11. Падпараджа и ее целебные свойства (2/2)
Бутхилл оборачивается через плечо и кидает ему свою фирменную нагловатую ухмылку.
— Здорова, малыш.
Авантюрин тихо крякает.
— Я тут один работал, у меня все постоянные, — отзывается он, а сам почему-то легонько улыбается. Сам не знает, почему, но сегодня он внезапно рад видеть Бутхилла. — Ну, о чём болтаете? — он пристраивается на один из гостевых стульчиков возле хитмана, собаку всё ещё держит в руках, чтоб лапами не запачкала колени.
— Он мне объясняет, что такое эджинг, — Галлахер совершенно не меняется в лице, когда говорит это. — Серьёзно, вы, молодняк, что-то перемудрили — для всего новое слово. У меня уже в голове всё не умещается.
— Вау, — Авантюрин наигранно закатывает глаза, поворачиваясь к Бутхиллу. — Может, ты ему ещё и покажешь?
— Могу, — хитман пожимает плечами. Блять, ещё один. Авантюрин даже тихонько прыскает — эта парочка настолько лишена каких-либо границ, что даже смешно становится.
— Не, я пас, — когда Галлахер мотает головой, его острые пряди изгибаются в практически неестественных для волос формах. — Мне эта информация так, для спортивного интереса.
— Как знаешь, — Бутхилл уже хочет перевести тему, но тут его глаза зацепляются за существо на коленях Авантюрина. — Боже ты мой! А ты откуда такой красивенький взялся? Авантюрин, ты не говорил, что у тебя есть собака!
— Это потому что он не мой. Топаз подобрала его сегодня и попросила присмотреть на какое-то время.
Он поворачивается, чтобы Бутхиллу было удобнее чесать пса. У того на лице играет какой-то детский восторг, будто впервые щенка увидел. Зрачки блестят, тонкие губы расплылись в добродушной улыбке. Авантюрин даже немного умилен: впервые видит Бутхилла таким очаровательным и взбудораженным. Мужчина приобнимает мордочку пса обеими ладонями, гладит согнутым пальцем подбородок и тихонечко с ним сюсюкается. Питомцу новый человек, судя по всему, тоже понравился — она высунула язык и забарабанила хвостом по ляжкам Авантюрина так быстро, будто вместо него — лопасть от вертолёта.
— Какой хорошенький! Как вы его назвали?
— Не знаю, — пожимает плечами Авантюрин. — Я не успел спросить. Знаешь, что? — он впихивает в руки собеседника щенка. — Может, ты с ним посидишь? Раз уж он тебе так нравится.
— Вообще без проблем! — Бутхилл только этого предложения и ждал. Он перехватывает собаку и усаживает на свои колени. Авантюрин чуть морщится, когда лапы оставляют на доселе чистых джинсах коричневатые следы, но Бутхиллу, видимо, вообще по барабану — он чмокает зверька в макушку, массирует щёчки и ласково рычит тому в ответ.
Авантюрин облегчённо вздыхает. Проблема решила сама себя. Он возвращается на своё место и принимается за привычную рутину.
— А, кстати, — обращается он к Галлахеру. — Это Бутхилл. Он у нас любитель заказывать загадками, — кидает мужчине косой взгляд, в ответ на который тот лишь хихикает. — Но по факту он по «гранатам».
— По английской девственнице, что ли? — уточняет Галлахер.
— По другим «гранатам», — Авантюрин ненавязчиво кивает на подсобку.
— А-а… — с пониманием дела тянет второй бармен. — А по виду и не скажешь, что стукнутый.
Этот комментарий вызывает у Авантюрина неконтролируемый прилив смеха — короткий, но звонкий и искренний. Как же, не скажешь… С его то любовью появляться из ниоткуда, распускать руки и дико скалиться — да не стукнутый? У Авантюрина в первую встречу впечатление сложилось абсолютно полярное. Хотя стоит признаться, что сегодня хитман и правда выглядит безобиднее обычного: на его лице играет лёгкий румянец, руки гладят щенка с такой нежностью, на какую не все матери способны. Вся его аура словно смягчилась, стала приветливее и теплее — наверное, собака так влияет. Авантюрин даже на секунду заглядывается на эту картину.
