранец так тесно прижимался своим «кабачком», будто угрожал тем, что такое невпихуемое он сейчас впихнёт как за здрасьте.

— Чего прилипли друг к другу? — режиссер подозрительно сощурился.

Тэхён кое-как выполз из-под «альфы», который, застыв на месте, склонился над подушкой. Казалось, Чон превратился в каменную статую, только скулы ходуном и руки от напряжения трясутся. Теперь сложно определить границы, где заканчивается он и начинается Чонгук. Последние три недели Тэ, находясь рядом с «альфой», ловил каждое мгновение, будто оно может исчезнуть в любой момент. Скоро всё закончится, через четыре дня, когда снимут последние две серии. Они разделятся, и черта будет отчётливо видна. Торопливо одеваясь, Тэхён чувствовал явную досаду. Люди вокруг суетились, пряча вещи в коробки и укладывая технику в чехлы, а он чувствовал горькое разочарование и гнетущее уныние. Постепенно народа становилось меньше, машины одна за одной уезжали, пока Ким не остался один. Чонгук тоже уехал. Запрыгнув в свою машину, укатил вслед за всеми, не сказав ни слова.

«Что ты надеялся услышать? — спрашивал сам у себя Тэ. — Подожди меня, я скоро приеду? Без меня не ужинай?»

Дорожная пыль, поднятая последним автомобилем, осела на место, и Ким, протяжно выдохнув, осмотрелся вокруг. Сумерки накрывали лес, маленький дом и сердце Тэхёна. Вот такая у них с Чоном дружба получилась, с горчинкой, с привкусом разочарования. Он сейчас пойдёт, смоет вялость с тяжестью дня и беззаботно, на сон грядущий, почитает какую-нибудь манхву. Но, выйдя из душа, Ким увидел у кухонного окна очертания неподвижного силуэта. Игра теней, порождённая усталым сознанием? Нет, просто Чонгук вернулся. Влажные волосы «омеги» прилипли ко лбу, капли, стекая по напряжённой спине, создавали ощущение зябкости. Медленно, стараясь не шуметь, Тэ стянул полотенце, висевшее на шее и, вытерев лицо и волосы, снова посмотрел в сторону окна.

— Чего замер? Призраком притворяешься? Хоть бы кошмары после такого не снились, — Чонгук молчал. — Если не хочешь, чтобы я отнёс тебя в музей восковых фигур, то пошевелись хотя бы.

«Дьявол».

Чонгук медленно повернулся и оглядел Кима с ног до головы. Тэхён бесил своей дерзостью, выводил из себя голым плоским животом и впалым пупком, который хотелось обвести в круг влажным языком, одновременно лаская бёдра. Но те были спрятаны под полотенцем, ненадёжно, хлипко. Подцепи пальцем, дёрни и можно увидеть, куда ведёт дорожка из тёмных волос. Внутри Чонгука капли неукротимого вожделения тушили последние крупицы терпения. У него обострение ломки по Тэхёну, хроническое воспаление души, требующее дозы улыбки Кима и тёплых прикосновений. Если и дальше бездействовать, то его член, налитый от желания, оторвёт к хренам.

«Хочу».

До одури, до пляшущих зрачков и трясущихся конечностей, до урчащего, предупреждающего рыка хищника, до стремительного отлёта в соседнюю галактику.

Три, два, один.

Чонгук не выдержал, дрогнув всем телом, потянулся к Тэхёну, хотел сорвать абсолютно ненужную тряпку.

— Я смотрю, руки тебя не слушаются, — Ким спрятался за обеденный стол, и, как только Чонгук дёрнулся к нему, пошёл в обратную сторону.

— Не-ет, — протяжно отозвался «альфа». — Они тянутся в нужном направлении, — и двинулся навстречу.

— Поверь мне, Чонгук, тебе это не нужно.

— Очень даже нужно, Тэхён.

Они кружили вокруг стола, как хищники в драке за самку в брачный период. Каждый держал в поле зрения «противника», оценивая движения, скорость и пытаясь предугадать дальнейшие действия. Один надеялся достичь своей цели, другой — убежать, но небыстро и недалеко.

