14. По колено (1/2)

Новый год подкрался незаметно и укусил в задницу болюче, по-крысьи, как внезапная оса в банке с любимым вареньем. Авантюрин, конечно, готовился заранее: и меню составил, и ингредиентов впрок закупил, и медитировал перед сном под звуки дождя. Каждый день мысленно себя подбадривал, пытался войти в праздничную суматоху размеренно и неспешно, чтобы избежать факторов стресса, украшал бар почуть-чуть, в попытках насытить голову соответствующим настроением… Но в итоге все равно был застигнут врасплох количеством посетителей, как и во все предыдущие года. Наверное, к такому объему работы по определению невозможно привыкнуть, как ни старайся.

Но в этом ведь и прелесть индустрии развлечений, верно? В том, чтобы горькая усталось и раздражение перемешивались в один большой крепкий коктейль с удовлетворением от работы, яркими всплесками смеха за барной стойкой и предвкушением от чаевых. Именно поэтому Авантюрин и любил свою работу, по крайней мере, пока не попал в «Кандалы»… Но даже мерзкий видок подсобки, заклеенной красно-белыми леденцовыми лентами, сегодня не сможет вывести его из себя. Он, пусть и взмок, и выдохся, искренне балдеет от количества ярких огней под потолком, долбящей по ушам оглушительной музыки и не менее оглушительных возгласов гостей.

Конечно, всегда был такой вариант, как попросить Галлахера разделить с ним смену, но тот еще вчерашним вечером отключил телефон, как знал, зараза. В какой-то мере это даже хорошо — не придется делить ни с кем чай. И все-таки помощь бы не помешала… плечи, сука, ноют, как не в себя, а ведь еще даже не полночь.

— Ну привет, Авантюрин, — отдаленно знакомая вытянутая фигура протискивается мимо занявших все места за стойкой тел. Она грубо расталкивает остальных посетителей острыми плечами, чтобы в конце своей подходки подпрыгнуть и бесцеремонно усесться прямо на край стойки.

Ее алые волосы элегантно скреплены сзади блестящей заколкой, от количества камней на которой рябит в глазах. Остатки завиты и волнами бегут по плечам, прячутся за воротником такой же красной мантии, сливаются воедино так, что их друг от друга и не отличишь. Ее небольшую грудь и тонкую талию приобнимает белоснежный корсет с золотыми узорами, лишь сильнее подчеркивая костлявость женщины — нормальный человек давно бы уже задохнулся от того, насколько туго он затянут, но ей хоть бы хны.

Авантюрин даже пересерается на секунду. Обсидиан?! Какого дьявола она здесь делает? Алмаз еще в первый день четко сказал: «персонал» не выходит в бар.

— Ээ… — Авантюрин медлит с приветствием. Нужно срочно собраться — хер бы с тем, что она здесь, сейчас ему нужно постараться, чтобы не привлечь к ней внимания, — Лицо у тебя знакомое. Напомнишь имя? — спохватывается он быстро. Так же молнеиносно и улыбка показывается на лице.

— Можешь называть меня Вениамин. Веня, — ее глаза и зубы блестят чуть ли не ярче камней в заколке. Она сидит вполоборота, буравя бармена своим ненасытным, пугающим взглядом янтарных глаз, — Я уже приходила несколько дней назад.

— Вспомнил, — кивает Авантюрин, — Налить тебе что-то? И слезь со стойки, ты остальным мешаешь.

— Ммм… — она театрально подносит палец к губам, запрокидывает голову, — Не-а. Кстати, ты не хочешь спросить, почему я здесь?

— Зачем? — Авантюрин невинно улыбается. Понятно. Она специально ведет себя провокативно, вот только зачем? Неужели «услуга», которую он оказал ей, была настолько медвежьей? — Мы рады всем гостям.

Обсидиан щурится, окидывает его пытливым взглядом с ног до головы.

— Ладно. Налей мне «гранатовых зерен» тогда.

Авантюрин непонимающе вскидывает одну бровь. Она пытается на что-то намекнуть?

— «Гранатовые зерна»? Что это? — женщина, сидящая за баром рядом, встрепенулась и навострила уши. Слава богу, она только что сама ему помогла, пусть об этом и не догадывается, — Звучит вкусно!

