Глава 4 (1/2)

Их первое выступление провалилось.

Они репетировали недостаточно долго, всего две недели переделывая лирику и делая транспозиции, Нил пытался воскресить свою технику, Кевин плевался и рвал на себе волосы.

На сцене они оказываются как машина с пятью отдельными двигателями и разболтанными болтами. Эндрю наблюдал, как плечи Нила превращаются в воду под светом софитов, как полоска темных корней волос, разделяющая его скальп, становится извилистой красной рекой.

Глупо, но он выглядел так, словно его вырвали из истории, журнальный рокер из тех времен, когда это означало нечто опасное.

Кевин играл поверх вокала Нила. Пружинистые басовые партии, шипящие, словно масло на сковороде, настолько неуместные, что Аарон прекратил играть, растерявшись. Нил пел громче, и его голос напрягался и расщеплялся, обнажая сухожилия.

Зрители кричали и шептались, не уверенные, останется ли Нил надолго, не знающие, что это будет значить, если он останется. Перестать покупать их альбомы? — переговаривались они. — Это они распродаются? Мейнстрим, смазливый вокалист, возглавляющий группу, словно фигурка на свадебном торте?

И затем, ближе к сцене, с расширенными зрачками, настроенными на волнующий лад, — голос Нила действует на некоторые из них, как открытый огонь, заливая их лица румянцем, раскрывая их.

Эндрю наблюдал за ними с некоторым удовлетворением, хотя и не был уверен, думает ли он об успехе группы или о том, что чувствует ту же тягу, грея руки о нечто ядерное, как Нил.

Они обрезали конец своего сета. Они не могли добиться полного взаимопонимания в своем звучании, даже когда те 50 фанатов, до которых они действительно достучались, требовали выхода на бис. Остальная публика покидала зал в экстазе разговоров: кто он? Кто он? Кто он?

Или, может быть, это звук яростных мыслей Эндрю заглушал все вокруг.

Или, может быть, все дело в грибах, которые он съел перед концертом. Это тот кайф, который разбирает все на части и заставляет чувствовать, что он не смог бы спрятаться, даже если бы все огни погасли, даже если бы ему зажали рот рукой.

Нил развернулся и начал собирать шнур микрофона, озабоченный своим делом. Кевин осторожно поставил свою бас-гитару на стойку и отхлебнул виски прямо из бутылки. После этого у него всегда одно и то же выражение лица, как будто это скорее причиняет боль, чем помогает.

— Что это, блядь, было? — спросил он.

— Да, что это было? — ответил Нил, словно ждал этого вопроса. Включился свет, и весь пот, который делал его похожим на воскового и лихорадочного, как при свечах, теперь потемнел на его футболке, а волосы стали скользкими от жира. — Ты забыл, как должна звучать динамика?

— Я пытался компенсировать твою ужасающую нехватку навыков и профессионализма, — сказал Кевин.

— О, да? И ты решил сыграть настолько плохо, чтобы заглушить меня? Интересная тактика.

Кевин шагнул ближе, и Ники встал между ними, выставив гитару вперед, словно шлагбаум.

— Кев, — тихо произнес он. — Мы все еще работаем над этим. Никто не думал, что наше первое шоу станет прорывным.

— Тогда зачем мы вообще это затеяли? — огрызнулся он.

— Практика, — сказал Эндрю. — Как и все остальное.

— Да, я слышал, что практика приводит к совершенству, — нервно шутит Ники.

— Это нечестно по отношению к зрителям, — говорит Кевин. — Мы не можем разбираться в нашем дерьме на сцене, за которую они заплатили деньги...

— О, но это была твоя вина, не так ли, Кевин? Будем честны, — сказал Эндрю. — Ты решил, что Нил провалится еще до того, как мы вышли на сцену, а потом позаботился об этом.

Кевин опешил, и Эндрю услышал приглушенный смех Аарона. Нил переводил взгляд с одного на другого, разрываясь между удивлением и подозрением.

— Я не... — Кевин замолкает, опершись рукой о спинку стула. — Я бы не стал саботировать наше выступление, чтобы... что? Доказать свою точку зрения?

— Потому что ты выше этого, — саркастически отвечает Нил. — За исключением того, что твоя игра всегда будет важнее остальных, верно? — кажется, на середине фразы он осознал, что уважает это качество в Кевине, и его голос смягчился.

Кевин не ответил, но его глаза были колючими.

— Значит, вы решили свалить все на меня? — он посмотрел на Эндрю.

— Конечно, — весело ответил тот. — Больше так не делай, лады?

Кевин сглотнул и пальцем расстроенно потрогал колки на своей бас-гитаре.

