Вино из одуванчиков: восемь (1/2)
НОЙЗ114: «я не хочу чтобы это произошло настолько рано»
НОЙЗ114: «но теперь мы серьёзно друзья. вчера у меня дома сидели. я его корешей вообще изначально звал, а потом сказал что якобы мать вернулась. они разбежались, Виктор у забора сидел на корточках пиздел с кем-то по телефону и не заметил. я говорю ему что отбой, что матери дома нет, а друзья его уже свалили. и мы ко мне пошли вдвоём комедию смотреть»
МАРК СТИЛ: «Да ты ведь ссышь просто, отвечаю)»
НОЙЗ114: «я просто не хочу форсировать события»
МАРК СТИЛ: «Ты ссышь»
— Кирилл, у тебя тоже двадцать шесть в ответе получилось? — спрашивает чесночная Тетрадкина, уставившись со своим ботаничьим прищуром в его тетрадку.
— Так, эээ… — Одуванчиков оставил телефон на коленках и взял ручку, чтобы вернуться к записям.
— А где задача?
— Сейчас появится.
— Пиши давай, до конца урока десять минут осталось.
Всё дело в том, что Никольскому опять что-то от Рубцова понадобилось. Теперь они сидят на задней парте и о чём-то треплются. Кирилл, конечно, дал добро. Естественно, он понимал, что Тетрадкина сразу же прибежит к нему, но что поделать? Придётся потерпеть.
НОЙЗ114: «перестань»
НОЙЗ114: «и вообще я тебя не понимаю теперь»
МАРК СТИЛ: «Что именно не понимаешь?»
Кирилл бросил мимолётный взгляд в сторону учительского стола, чтобы убедиться в том, что Мария Владимировна сейчас на него не смотрит. Как же хорошо, что в классе есть такие недоботаники, как Влад Каширин — он всегда сядет на первую парту и обсуждает решение задач с учителями. Умничает, пытается доказать, что знает больше, чем им кажется, пытается поддержать разговор, словно хочет втереться в доверие. Размахивает пухлой рукой, жестикулируя. Попадает по носу бедного Сашки Кулакова. Тот отскакивает и пугается. Каширин замечает свою неуклюжесть и поглаживает Сашку по коротко стриженной голове. Кирилл замечает даже в этом случайном действии что-то гомосексуальное.
НОЙЗ114: «да ты сам меня чморил раньше и говорил что мечтаешь чтобы у меня баба появилась, а теперь блин толкаешь меня на это. с тобой всё нормально?»
МАРК СТИЛ: «Абсолютно»
НОЙЗ114: «ты врёшь»
МАРК СТИЛ: «С чего мне врать-то тебе?»
НОЙЗ114: «ну блииин. я просто чувствую. чё вечером будешь делать?»
— Кирилл, твой смартфон плохо на тебя влияет, убери его, — Тетрадкина делает вид, что ворчит в шутку.
— Ань, сейчас не самостоятельная.
— Самостоятельная будет завтра.
— Я дома подготовлюсь.
— Этой темы нет в учебнике.
— Она есть в интернете.
— Опять ты про свой интернет! Ты серьезно много отвлекаешься… Если хочешь, я смогу тебе объяснить после урока. Да убери ты уже телефон, Мария Владимировна увидит и будет ругаться!
Когда Тетрадкина очень быстро говорит, она не замечает, как её слюни летят во все стороны. Одуванчиков закрывает лицо ладонями и старается не приближаться к ней. Да, пусть она сейчас начала нормально одеваться и перестала плести свои косички, Тетрадкина осталась собой. Кирилл быстро отодвигает стул ближе к своему концу парты, пока Анька дописывает задачу.
МАРК СТИЛ: «Ты в скайп хочешь?»
МАРК СТИЛ: «Ненавижу назойливых баб, раздражает»
МАРК СТИЛ: «ВОТ ЭТО НИКАК НЕ ОТНОСИТСЯ К ТОЙ ТЕМЕ ЧТО МЫ ПОДНИМАЛИ»
НОЙЗ114: «ага ага»
МАРК СТИЛ: «Я серьёзно. Я вечером тебе расскажу. Меня просто бесит одноклассница»
НОЙЗ114: «а одноклассник?»
МАРК СТИЛ: «Стоп…»
НОЙЗ114: «что?»
МАРК СТИЛ: «Я тебе рассказывал?»
НОЙЗ114: «да»
— Мария Владимировна, можно выйти?! — вопит тюленьим басом Широкалов.
— Денис, до конца урока пять минут, потерпи.
— Но мне очень надо!
Мария Владимировна молчит. Кирилл оборачивается, чтобы посмотреть, что там стряслось у Широкалова. Ульянка с третьего ряда тянется к тюленю и осторожно стучит указательным пальцем по его спине.
— Всё нормально? — спрашивает она.
— Да, — кивает Денис.