— Слушай, так может ты мне и объяснишь, — Галлахер между тем наваливается на барную стойку и обращается к гостю. — В чём прикол всего этого?
— Чего именно? — Бутхилл не отвлекается от пса ни на секунду. Последний совсем разомлел в его объятиях, перевернулся на спину, позволяя чесать розовое пузцо.
— Ну вот этих ваших… ножей, плёток, удушений…
Авантюрин напрягает слух. Это немного неловко, но, если честно, ему самому этот вопрос мозг точит. Как вообще человек приходит к подобным извращениям? Он бы сам спросил, да как-то возможности не было… И смелости.
— Хм… — Бутхилл отрывается от своего занятия, подпирает рукой острый подбородок и задумчиво смотрит в потолок. — Да я как-то не думал особо. В какой-то момент просто моча в голову стукнула, видимо… — питомец между тем усаживается на его коленях и принимается грызть железные пальцы. — Хотя, наверное, суть в том, что можешь получить сильные эмоции, при этом зная, что ты в безопасности. Наверное, так, — продолжает он размышлять вслух. Авантюрину даже кажется, что он на мгновение улавливает какие-то грустные нотки в его голосе, но быстро стряхивает их с себя. Как же, в безопасности… Он лично видел Обсидиан после их «игр», и безопасность — последнее слово, которое он применил бы в контексте них.
— Да уж, — цокает языком Авантюрин, чуть вскинув брови. — Видали мы эту твою «безопасность».
— Ты о чём?
Он вздыхает. Смысла скрывать этого нет, да и не было никогда, по сути… Но почему-то признаваться в том, что всё видел, кажется неправильным. Будто бы зашёл на территорию личной жизни Бутхилла. Но сказал «а», говори и «б».
— Я перебинтовывал Обсидиан после одной такой вашей «сессии», — он старается звучать как можно спокойнее, но голос всё равно наполняется отвращением. — И я бы не сказал, что она была в безопасности.
— Во-от оно что, — кажется, в этот момент в голове Бутхилла всё встаёт на свои места. — А я то думал, чего ты так меня шугаешься.
— У меня много причин тебя шугаться, — в лоб отвечает бармен.
— Да? Тогда почему сейчас ты не боишься? — Бутхилл извлекает из кармана самокрутку и протягивает собеседнику. В этом жесте присутствует какая-то демонстративность: в первую очередь он был сделан для того, чтобы доказать точку зрения.
И Авантюрин действительно задумывается. Почему-то сейчас ему не хочется из вежливости отказаться, не хочется в истерике оттолкнуть от себя руку. Наоборот, хочется принять сигарету и не просто оставить её себе, а попросить потом ещё и ещё… А для этого надо, чтобы Бутхилл был рядом. И Авантюрин, наверное, даже не против. Потому что каким бы жутким он ни показался изначально, сейчас уже достаточно подкреплений тому, что он не представляет никакой опасности. Более того, Авантюрину с ним даже как-то… спокойно.
— Ладно, — он принимает самокрутку и немедленно поджигает. — Но это не отменяет того факта, что Обсидиан едва ли не откинулась.
— Авантюрин, наклонись чуть поближе, — просит Бутхилл полушёпотом и легонько подманивает его пальцем. И он слушается — в этот раз совершенно без страха. Даже не так — он хочет услышать опровержение своим плохим мыслям. Хочет, чтобы Бутхилл доказал, что его действительно не нужно бояться, раз и навсегда. — Ты знаешь Обсидиан?
— Сегодня виделись, — кивает Авантюрин. — Впечатления от неё у меня, конечно, смешанные.
— Ну вот теперь… — Бутхилл перехватывает его сигарету, глубоко затягивается и выдыхает ему почти в губы. Так, что становится щекотно от потоков воздуха. — Скажи мне, достаточно ли ты знаешь меня, чтобы поверить, если я скажу, что каждый раз помогаю ей перебинтоваться? Что лично вызываю ей врача?
Авантюрин нервно сглатывает. Пожалуй, он готов в это поверить. Нет, даже не так… Нутро всё тянет и крутит от желания верить, будто ему это физически необходимо.
— Тогда почему?.. — шепчет он почти жалобно.