— Я, блядь, ненавижу тебя, когда ты под кайфом.

— Мы должны поверить, что он любовь всей твоей жизни, когда трезвый? — без обиняков спросил Аарон. Кевин открыл было рот, обнажая зубы, словно собирается ответить, но вместо этого сгреб со своего пюпитра пачку нот и вылетел со сцены. Эндрю наблюдает, как бумага падает на пол.

— Мне не нужна была твоя защита, — сказал Нил.

— Ты продолжаешь это повторять, — говорит Эндрю, а затем следует за Кевином в бар.

______

Теперь, если погуглить, Нил высвечивается.

Ваймак выпустил лаконичное заявление от имени «Пальметто», что Нил — пятый участник «Ausreißer», и что да, они знают, что менять состав в середине тура неортодоксально, но они рады тесному сотрудничеству над новой музыкой. Он согласовал это с группой, прежде чем передать прессе, и Нил все время хмурится.

Они дали еще несколько концертов на Восточном побережье, где Нил и Кевин не смотрят друг на друга. Публика росла, заинтересованная или очарованная певцом, чей голос ложится поверх инструментов, словно масло на воду.

У Нила случилась ужасная паническая атака в ванной мотеля, когда Ники показал ему его страницу в Википедии, без фотографии или упоминания заслуг, только строка текста, которая неоспоримо связывала его с остальными монстрами. Он начал хрипеть, а затем падать, и Эндрю сжал его заднюю часть шеи, повторяя снова и снова, чтобы тот пришел в себя и прекратил это.

Ники стоял, прикрыв рот рукой, со слезами на глазах, пока Нил не вздохнул и глубоко не задышал.

На концерте в Нью-Йорке Нил начинает экспериментировать, играть с публикой, его присутствие занимает так много места на сцене, что казалось, воздух разрежен и его трудно достать. Он все еще был немного под кайфом от съеденных днем таблеток, а его голос был хриплым и свободным.

Он отпускает неудачную шутку по поводу татуировки Кевина, что-то о том, что его соло похожи на лабиринты, и Кевин ухмыляется, делая открытый слайд по грифу гитары, что с таким же успехом может означать «спасибо». Когда музыка — их основной язык, они никогда не ссорятся.

Нил рассыпался по сцене, дергаясь в такт музыке, закрыв глаза. Ники убрал руки с гитары, чтобы закружить Нила по сцене, а затем раскрутить его обратно, и импульс занес его к барабанной установке.

Он поет в микрофон Эндрю, серебряный язык и желтые волосы достаточно длинные, чтобы прилипнуть к скулам. На мгновение он захотел его настолько сильно, что это запутало его барабанные палочки, несколько ударов сбились вместе, словно сгусток в ритме. Глаза Нила открыты, прямо рядом с ним — синее пятно автокатастрофы.

Эндрю не отводит взгляда, и в его голове начинают зарождаться кровавые кусочки текста. Вдохновение никогда не приходило так легко или болезненно, как сейчас, словно Нил приставил отвертку прямо к мозгу и извлекал слова.

Нил снова отдалился, напевая о том, что не хочет, чтобы его видели, напевая о том, как оставаться в живых отличается от того, чтобы быть живым. Он всегда произносит слова Эндрю так, словно они только сейчас приходят ему в голову, и это вызывает у него почти ревность.

Он проводит на сцене больше времени, чем вне ее. Его талант раскрывается и раскатывается, как хорошо замешанное тесто, голос становится таким расслабленным и тягучим, что это кажется почти непроизвольным.

В середине одного из выступлений он садится посреди сцены, окруженный змеями проводов, и поет неуклюжий хард-рок, похожий на балладу. Остальные участники группы и зрители тянутся к нему, прислушиваясь, как к пульсу.

Наедине они едят «бургер кинг» в фургоне, Аарон макает картошку фри в пикантный соус, предназначенный для луковых колец, Кевин перебирает струны гитары, чтобы отточить свое мастерство на более широком грифе, а Ники сидит на корточках у открытой двери со стороны водителя и пытается заманить уличного кота к себе на колени.

Эндрю закуривает сигарету и задается вопросом, знает ли Нил, как он вдыхает дым, словно это свежий воздух.

— Что ты делаешь? — спрашивает Нил, перегнувшись через сиденье между ними, чтобы заглянуть в раскрытый блокнот Эндрю, с сигаретой между пальцами вместо ручки.

— Пишу.

— Стихи? — Нил смотрит скептически.

— Великий американский роман, — саркастически говорит Эндрю.

— Прочти его мне, — бросает вызов Нил.