— Когда я тебя поймаю, то разложу прямо на этом столе, — рука Чонгука медленно заскользила по гладкой поверхности, определяя место пошлых фантазий. — И отымею до стёртого об столешницу пресса. Его пальцы продолжали скользить по деревянной глади, а Тэхёну казалось будто они ласкают его самого.

— Вечно только угрожаешь… — Ким вызывающе посмотрел на «альфу». И во взгляде Чонгука заплескался адреналин, концентрированный, тягучий, забурлил чистым азартом. Он увлечённо толкнулся языком в щёку, раз Тэхён решил с ним поиграть, то Чонгук поддастся правилу «кто не спрятался, я не виноват».

В это время на улице Чимин топтался за спиной Мина, который подглядывал то одним глазом, то другим в маленькую щёлочку незашторенного до конца окна.

— Что там такое, рассказывай.

— Ты точно хочешь послушать, а не посмотреть?

— Угу, боюсь моё сердце не выдержит.

— Ну-у, — Юнги подбирал слова, — мой сейчас твоего… уж не знаю, что сделает, могу только догадываться.

— А мой… — Чимину очень хотелось ответить, да только слов он подобрать не смог.

— Правильно, — подытожил Мин, продолжая подглядывать, — тут для твоего вариантов нет, допрыгался. Ну всё, рвануло, — Юнги резко отлип от окна. — Поехали домой, Чими, твой муж голодный.

— Мой муж — извращенец, подглядывающий за другими мужиками.

— А кто первый произнёс слово «спорим?»

— Это потому, что ты сказал: «мой твоего за неделю на лопатки уложит».

— Но и твой не вписался в установленные сроки.

— Получается никто не проиграл? — удовлетворённый Чимин радостно улыбнулся.

— Эх ты, мальчик счастья, давай руку. Была б твоя воля, всех бы свёл вместе.

То, что Мин назвал взрывом, было прыжком Чонгука через стол. Словно профессиональный паркурщик, подпрыгнув, он опёрся ладонью о столешницу и с лёгкостью переместился на другую сторону. Точка назначения — Тэхён. Который от неожиданности замешкался, оставшись стоять на месте. Схватив того за шею, Чонгук рывком притянул его к себе. Лицом к лицу.

— В кошки-мышки вздумал играть? Дам тебе последний шанс Тэ, если через три секунды ты не свалишь отсюда, то я не отпущу тебя! — уткнувшись лбом в лоб Кима, Чонгук дышал, как загнанный зверь. Грудь ходуном, от тяжёлого дикого возбуждения, от растущей паники увидеть, как тот вырывается и уходит. — Ни за что не отпущу!

Секунда — Тэхён не шевелился.

Вторая Чонгуку показалась длинной, будто вовсе не была секундой.

Третья — лишняя.

Три секунды — это много, и затуманенный взор с маренго переместился на Техёновские губы. Время вышло, и «альфа» не намерен больше ждать. С силой притянув парня к себе за волосы, Чонгук, утробно заурчав, жадно впился своим ртом в рот Кима. Поцелуй, не похожий на обычный, был порывистым, требовательным. Вцепившись пальцами в плечи Чона, Тэ начал отвечать, так же неистово, ударяясь зубами о зубы Чонгука, царапая спину ногтями сквозь тонкую ткань футболки. А тот, будто жалил, настойчиво сминал, давя языком вовнутрь. Тэхёну нечем было дышать, он забыл, как это делать, потому что слабый аромат парфюма его хёна, затмевал разум, как феромон, оглушительный стук сердца разбивал и ломал рассудок. Легкие горели, но Ким не хотел, чтобы это прекращалось, и пусть потом его захлестнёт чувство вины, сейчас, в этот самый миг, хотелось лишь одного — раствориться в чувствах.

Чонгук застонал в голос, протяжно, поскольку долго терпел и теперь ему был нужен выброс адреналина, иначе расплющит на частицы без названия.