— Вот мне тоже интересно… впервые об этом коктейле слышу, — с демонстративно недоумеващим видом бармен достает телефон, — Сейчас поищу…

— Дилетант, — фыркает Обсидиан. Кажется, ее бесит непробиваемость Авантюрина, — Не знаешь, значит не надо.

— Блин… — кисло тянет незнакомая женщина, — А я бы попробовала что-то с гранатом. Может, сделаешь? — она поднимает на бармена щенячий взгляд.

— Без проблем, — сверкает зубами тот, феерично прокручивая ложку между пальцами, — Изобрести что-нибудь я всегда могу. И для тебя тоже, Веня, — доброжелательно успокаивает он капризно надувшую губки гостью.

— Пф! Изобрести… — только и бурчит под нос последняя, отворачиваясь.

Вениамин… разве ж это женское имя? Скорее всего, ненастоящее… Но от этого только больше вопросов возникает: в чем резон ей вот так выходить? У самой же проблемы будут. Хотя, вроде бы, Топаз упоминала, что Обсидиан тут не по принуждению и Алмазу не то чтобы отвечает… Короче, мутная ситуация какая-то, явно потом еще напомнит о себе. А пока Авантюрин слишком занят, чтобы о ней думать.

Он наспех собирает из текилы, ликера и гранатового сока коктейль для посетительницы, украшает вишней. Для Обсидиан делает все ровно то же самое, но незаметно плещет туда еще парочку биттеров — вместе с гранатовым соком они дадут горьковатый привкус с металлическим отливом. Такой, как у крови. Подходящий ей напиток.

— Спасибо! — широко улыбается гостья, принимая бокал.

Обсидиан же смотрит на него с недоверием. Ее шпильки звонко постукивают об стойку.

— И что это?

— То, что ты заказала, Веня, — с намеком щурится Авантюрин.

— Мм… поняла тебя, — тянет женщина.

Ее выражение лица все еще до неприличия снисходительное, высокомерное даже. Авантюрина даже передергивает — черт, она вообще умеет улыбаться нормально? Хотя с ее шрамом на губе вряд ли есть такая возможность — он уродливый, толстый, рассекающий верхнюю губу грубым треугольником. Наверное, в ее «профессии» это даже плюс — выглядит эпатажно, дерзко. Но мимике явно мешает.

Женщина неспеша делает глоток через завитую трубочку.

— Да… это и правда то, что я заказывала, — одобрительно кивает она, — Молодец.

Бармен лишь фыркает. Это должен был быть тест? Если да, то он крайне детский и наивный, что-то из разряда писать своему партнеру с другого аккаунта, чтобы проверить на верность. Стал бы Алмаз заниматься подобной ерундой? Скорее нет. В его духе было бы просто затащить в подворотню и напинать по почкам… что он и практикует.

— Бармен!

Окликивают из-за стойки. Новый год уже вовсю дежурит у порога, подсиживает старый, дышит ему в затылок и пыхтит угрозы, готовый отнять власть над временем уже через полчаса. В преддверии этого заведение приходит в движение, все больше людей начинают подтягиваться за рефиллами. Авантюрин делает последний глубокий вдох, когда берет перерыв на то, чтобы переключить канал на телеке над баром на новогодний огонек и прибавить звук. Нужно насладиться этим воздухом… следующий час у него даже дышать времени не будет.

Дверь приветственно хлопает, приглашая на порог бара порывы ледяного ветра и нового гостя.

— Авантюрин! — окликает его знакомая беловолосая фигура.

Лицо мгновенно расплывается в непроизвольной широкой улыбке. Даже щеки немного от нее саднят, но Авантюрин ничего не может с собой поделать. Черт… как же он рад видеть Бутхилла. Тупо это, блин. Но приятно. Но тупо.

