Бан Чан/Хан ДжисонСо Чанбин (2/2)

Глаза Со чернее Сеульской ночи, когда он улыбается и нависает над Джисоном, чтобы получить ещё один поцелуй от любимого мужчины, а потом толкает его в грудь, откидываясь спиной на стену, к которой был придвинут стол. Чан располагается с правой стороны от рэпера и тянет одну ногу Хана наверх, раскрывая, предоставляя больше доступа для продолжающего скалится Чанбина.

Джисон красивый везде — его кожа блестит от пота в приглушенном освещении студии, грудь ритмично вздымается, а губы давно опухли и покраснели от жадных и нетерпеливых поцелуев старших, они тоже на грани, но продолжают свою незатейливую игру. Так интереснее.

Крыжечка лубриканта открывает оглушительно громко в тишине небольшого помещения, и что-то внутри Хана, что-то похожее на гордость, перестаёт иметь всякое значение. Смазка холодная, успела остыть за время проведенное в сумке, и на контрасте с горящей пламенем кожей ощущается особенно ярко, а Со не жалеет, продолжает лить на подрагивающий живот, при этом не разрывая зрительный контакт.

— Не сведи его с ума. — Глубокий голос Кристофера прокатывается волной мурашек по телам обоих младших, пусть предостережение было адресовано лишь Чанбину, который покорно кивает и откидывает полупустой тюбик в сторону. Потом найдёт. Возможно.

Пальцы рэпера ныряют в вязкую лужицу и скользят вниз, обходя каменный пунцовый член, чтобы подразнить. Хан тоже не может до себя дотронуться, точно ни тогда, когда одно его запястье сжимает Чан, а другая ладонь служит опорой. Они специально выбрали такое положение, и пусть, если Джисон попросит, они обязательно сделают так, как хочет он, самому парню хочется играть по правилам двух искусителей.

— Ханни? — Чанбин зовёт лишь с одной целью — чтобы младший смотрел ему в глаза, когда средний и указательный палец скользят в его податливое тело.

Рот Хана распахивает в беззвучном стоне, а Чанбин зеркалит его выражение лица, но глаза продолжают смеяться, и это заводит круче виагры.

Осоловелый взгляд соскальзывает с покрытого испариной лица Со, и ловит абсолютно трезвый и вменяемый Чана — старшей умеет себя контролировать, чёрт бы его побрал:

— Наслаждаешься, Сонни?

Именно в момент, когда вопрос растворяется в воздухе, подушечки пальцев наконец цепляют простату Хана, а тот окончательно забывает, что означает мыслить ясно. Он глупо моргает, потому что не может различить черты лица Криса из-за выступивших слёз, и просто стонет, позволяя делать с собой всё что вздумается.

Губы сушит от желания поцеловать любимых мужчин, которые делают с ним это, но для этого придется попросить, а весь словарный запас Джисона сузился до слов «ах» и «ещё».

— Обычно такой болтливый, детка, а сейчас что стряслось? Разве тебя не учили, что нужно быть вежливым со старшими? — Несмотря на елейный голос, Чанбин не нежничает, вкручивает сразу три пальца в покрасневшую дырочку и каждый раз цепляет подушечками простату, чтобы оставить Хана несоображающей лужей на этом столе.

— Он здесь не для светский бесед, Бинни. — Чан нежно гладит спутанные тёмные волосы младшего, но Джисон знает, что это тоже игра. Он на стороне Со. — Шлюхам рот не для этого.

Хана подбрасывает на месте от внезапности брошенных слов, а живот сводит так резко и сильно, что если бы не кулак Криса на основании члена, он бы позорно кончил, лишь от пальцев в своей заднице.

— Порядок, бельчонок? — Чанбин останавливается, не желая перевозбуждать блуждающего по грани парня, у них ещё куча времени, не за чем заканчивать так быстро.

— Стоит поработать над выдержкой. — Хрипит в ответ Хан, а старшие влюбленно улыбаются, наслаждаясь минутой передышки. Им тоже нужно поработать над выдержкой.

Вновь за поцелуем тянется сам Джисон, давая старшим зелёный свет продолжать. Первым он целует Чана, выделяя Чанбину время смазать себя остатками лубриканта — больше было не нужно — а потом цепляет губами подбородок Со, а тот подхватывает гибкое тело под поясницу, прижимая ближе к груди.

Кольцо пальцев Чана прихватывает пульсирующий член Джисона, предостерегая слишком быстрое окончание, пока Чанбин плавно входит в идеально узкое тело. Хан звёзды видит, потому что это слишком во всех планах.

Плоть внутри замирает на звенящие секунды, чтобы не свести Джисона с ума, а щеку обжигает нежный поцелуй, прося оставаться здесь, не погружаться слишком в себя, как умеет парень.