— Ты же не воспринял мои слова, как ветер в ушах? — резко развернув Тэ, он нагнул его, прижимая к гладкой поверхности стола. Тэхён тихо ойкнул, когда соски коснулись прохладной гладкой поверхности. Сейчас ему не нужны нежные долгие прелюдии, он хотел доминантного альфу, хотел Чонгука. Недовольного, рассерженного, сорвавшегося. Чтобы в ухо шептали пошлые словечки, разгоняя озноб возбуждения по всему телу, и Чон исполнил его желание. Прижался к обнажённой спине Кима, накрыл собой, будто защищая от чего-то, и губы слегка коснулись левого уха Тэ. — Инстинкты говоришь? — прошептал Чонгук, делая вдохи тихие, выдохи шумные, обдавая кожу горячим воздухом, лизнул мочку. В ушах Тэхёна гудело, губам, что начали касаться его спины, не хватало нежности, от поцелуев-укусов он вздрагивал, его тело было во власти чужих прикосновений, таких желанных и одновременно пугающих. Руки, придерживающие его за талию, были сильны и настойчивы, горячее дыхание, опаляя кожу, спускалось ниже по позвоночнику. Тэхён прикусил нижнюю губу, он пытался унять дрожь, но с каждым новым прикосновением это становилось труднее.

Подавшись назад Чонгук, чуть склонившись, коснулся левого колена Тэ, тот дёрнулся, словно от слабого удара током. Не отрывая взгляда от спины Кима, «альфа» повёл кончиками пальцев вверх, порывисто, дразняще, искушающе, пока не достиг бедра. Скользнув рукой под полотенце, Чон коснулся возбуждённого пульсирующего члена Тэ и, мягко стиснув, огладил большим пальцем головку:

— Как бы не так, — снова отстранившись, Чонгук стал расстёгивать свой ремень, тот брякал, звенел и этот звук отдавался тяжестью в паху Кима. Очередная волна возбуждения судорогой прошлась по телу Тэхёна, ноги затряслись мелкой дрожью, и он, сам того не осознавая, привстал на носочки.

— Ты хочешь меня, — вцепившись пальцами в ткань, Чонгук резко дёрнул полотенце, срывая его с бёдер. Безумие. Только этим мог объяснить Чонгук неукротимое желание взять парня, лежащего на столе. От здравого смысла не осталось ни следа. Ему нужно остановиться прежде, чем он причинит боль тому, кто стал ему так дорог, потому что это уже не игра, но стоны Кима заглушали сомнения, готовый взорваться в любую секунду, он отбросил опасения в сторону. Каждый вздох, каждый судорожный выдох Тэ становились для него наградой, подтверждением того, что он делает всё правильно.

Послышалось шуршание, и перед глазами Тэ на стол упали презервативы.

«Один, два, три, чет…пять…» — быстро считал Тэ, попутно оценивая небывалый масштаб предстоящей физической близости.

Щёлк.

Услышав этот звук, Тэхён затих. Ладонь Чона нежно прошлась по его округлостям, и он закрыл глаза. Хотел раствориться в чувствах? Получите, господин «омега».

Пальцы Чона, влажные от лубриканта, коснулись горячей, чувствительной промежности и заскользили, размазывая средство, периодически надавливая на сжимающуюся дырочку. Он медленно углублял движение, чувствуя, как плоть поддаётся под его напором.

Тэхён и так пылал, а разогревающая смазка словно подлила масло в огонь, наверняка Чон выбрал её специально, чтобы свести его с ума. Комната наполнялась запахом возбуждения, пошлыми звуками и хрипами, для Тэхёна всё смешалось в беспорядочную кучу — торопливые толчки пальцами, засосы на плечах, через секунду переходящие в тяжёлое дыхание, и торопливый шёпот в самое ухо: «только попробуй завтра забыть, с кем ты трахался». Как тут забудешь, когда по венам, будто жгучая лава мчится, и Чон, выдыхая горячо ему в шею, оставляет мокрые поцелуи на чувствительной коже, пальцы нетерпеливо проникают глубже, быстро толкаясь в нутро. Тэхён уже не пытался удержаться на грани, за которой его ждало исступление.

— Течёшь от меня, как похотливый омега, — Чонгук отступил, вызывая у Тэхёна мысленный стон разочарования.

— «Альфа» без узла — печальное зрелище, — не удержался Ким. Секс сексом, а ответить язвительному хёну — это святое.