Они не виделись с разговора у машины, то есть уже 4 дня. Но оно и к лучшему — этого времени как раз хватило, чтобы рассортировать все свои эмоции по полочкам. По возвращении домой той ночью… вернее, уже днем, Авантюрин ощущал себя до нельзя дискомфортно, словно не свою кожу носит. Перегруженный информацией мозг визуализировал все услышанное, даже подкинул парочку неприятных снов, но сердце, наперекор, вместо крови качало по артериям уютное тепло с каждым ударом. Приятно быть тем, кому открываются. И приятно осознавать, что Бутхилл воспринимает их связь достаточно серьезно, чтобы делиться чем-то подобным… Именно благодаря этому Авантюрин все же решился взять на язык тинктурку романтики, пусть она и ощущается излишне приторной, жгучей и чужой, будто впервые пробуешь сироп от кашля. Но хотя бы теперь он точно решил: он позволит себе ее пить. Хотя бы маленькими глоточками, но… позволит. Как бы странно это ни ощущалось.

— Какие люди, — он чуть подается вперед, позволяя мужчине обнять себя. Объятие выходит коротким и скомканным, немного неловким, нагруженное взглядами толпы, — Я уж думал, ты решил сбежать после того разговора.

— Ага, щас, — сверкает зубами Бутхилл, — Мы с тобой теперь связаны крепче, чем клятвой на крови. Никуда я не денусь.

— А чего тогда раньше не пришел? Совсем не скучал что ли? — Авантюрин отстраняется. Он вздергивает нос, изображая обиду, но на деле ему просто нужно возвращаться к работе — возле стойки его уже пасут несколько нетерпеливых клиентов.

— Работал, малыш, — кряхтяще выдыхает мужчина. Он с трудом пропихивается между других посетителей, чтобы притулиться на краешке бара, — А сегодня долго по магазинам бегал.

Авантюрину бы, как приличному бармену, стоило отвлечься от беседы и всецело заняться гостями, но его будто примагничивает к краю стола. Что бы он ни делал — смешивание, отмерение миллиметров, украшение, — все это он переносит поближе к Бутхиллу, чтобы иметь возможность еще немного растянуть беседу. Благо, гости не сильно этим обеспокоены — в основном у них уже есть компания, да и напитки делаются с той же скоростью.

— И чего купил?

— Узнаешь, — хитро облизывается хитман, а затем окидывает взглядом бар, — Жесть, сегодня столько народу, что и одежду оставить негде.

— Давай сюда, — Авантюрин протягивает руку, — Под баром полежит. Но предупреждаю: там немного пыльно… Ладно, не немного.

— Похуй+похуй, — собеседник протягивает ему сложенное вдвое черное пальто, которое Авантюрин поспешно пристраивает на коробках под полками.

Жесть, там бы реально протереть… слой пыли, как в древнем склепе. Видимо, даже предыдущий бармен не убирался. Можно, конечно, понадеяться, что в какой-то момент в Галлахере проснется дух горничной, и он сам все протрет, но это крайне маловероятно. Люди в его возрасте обычно либо осознают, что напрягаться свыше требуемого — лишь себе во вред, либо страдают от выгорания и глубокой депрессии.

Авантюрин распрямляется с тихим вздохом и тут же застывает на месте, точно светошумовой гранатой оглушенный, стоит ему поднять глаза. Вот жеж…

А Бутхилл постарался сегодня с выбором наряда. Он обычно и без того выглядит весьма лощено, но сегодня… Он вышел на совершенно новый уровень. На нем кожаные штаны, в которые аккуратно заправлена черная рубашка. Она, наверное, ему маловата, зато идеально обтягивает по фигуре и подчеркивает все самые лучшие черты: широкие плечи, крепкие руки и еле-заметные, будто на затравочку, линии пресса. Поверх всю эту красоту обнимают ремни портупеи, подвязывающие и без того излишне выпирающую грудь, точно рамка для картины. Ненавязчивые, но намекающие на то, куда на самом деле надо смотреть.

— Глаза чуть выше, — подбородок игриво толкают вверх железным пальцем.

— А ты прям стесняешься, когда на тебя смотрят, — язвит Авантюрин.

— Пялиться неприлично вообще-то, — продолжает подтрунивать Бутхилл.

Пялиться, говоришь, неприлично? Говнюк, специально же вырядился. Но Авантюрин совершенно не против: флиртовать так флиртовать. К тому же, видок действительно что надо, хоть в музее вешай… и этот видок может принадлежать ему, стоит только захотеть. Маленький озорной чертенок на плече тыкает в щеку своим трезубцем, подбивая на действие. И Авантюрин поддается — он никогда не славился особой выдержкой.