— Нежно или грубо? — Чанбин гладит напряженную поясницу и на пробу двигает бедрами, лишь чтобы убедиться, что Хан достаточно расслаблен для продолжения.

Длинные пальцы Чана продолжают массировать кожу головы, пока сам мужчина покусывает влажную шею Со, будто маленький ребёнок, желающий получить толику внимания родителя. Но это лишь с виду. Чан контролирует, следит, чтобы ни один из его парней не перешёл грань, пусть вероятность этого стремится к нулю. Синдром лидера. Хан встречается с ним взглядом на долю секунды, лишь чтобы убедиться, что Кристофер тоже даёт ему право выбрать. Немного вольности в их маленькой игре в качестве похвалы за послушание.

— Бинни ждёт. — Сладким голосом напоминает Чан, и Джисон наконец приходит в себя, густо краснея.

— Нежно… — Вместе с выдохом, прижимая горящий от температуры лоб к покатому плечу Чанбина. Джисон всегда любил контраст, поэтому Со, как и Чан, не особо удивляется выбору, это почти предсказуемо.

Хватка на талии ослабевает настолько, чтобы Джисон мог вернуть лопатки на прохладную стену, а ладони Чанбина перемещаются на упругие тренированные бедра. Положение не особенно удобное, даже несмотря на то, что Чанбин ещё не начал двигаться, но Джисон напоминает себе, что сам захотел именно так и из-за его прихоти старшему сейчас приходится буквально своими силами удерживать его тело на небольшой столешнице.

Джисон растворяется в экстазе, когда бедра Чанбина наконец начинают двигаться вперед и назад, а головка крупного члена прокатывается по простате. Неторопливо и сладко, но при этом, каждый участок тела младшего искрит, стоит подушечкам пальцев его коснуться.

— Чанни~хён, — хнычет парень, вытягивая открытую ладонь в сторону лидера, — подойди поближе.

— Я и так здесь, Сонни. — Томно возвращает Чан, но всё же делает шаг к своему рассыпающемуся на части возлюбленному, чтобы тот мог обвить изящными пальцами его член. — Расслабься, детка, я сам разберусь с этим.

Чан всегда был гребанным альтруистом, что ставит свои желания и потребности ниже чужих даже в вопросах секса, но Хану так не нравится, он желает дать обоим своим парням почувствовать, как ему хорошо. Он сжимает пальцы на горячей плоти покрепче, срывая с пухлых губ Криса невнятное ругательство на английском, а потом скользит кулаком до крупной головки, выдавливая прозрачные густые капли на свои костяшки. Хан знает, как выглядит в глазах Кристофера, когда тянет ладонь к губам, чтобы собрать терпкий вкус языком.

— Блять. — Чанбин тоже не упускает возможности насладиться этим зрелищем, даже замирает на секунду под недовольный скулеж Джисона, но это стоит того, потому что Чан, пользуясь минутным замешательством, цепляет ухо Со губами, а ладонью подталкивает бёдра рэпера вперёд.

Хан давится стоном, глубоким и хриплым, и возвращает ладонь на текущий предъякулятом член лидера, стараясь подстроиться под ритм Чанбина. Это не должно составлять труда, учитывая медленный и плавный темп старшего, но руки Джисона дрожат, а пальцы сводит от приближающегося оргазма, но он продолжает бороться, посильнее прикусывая нижнюю губу.

Чанбин трахает его слишком хорошо, а вкупе с видом сплетающихся их с Чаном языков, заставляет узел внутри стягивается до искр под закрытыми веками. Хан не уверен, что сможет продержаться ещё хотя бы пять минут.

— Я близко. — Он скользит ладонью по столу, пытаясь вернуть телу опору, и Чан помогает, приподнимая младшего под поясницу.

— Потерпи ещё минутку, милый, будь хорошим мальчиком. — Чан шепчет в накусанные губы, и Джисон хочет закричать, потому что этот тон и это обращение ничуть не исправляют ситуацию.

Глаза закатываются, а дрожащая ладонь всё же соскальзывает с члена Криса, потому что Чанбин сжимает его собственный. Хан размыкает губы и высовывает кончик языка, в немой просьбе, и Чан не отказывает.

Они кончают почти одновременно, не забывая оставить белесые следы удовольствия на всех возможных участках дрожащего тела Хана, что кажется, отключается на долгие липкие минуты, позволяя разуму раствориться в удовольствие. Он знает, что они не в общаге, что дверь, пусть и закрытая на ключ, всё равно не является надежной защитой от нежелательных гостей, но всё же позволяет себе немного насладиться бархатными поцелуями на своём лице, потому что в данный момент не может быть ничего важнее.