— Тебе и такого члена хватит, — Чонгук скользнул руками по спине, очерчивая каждый изгиб, трогая красные пятнышки, которые оставил, затем расстегнул ширинку и чуть приспустил джинсы. Он пребывал в не меньшей агонии, неснятая одежда мешала, но на то, чтобы избавиться от неё, не было ни времени, ни желания. Сейчас его больше занимали прекрасные формы податливого тела Тэхёна. Уже нет пути назад, есть только спешное движение вперёд, в бездну наслаждения. Чон так долго ждал этого, так много мечтал.

— Растрепал ты мне сердце, Тэ, — быстро протянув руку, Чонгук схватив один презерватив, надорвал фольгу. — Я из-за тебя дрочил на телевизор, — и головка члена упёрлась в место, которое принесёт ему чувство долгожданного облегчения. Чуть протиснувшись вперёд, Чон замер, давая Тэхёну привыкнуть к растянутости. — Всю душу мне вымотал! — хватаясь обеими руками за талию «омеги», Чон выбил бедрами протяжно-сдавленный стон Кима, тот вздрогнул от прикосновения холодной стали молнии к своей пылающей коже, от неожиданной наполненности.

Хватка Чона стала сильнее, он чувствовал, как влажная жара обхватывает его член, высасывая остатки самообладания, он больше не контролировал себя, полностью отдавшись во власть ощущений. Толчки были быстрыми, темп нарастал, дыхание сбивалось, Чонгук хотел ещё добавить аргументов, но слова застревали в горле, уступая место животным стонам и хрипам. Тэхён сдавленно вскрикивал, не в силах сдержать рвущийся наружу звук. Он чувствовал, как его тело пульсирует в унисон с движениями Чонгука, как его сознание растворяется в этом сладостном хаосе. Завтра не существует. Есть только сейчас. Только он и Чонгук. Каждый толчок отдавался у обоих эхом в сознании, желанное утешение близко, оно придёт к ним сквозь рваное дыхание и непонятные, бессвязные слова.

Вдруг Чонгук глухо застонал и быстро вытащив член, сорвался в пропасть наслаждения, изливаясь на копчик Тэхёна. Они замерли, в комнате повисла тишина, нарушаемая только их сбивчивым дыханием.

— Я тебя заферомонил, — под бешеный стук сердца Чонгук размазывал сперму по ягодицам Тэхёна. — Ты мой, и Чимину скажи.

— Твой, только я ещё не кончил, — Ким медленно сползал со стола на пол.

— А кто сказал, что уже всё? — Чонгук сгрёб презервативы, подхватил Кима, взваливая того на своё плечо, шлёпнул по заднице и унёс в комнату, где стояла кровать.

***

Утром Чон проснулся от возбуждающих прикосновений. Сквозь пелену сна он чувствовал, как нежные пальцы то скользят по его плечам, то сжимают их. Спускаются ниже к груди, прищипывая соски, и тут же горячий язык облизывает и смакует их, слегка прикусывая, разгоняя мурашек по всему телу. Каждый новый, влажный поцелуй обжигал кожу, заставляя тело вздрагивать в предвкушении. Чонгук приоткрыл один глаз, перед ним маячила макушка Тэхёна.

— Пытаешься съесть меня или растащить на сувениры? — и пронзительный взгляд чёрных с серо-синим отливом, от которого всегда перехватывало дыхание, столкнулся с тёмно-карими Чона.

— Тише, хочу лишить девственности альфу.

— Хорошо, что я трусы надел, — Чонгук перевернулся и лёг на живот, поудобнее устраивая голову на сложенных руках.

— Хорошо, но зря, как я полагаю. Сейчас твой стратегически важный объект не защищён вообще никак, — и, шлёпая ладонью по ляжкам Чона, «омега» велел, — шире!

Чонгук зажмурился, чувствуя, как жар волной разливается по телу. С одной стороны, сознание протестовало против этой власти и напора, с другой, тело отвечало дрожью и невольным желанием, позволяя так легко себя подчинить, и он корил себя за эту слабость.

Тэхён, видя колебания «альфы», скользнул пальцами по промежности и, наклонившись, прикусил мочку уха, заставляя того вздрогнуть.

— Ты хочешь этого, Чонгук, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием и сжимая возбуждённый и уже влажный член Чона. — Не лги себе.

И Чонгук сдавался. Сдавался властному голосу, грубой силе, которая так унизительно его возбуждала, он раздвинул ноги шире, позволяя Тэхёну завладеть им полностью. И в этом подчинении он находил извращённое, постыдное наслаждение в котором останется надолго.