— Тебе скучно, — отвечает он. Побочным эффектом его растущего комфорта на сцене была скука во всех остальных местах.

— Я постоянно заперт в фургоне с дерьмовой компанией.

— Отлично, тогда это может быть твоя остановка, — говорит Аарон, махнув картошкой фри в сторону Нила. Однако в его словах почти не было злобы. Они все знали, что уже слишком поздно избавляться от Нила без хирургического вмешательства.

— Я отличная компания, — сказал Ники между чмокающими звуками. Кот подошел почти достаточно близко, чтобы можно было коснуться. — И я растрачиваю себя на вас.

— Когда мы вернемся в Колумбию, я сниму номер в отеле, — говорит Нил.

— На какие деньги? — пробормотал Аарон себе под нос.

— Наверное, на тайные пачки налички в носках, — говорит Эндрю. Нил свирепо смотрит на него.

— Ну, в любом случае, ты не можешь этого сделать, — сказал Ники. — Мы должны хорошо вести себя с прославленными «Лисами», пока мы дома, и нам нужно следить за тобой.

Нил на долю секунды выглядит удивленным, но его выражение быстро возвращается к раздражению.

— В отелях есть телефоны.

— Дом находится недалеко от студии, — отмечает Кевин. — Мне плевать, чем ты занимаешься в свободное время, но у нас все еще есть работа.

— И ужин. У Эбби. Всей семьей Пальметто, — вставил Ники.

— Это… — Нил боролся со словами, находя лишь грязные руки и больше ничего. — Нормально?

— Не совсем, — пожал плечами Ники. — Но это не обычный лейбл. Ваймак, по сути, подобрал всех нас. Мы вроде как…

— Только не говори «неудачники», — перебивает Аарон.

— Неудачники, — смакует Ники. — Но у него хватило здравого смысла отделить попсу от рок-н-ролла. У нас не то чтобы очень совместимые стили жизни. Хотя, я все еще считаю, что нам стоило пригласить Рене.

— Нам не нужны два барабанщика, — кисло говорит Кевин.

— Она еще и на скрипке играет, — говорит Эндрю. — Могли бы заменить гитару.

— Ты бы продал родную семью? — наигранно возмущается Ники. Эндрю смотрит на него непроницаемым взглядом.

— У нас неподходящий звук для скрипки, — говорит Нил. — Мы бы сожрали ее живьем.

Ники умудрился заполучить кота, грязно-серое нечто, и оно вскарабкалось по его плечу, царапая когтями. Эндрю наблюдает, как Ники позволяет кромсать себя в клочья, просто ради ощущения чего-то в руках.

— Да уж, конечно, — говорит он. — Ты просто с ней не знаком.

______

Он знакомится с ней — и со всеми остальными — неделю спустя. Эндрю начинает пить с полудня, просто чтобы подготовиться к этому зрелищу, к тому, как дом Эбби неизбежно затянет Нила, как когда-то сцена.

Они все растрепанные, когда, пошатываясь, поднимаются по дорожке к ее входной двери, жалюзи опущены, но Эндрю видит желтый свет в гостиной и слышит раскаты смеха изнутри. У него сводит живот.

Нил пробирается по траве позади него, глубоко засунув руки в карманы. Его плечи вздернуты к ушам, ноги волочатся. Ники передает фляжку по цепочке, и каждый из них делает по щедрому глотку. Кевин стучит в дверь, и она почти сразу же распахивается.

Это Ваймак, с недопитым стаканом в руке и испариной на линии роста волос. Эндрю готов поспорить, что он ждал их, оставаясь на периферии всеобщего веселья, пытаясь сохранить равновесие между своими Лисами и своими Монстрами.

— Как раз вовремя, — говорит Ваймак. Его взгляд находит фляжку, оказавшуюся у Нила в конце очереди. Он закатывает глаза. — Вы все планируете вести себя прилично сегодня вечером?

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Эндрю, протискиваясь мимо Ваймака и Кевина, чтобы добраться до тепла прихожей.

— Обувь снимайте, — кричит Эбби откуда-то из суматохи, выплескивающейся с кухни.

— Шкафчик с выпивкой заперт, — наклоняется Ваймак, чтобы сообщить украдкой.

— Как будто это его когда-нибудь останавливало, — усмехается Аарон.

— Лучше бы остановило, — предупреждает он. Он снова смотрит на Нила, — Как ты, пацан? — Нил уклончиво кивает. — Они тебя достают?

— Пытаются, — улыбается Ники. — Он не сдается.

— Хорошо, — он протягивает руку, как будто хочет похлопать его по плечу, но Нил вздрагивает и отшатывается.