— Потому что со стороны может показаться, что мы с Обсидиан очень похожи, но это совершенно не так, — он буравит Авантюрина взглядом своих глубоких, таинственных чёрных глаз. В другой день схватил бы за лицо, заставил ответить на зрительный контакт силой… Но сегодня Авантюрин сам не может отвернуться. — Я ищу боли, потому что она напоминает мне о том, что я всё ещё жив. Для неё же боль — это возможность прикоснуться к смерти. Понимаешь?
Авантюрин коротко кивает. Звучит это, конечно, излишне метафорично и слащаво, но он чувствует, как сбивается дыхание и немеют пальцы, но в этот раз как-то иначе… Будто после хорошей ставки. И он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится это чувство.
— Вы двое встречаетесь, или что? — наконец подаёт голос Галлахер. Всё это время он наблюдал за спектаклем безмолвно, с каким-то неопределённо анализирующим выражением лица.
— Н-нет, — Авантюрин распрямляет спину резко, будто отпружинивая.
Пёс тоже оживает, будто по таймингу. Он с ещё большим остервенением принимается грызть руку Бутхилла, чуть рычит, дёргает головой, будто пытается оторвать.
— Она голодная, может? — кивает на собаку Галлахер. — У нас на кухне есть что-то, что ей можно?
— Он не голодный, — мотает головой Бутхилл. С него полностью спал тот флёр таинственности, что плотно окутывал минутой назад, и теперь он снова засиял восторгом. — Это ж совсем щенок, посмотри, — он осторожно разводит второй рукой губы животного, обнажая раскрасневшиеся дёсны. — У него зубки режутся.
— Ав, — почему-то эта сцена показалась Авантюрину по-настоящему очаровательной. — Эти знания тоже на ферме подцепил?
Бутхилл кивает.
— А как же. Я вообще, если б головы не сносил, мог бы их лечить. Правда, животным, — он заботливо поглаживает щенка по морде, легонько водит железной рукой из стороны в сторону, раздразнивая.
Авантюрин лишь тепло улыбается. Легонечко так, почти незаметно. На душе становится спокойно, будто бы он наконец смог полностью отпустить ту угрожающую тень, что кошмарила его с первой встречи с Бутхиллом. И он неописуемо этому рад.
— Авантюрин, — вновь окликивает его хитман. Он заглядывает в лицо, заискивающе улыбается. — Как обычно.
— А как же собака? — непонимающе моргает бармен.
— А я и не об этом, — усмехается Бутхилл. — «Обычно» ты меня удивляешь.
Авантюрин облегчённо вздыхает и прикрывает глаза, расслабляясь. Пожалуй, Галлахер был прав. Бутхилл именно его клиент.
— А меня не угостишь? — он щурится.
— Ты тут босс. Кому нальёшь, того и угощу.
Авантюрин разворачивается к стойке, принимается размышлять над сегодняшним напитком, пока на фоне тихонечко шуршат бумажки для самокруток. Сначала одна, потом вторая. И почему-то от этих звуков становится бесконечно тепло.
…
Они выходят из дверей бара уже после закрытия. Зимний ветер безжалостно треплет волосы и мучает щёки. Щенок спрятался от него за пазухой у Бутхилла и теперь тихонечко сопит и потявкивает из-под плотной ткани. С Галлахером они распрощались чуть ранее — Авантюрин решил отпустить его немного раньше, чтобы успел отоспаться перед сменой.
И вот теперь они ёжатся в подворотне под напором декабрьской немилостивой погоды, ожидая появления Топаз. Благо та не заставляет себя долго ждать.
— Извини, пожалуйста, что так его на тебя скинула, просто… — она замирает на месте. Каждая встреча с Бутхиллом её до глубины души шокирует и вгоняет в краску, но Авантюрин прекрасно понимает — сам недавно таким же был, — … просто реально время поджимало, — заканчивает она свою фразу уже чуть тише, пряча губы за шарфом.
— Ничего, — одобрительно кивает ей Авантюрин. — Мы нашли ему сиделку.
Бутхилл в подтверждение приоткрывает полу пальто и извлекает из-под неё удивлённо моргающего заспанными глазёнками щенка. Лицо Топаз расслабляется, даже чуть подёргивается облегчённой улыбкой.