— Ладно, — кивает он с озорной улыбкой, — Я не буду пялиться, вот, смотри! — он демонстративно закрывает глаза, спрятавшиеся за полупрозрачными розовыми линзами очков.

Если нельзя, значит придется слушаться, что поделать… Но Бутхилл ничего не говорил про касания. Хрупкая рука медленно тянется вперед, пока не достигает своей цели. Она ложится на упругую грудь, сжимает кончиками пальцев. Не сильно — так, на оценочку… и оценочка — 10/10. Авантюрин с пацанами никогда раньше не спал, зато нередко позволял себе полобызаться. И эта грудь была пока что лучшей из всех, что он когда-либо трогал. Плотная, подтянутая, идеально ложащаяся в ладонь. Ее бы вполне можно было мять вместо антистресса.

С какой-то стороны он слишком много себе позволил для того, кто еще не готов к отношениям, а с другой… может же он разрешить себе маленькую шалость? Крохотную совсем, для определения границ.

— Вау, — раздается за темнотой закрытых век взбудораженный полушепот, — Ты смелый сегодня. У самого ведь наряд далеко не скромный.

Авантюрин чуть отшатывается и перехватывает облаченную в мягкую перчатку руку как раз тогда, когда она готовится коснуться окошка на груди. Бутхилл прав — он тоже любит рисоваться. Но он скорее любит чувствовать себя призом, объектом искусства, если хотите. Быть завернутым в шелковые ленты и блестящие обертки, ощущать себя желанным, но таким неприступным. Чтобы смотрели, восхищались, чтобы еще надолго его образ оставался у окружающих в памяти… но коснуться дозволено было лишь избранным.

— Не-а, — он игриво сверкает глазами, — Трогать нельзя. Зато смотреть можешь в свое удовольствие.

Бутхилл лукаво щурится.

— Что ж, ладно, — его руки возвращаются на стойку, но глаза, получив разрешение, теперь абсолютно беззастенчиво изучают фигуру Авантюрина.

Тот лишь подмигивает, прежде чем развернуться к гостям. Одному богу известно, что там такое воображает себе Бутхилл, когда изучает его талию и бедра своим ненасытным взглядом, но Авантюрину даже нравится об этом думать.

Да… смотри на меня. Желай. Вожделей. Мечтай о том, чтобы сделать своим. Дай мне все свое внимание, и тогда, возможно, я исполню твою мечту.

Он настолько теряется в мыслях, что сам не замечает, как неосторожно смахивает мартинку на пол. Та звонко визжит, когда ударяется об пол и разлетается на десятки маленьких осколков.

— Ч-черт, — потерянно выдыхает бармен, еще не до конца оправившийся от окутавших его пут грез.

— Все в порядке? Не порезался? — обеспокоенно осведомляется Бутхилл.

— Все хорошо, — мотает головой Авантюрин, пока наспех сметает стекло в совок, — Просто руки уже немного подустали.

— Хочешь помогу?

Авантюрин на мгновение застывает, застигнутый врасплох этим предложением. Он раньше никогда не работал ни с кем, кроме Галлахера, да и посторонних пускать за стойку не стоило бы… Но ведь Бутхилл не совсем посторонний. И в алкоголе он разбирается хорошо… Да и — он с усилием ведет плечами назад, разминая — руки действительно уже на пределе.

— А знаешь что? Помоги, — кивает Авантюрин, решившись, — Будешь ответственен за чистые напитки.

— Не вопрос, — лицо Бутхилла озаряется такой яркой, радужной улыбкой, что даже самому приятно становится. Он сейчас выглядит ребенком, которому родитель впервые разрешил помочь со взрослыми делами — сияющий в предвкушении.

Авантюрин наспех показывает временному коллеге расположение льда и бокалов, и они принимаются за работу. Ее как раз становится чересчур много, чтобы выполнить самому. И ведь нужно подсуетиться — минутная стрелка угрожающе ползет к отметке 45 на часах, предвещая совсем скорое наступление нового года. А до него нужно, чтобы каждый получил свой напиток и мог насладиться тостом.