Эндрю чувствует, как что-то в груди, то ли осколок ребра, то ли желудочек, сжимается и растворяется. Он оттаскивает Нила, не задумываясь, просто резко тянет и отпускает. Ваймак уже отводит взгляд, но Ники наблюдает за Эндрю, приподняв уголок рта.

— Эй, — окликает кто-то. Мэтт, как оказалось, высокий и раздражающе приветливый, как всегда, с зачесанными почти вертикально волосами. Он кивает группе, но сияет и протягивает руку Нилу, который отходит от Эндрю, чтобы пожать ее. — Мэтт Бойд, гитарист Лисов. Ты Нил, верно?

— Да, — говорит Нил. — Вокалист.

— Чувак, наконец-то, — говорит Мэтт. — Я уж думал, они никогда не найдут парня. Но любой, кто так долго продержался среди монстров, уже впечатлил меня.

Нил пожимает плечами, стараясь смотреть прямо перед собой.

— Они интересные.

— Ох, — говорит Мэтт. — Это еще мягко сказано. Без обид, Ники.

Ники пожимает плечами.

— Да ладно, я знаю, какие мы.

— Тебе нужно познакомиться с девочками, — говорит Мэтт, направляя Нила на кухню. — Дэн пытается тебя опекать, а она тебя еще даже не видела.

Нилу явно не по себе, он оглядывается на группу, но все они разбредаются, занятые едой и посудой, или болтающие с неохотно отвечающим Ваймаком, как в случае Кевина. Эндрю молча двигается рядом с Нилом, пальцы онемели от выпивки.

На кухне шумно, она гудит от флуоресцентных ламп и разговоров. Дэн сидит на столешнице, и это почти забавно — как она лукаво поджимает губы, когда замечает Нила, а затем сникает, когда видит Эндрю. Мэтт обнимает ее за талию, и она, кажется, находит эмоциональную золотую середину.

— Нил Джостен, — приветствует Дэн. — Мы говорили о тебе весь месяц.

— Это должно мне льстить?

— Выбирай сам, — говорит она, ухмыляясь. — Я не сказала, о чем именно мы говорили.

— Здравствуй, Нил. Привет, Эндрю, — мило говорит Рене, махая рукой.

— Рене, — говорит он. Видеть ее — облегчение. Ее лицо ровное, как снег.

— Кстати, меня зовут Дэн. Уайлдс. Не знаю, слышал ли ты наши песни? Я никогда не хочу предполагать.

Нил кивает.

— Немного. Ты солистка?

— Еще и на клавишах, в удачный день. Это Рене Уокер — она чертовски круто играет на барабанах. Эллисон Рейнольдс, наша крутая басистка. И ты познакомился с нашим гитаристом, — говорит она, наклоняясь, чтобы прижать свою улыбку к челюсти Мэтта.

— «From the Top» — хороший трек, — чопорно хвалит Нил. Эндрю может сказать по его неловким, перекручивающимся рукам, что это единственное название, которое он помнит.

Они все кудахчут и стонут, а Рене смеется:

— Всегда эта песня. Совсем не наша лучшая.

— Она отстойная, — соглашается Дэн. — Ее ставят в конце, когда хотят, чтобы все убрались.

— О, они осознают это, — говорит Эндрю достаточно тихо, чтобы услышал только Нил. Его рот немного злобно искривляется.

— Так ты поешь, — вмешивается Эллисон, подходя достаточно близко, чтобы поиграть с воротником Нила, но он, кажется, не обращает на это внимания.

— Очевидно.

— Посреди всего этого шума? — спрашивает она, многозначительно глядя на Эндрю.

— Я справляюсь, — криво усмехается Нил.

— Она просто привыкла быть самой раздражающей в комнате, — тянет Эндрю.

Эллисон пристально смотрит на него.

— Так ты трезвый или как, монстр? Нам нужно спрятать ножи?

— Только если ты достаточно глупа, чтобы думать, что у меня их нет.

— Не глупа, — устало говорит Дэн. — Полна надежды.

— Наивная, — поправляет он. Он чувствует себя немного оторванным от своего тела. Если бы Нил не был так поглощен этой орбитой, он уверен, что смог бы затащить его в ванную, чтобы накуриться.

— Серьезно, Нил, ты нормально справляешься со всем этим? — Мэтт морщит лоб, словно какая-то карикатура на заботу. Эндрю, конечно, был прав. Они только что познакомились с Нилом, а уже взволнованы, обеспокоены, отрезают куски своей жизни, чтобы предложить ему. — Это чертовски сложно — ввязаться во все сразу.

— Я в порядке, — говорит Нил. — Я ввязывался в ситуации и похуже.