— Ну и хорошо… — мямлит она, принимая зверька из рук Бутхилла и прижимая его к груди. — Он не буянил?
— Буянил ровно столько, сколько положено собакену в его возрасте, — посмеивается Бутхилл. — Чего теперь, домой его заберёшь?
Топаз по очереди разминает плечи в неловкости.
— На сегодня — да. А потом буду пытаться пристроить: мне не стоит дома животных держать, — она обречённо вздыхает, пока нежненько почёсывает носик собаки указательным пальцем. — Жаль, конечно. Я бы хотела убедиться, что с ним всё будет хорошо.
— А ты не хочешь его забрать? — Авантюрин поднимает глаза на Бутхилла. Сам он вряд ли возьмёт собаку: о себе то еле-еле может позаботиться.
— Не, — мотает головой хитман. — Меня дома почти не бывает. Он там от одиночества скиснет.
Топаз отзывается ещё одним вздохом, похожим на писк. Собакен переводит взгляд своих маленьких бусинок с одного человека на другого, ожидая, пока растерянные гиганты решат его судьбу.
— Может, у Миры спрошу, — нерешительно начинает Авантюрин. — В Сигонии пристраивать — гиблое дело, слишком уж тут процветает индустрия собачьих боёв.
Топаз, услышав об этом, сильнее прижимает зверька к себе, зарывается в его макушку носом.
— О! — Бутхилл щёлкает пальцами настолько резко, что этот звук отдается по задворку звонким эхом, который тут же подхватывают шальные порывы ветерка и уносят за собой вдаль. — Ты хочешь иметь возможность видеться с ним, так? — Топаз в ответ медленно кивает. — Тогда у меня есть идея. С утра я наберу своему знакомому, он ранчо держит за городом. Ему что одной собакой больше, что меньше — не принципиально. Зато можно будет приезжать его проведывать и быть уверенными, что ему сыто, тепло и весело.
Топаз и Авантюрин переглядываются. Ему то не принципиально, а вот девушка действительно мучается выбором. Ей требуется несколько минут невнятных звуков и переминаний с ноги на ногу, чтобы всё-таки принять решение.
— А ты уверен, что ему там будет хорошо?
— А знаешь, что? — Бутхилла второй раз за день накрывает озарением. — Мы можем все вместе туда поехать завтра, и ты сама посмотришь, хочешь ли там его оставить. Добро?
Личико девушки принимает облегчённое выражение, и она начинает быстро кивать.
— Да, давайте так! — она даже будто бы забывает о том, насколько стесняется Бутхилла. Подходит чуть ближе и приобнимает обоих легонько, с неловкостью, будто школьник свою первую любовь. — Тогда до завтра!
…
Когда она уходит, Авантюрин достаёт телефон и тычет им в руки Бутхилла.
— На. Введи свою инсту или ещё что.
Мужчина в ответ добродушно посмеивается и треплет Авантюрина по пшеничным волосам ладонью.
— Подумай хорошенько, что ты сейчас сказал.
— Ну я же сказал: «или ещё что»! — надувает губы Авантюрин. — Я ж не знаю, где вы, преступники, сидите. Или мне надо «Tor»<span class="footnote" id="fn_38449828_0"></span> устанавливать?
— Преступники сидят на нарах, когда принимают подобные предложения, — его голос отливает какой-то неуместной серьёзностью, будто реально лекцию читает. — А профессионалы этой хуйнёй не страдают, потому и живут долго. Поэтому просто договоримся, что я подъеду к твоему дому завтра к двенадцати, если ничего не сорвётся.
Авантюрин обессиленно выдыхает. Что ж, видимо, с этим человеком нормально не выйдет… Но Авантюрин и сам уже не очень-то нормальный.
— Ладно, — он прячет телефон в карман и обхватывает плечи руками, когда тело пробирает неконтролируемый озноб.
— Да не расстраивайся, — ухмыляется Бутхилл, чуть прижимая его к себе. — Я тебе вживую помурчу, если попросишь. Пойдём, подкину тебя до дома, пока совсем не задубел.
Авантюрин вытирает навязчиво пытающуюся выбраться из носа влагу.
— Спасибо.