Бутхилл оказывается на удивление гибким для своей комплекции. Нет, он, конечно, далеко не протеиновый шкаф, но за баром все равно маловато места для них двоих. И тем не менее, они едва ли касаются друг друга, когда снуют от полки к полке. Это действительно похоже на танец — Авантюрин делает все то же, что и обычно, а вот Бутхилл изящно прогибается в спине, отводит бедра, давая коллеге проход. Возможно, это выглядит со стороны немного комично, будто хитман боится его коснуться, но Авантюрина это необъяснимо завораживает. Мало того, что смотрится красиво, так еще и уважает его просьбу не трогать, сука… кавалер какой. Даже приятно.

Лоснящаяся длинная шевелюра в очередной раз щекочет шею, когда Бутхилл вскидывает руки со сразу десятью рюмками, веером зажатыми между пальцев, пропуская под ними. Возможно, стоит немного обучить его барному мастерству… потенциал явно имеется. Он даже понтуется как настоящий бармен — фигурно, размашисто катает шотик меж костяшек, развлекая гостей. Где только научился?

— Ух ты, — Авантюрин совсем расслабляется. Флирт уже сам скатывается с языка, будто никогда и не исчезал. Будто не было года запоев и самобичевания, будто он снова такой же беззаботный куражный студент, каким был пару лет назад, — А что еще могут эти пальцы?

Шотик жалобно дребезжит и лопается, сжатый меж металлических пальцев. Все это происходит буквально за мгновение, стоит словам слететь с губ. Бутхилл застывает, буравя его абсолютно поплывшим от смущения взглядом, разве что кровь носом не пускает.

— Н-не это… — бормочет он, не в силах даже моргнуть.

Авантюрин лишь усмехается, глядя на то, как мужчина прячет побагровевшие щеки за волосами, когда наклоняется за веником. Душка какая, так легко его вывести из равновесия… и от этого сердце жжется только сильнее — это обожание такое вкусное, сочное… Авантюрин бы вместо воды его пил. Дышал бы этим обожанием, если бы мог. А хуже всего то, что у Бутхилла совершенно не получается его скрыть — он читается лучше любой книги, его алые щеки, скомканные жесты и отчаянное желание быть ближе, касаться, смотреть… Давненько Авантюрин не чувствовал себя настолько желанным. И от этого ощущения он торчит хуже, чем от любого наркотика.

— Не переживай, это на счастье, — успокаивает он коллегу, а сам еле-еле подавляет довольную улыбку, — Но из зарплаты все равно вычту.

— У меня есть зарплата?

Блять. Не стоит этого делать. Абсолютно не стоит. Это глупо, нагло, даже жестоко немного… Но как же, сука, хочется.

— Была, — игриво искрят фиолетовые глаза, — Поцелуйчик. Но теперь не будет.

И живот крутит от того, насколько сладкое выражение лица сейчас у Бутхилла. Его чуть ли не физически выламывает от каждой такой фразы, и Авантюрину непреодолимо сильно хочется продолжать.

— Справедливо, — бурчит раскрасневшееся лицо, прежде чем отвернуться к гостям.

Даже стыдно становится на секундочку. Блин, совсем довел мальчика… Он теперь глазки прячет и тает от каждого контакта, точно сахар в кипятке. Смешно, что вечно пытается казаться властным альфой, но, стоит ответить тем же, он мгновенно сыпется, мнется и теряется. Авантюрин даже сам слегка смущается и розовеет. Насколько же сильно Бутхилл влюбился, что так реагирует?

Стрелка часов неумолимо движется к 12 ночи, уже через несколько минут начнется отсчет. Поэтому Авантюрин наклоняется и извлекает из-под бара две бутылки игристого, доселе терпеливо ожидавших своего часа в ведерке со льдом.

— Начинай расставлять бокалы, — командует он Бутхиллу, — Откроем вместе, под бой часов.

Тот кивает, начинает поспешно выставлять на стойку коктейльные рюмки.

— Э-э, куда! — тормозит его Авантюрин, — Мы ж шампанское пьем!

— Я думал, мы будем из них башню делать.

— У нас времени нет на башню! Да и места не хватит, — мотает головой бармен, — Давай лучше…