***

— Слушаю, — перевернувшись на спину, сонный Тэхён шёпотом ответил на звонок и тут же почувствовал, как рука спящего рядом человека легла на его живот. Тепло и как-то по родному, послышалось невнятное бормотание и Ким услышал своё имя.

— Вставайте ребятки! — вдруг закричал телефон радостным голосом режиссёра Намджуна, и Тэхёну показалось, будто тот голосил в свой любимый рупор. Парень скривился и убрал гаджет подальше от уха. — Включи на громкую, — потребовал RM. — То, что вы полгода ждали сбудется. Совместный проект!

— Кто ждал? — Тэхён покосился на счастливого Чонгука, который уже проснувшись, жмурился от радости, восторженно улыбаясь.

— На этот раз снимаем омегаверс по фанфику автора-новичка, файлы с историей и сценарием я кинул на почту. Тэхён, готовься, у тебя роль альфы. Она будто создана для тебя, — тараторил Намджун.

Улыбка с лица Чонгука резко испарилась в неизвестном направлении и он, открыв глаза, подскочил на кровати.

— Не понял… А что тогда создано для меня?

— Омега Чонгук, — злорадно отчеканил Ким. — Там альфа выворачивает руки омеге? — спросил Тэ у режиссёра.

— Нет.

— Плохой фанфик.

— Но он его со злости прижимает к стенке, — обрадовал актёра RM.

— Я согласен, — тут же отозвался Тэхён.

— А я нет! — выкрикнул Чонгук.

— Хорошо, тогда я приглашу Джина, он сейчас в «Ловце» снимается, кстати в роли омеги.

Воздух вокруг Чонгука словно сгустился, стал плотным и горячим. Сокджин… его улыбка, его шутки, да и целуется хорошо змей-искуситель. По груди разливалась обжигающая волна ревности. Видеть того со своим парнем — это как смотреть на Чимина, который бесстыдно тянулся к его ненаглядному. Глаза кровью наливаются. Двух Кимов в паре, Чон воспринял как личное оскорбление. Он еле пережил съёмки Тэ в триллере без присутствия своей персоны, всегда возмущался, говоря, что этот фильм, с бюджетом «сосиска в тесте» Тэхёну не подходит. А когда Ким возвращался домой усталый, но довольный, Чон забывая про раздражение, накидывался на него с ненасытными поцелуями и рассказывал, как фанаты требуют вернуть на экран их парочку. Какая разница альфа или омега, главное что они вместе. Чонгук встрепенулся, возвращаясь из сумбурных мыслей с воспоминаниями, и увидел прямо перед собой Тэ. Тот уже по телефону с RM не болтал, а склонившись над Чоном, внимательно рассматривал его лицо.

«Когда этот паршивец в астрале, то выглядит забавно, — думал Тэ. — Что за мысли, да по такой красивой головушке скачут?»

— Слышал, что сказал господин Намджун?

— Что? — у Чонгука во рту пересохло, он хорошо знал этот взгляд Тэ, прекрасно понимал, к чему ведёт потемневший цвет радужки глаз.

— «Готовься, Тэхён» — повторил Ким.

— Потом репетировать будешь, — Чон отодвинулся в сторону.

— Мне надо войти в … роль.

— Не надо, — Чон отползал, Тэ подбирался, плавно, аккуратно, как кошка к воробью.

— Просто необходимо подготовить соответствующий образ.

— У меня съёмки через два часа, — Чонгук медленно спустил ноги на пол, ощущая прохладу паркета, он резво поднялся и бросился бежать в ванную комнату. Замок щёлкнул, и Тэхён, нагло ухмыляясь, взял в руки телефон.

— Дурачок, от своего счастья не убежишь. Алло, Юнги привет… Прикрой Чонгука, он приболел… Правда-правда, клянусь… Температуру только собью своему парню, и он приедет… Да брось, в прошлый раз у меня был жар, лишь со второго раза удалось потушить… Знаю, он только что звонил… Чонгук? Конечно, согласен.

Ким Тэхён попрощался с Мином, зашёл на почту и открыл файл присланный культовым режиссёром. Summer Snowfall «Как в кино» прочитал он.

— Ну держись, любимый!