— А куда ты хотел?
— Феликс звонил. Он внизу.
— Почему он не зайдёт в класс?
— Я тебе рассказывал.
Косарева делает вид, что что-то такое припоминает, пару раз кивает, потом отворачивается, а Одуванчиков вновь смотрит на Широкалова. Денис грызёт ручку, случайно откусывает заглушку, на которой крепится колпачок — стержень летит вперед и приземляется на парту Яковлевой и Воронцова. Парень брезгливо берет двумя пальцами стержень и отправляет его в обратный полёт.
— Сенькю, братэлла, — радостно гогочет Широкалов.
МАРК СТИЛ: «Что я тебе рассказывал?»
НОЙЗ114: «давай вечером. я тут тоже на уроке вообще-то»
* * *
Конец осени небрежно впивается холодом и старается заглушить каждую мысль своим присутствием. Школьники больше не выходят на крыльцо просто так — подышать и встретиться с приятелями. Самые отпетые гопари бесшумно движутся в том же темпе за угол. В этом плане практически ничего не меняется. Кирилл приходит в рощу, поглаживает фарфоровой рукой турник, берется за верхнюю перекладину. Хочется курить, но сигарет нет. И денег карманных сегодня нет. Какого черта Кира со своими друзьями скурила его пачку в выходные?
Он пытается подтянуться, но ледяное железо шпарит его, и Одуванчиков включает слабака, спрыгивая. Откуда Нойз узнал? Он же никому не рассказывал. Он всегда молчит, но такое чувство, что кто-то уже начал догадываться. Почему? Из школы про «Грушевую бомбу» знает только Рубцов. Но ему просто незачем рассказывать кому-то об этом. Тем более, Одуванчиков не помнит, знал ли Пашка его ник.
Хорошо. Тогда откуда обо всём знает Нойз? Он скрыл от него запись про фанфик. Так… Предположим, Нойз общается с какими-нибудь девчонками, которые строчат Кириллу на форуме. Некоторые из них знают про фанфик. А ведь это идея, но…
Нет, на Нойза это вообще не похоже. Если бы он обо всём знал, он бы не стал допрашивать. Он бы написал что-то типа «ха-ха, я в курсе уже, ты спалился». И он бы точно не стал рассказывать, кто слил ему информацию. Всё равно курить хочется, блин.
Кирилл берет телефон и начинает листать переписку. Так… Он просто говорил Нойзу, что его раздражает одноклассник. Хорошо, что имя ему не назвал.
Кирилл только потом замечает, что в роще он не один. У дерева, которое ближе к тропинке, ведущей к курильному углу, кто-то сидит. Кирилл начинает делать вид, что просто кого-то здесь ждёт — чтобы не казаться каким-то отстранённым придурком, который просто пришел поглазеть на голые деревья.
— Алло, ты скоро? — говорит Кирилл, когда подносит мобильник к уху.
— Я уже минут пять тебя здесь жду, — говорит Кирилл, делая вид, что серьёзно болтает с кем-то по телефону.
— Нет, у меня еще один урок. Думаешь, встретимся после него? — и в его мыслях воображаемый «друг» отвечает что-то вроде: «да, конечно».
— Ну ладно, тогда я в школу пошёл, — ещё громче говорит Кирилл, чтобы наверняка.
Одуванчиков пихает телефон обратно в карман джинсов, оборачивается и вновь смотрит в то место. Он видит знакомые цветастые сапоги и темные колготки. И едва заметные узоры дыма. Какая-то девушка лежит под деревом и курит. Теперь нужно пройти так, якобы Кирилл никого не заметил.
Но он всё-таки оборачивается, когда проходит мимо. Ради интереса, случайно.
Мирославская курит и так отстранённо глядит куда-то вдаль — в сторону сараек.
«Сигареты», — думает Кирилл. И тогда он останавливается, понимая, что Алёна его не замечает. Может быть, замечает краем глаза. Кирилл всё равно начинает пятиться.
«Как спросить?» — размышляет Одуванчиков.
«Не стоит», — отвечает сам себе.
— Кирилл, ты не видел Карину?
Одуванчиков вздрагивает. Так. Появился шанс стрельнуть сигарету.
— Она вроде бы до «Купеческого» пошла, — и Кирилл делает два шага вперед.
— А какой урок следующим? — спрашивает Мирославская. Потом замечает, что Кирилл приближается, и подтягивает к себе коленки.
— ОБЖ, — отвечает мальчишка из фарфора и тут же пересиливает себя, — Алён, угости сигаретой.
Кирилл замечает, что Алёна бросает странную усмешку, а потом пытается скрыть эмоции.
— Налетай, — говорит она, открывая пачку.
Одуванчиков подходит к ней, нагибается, тянется пальцами, с первого раза случайно хватает две.
— Ой, блин.
— Если хочешь, бери две, — отвечает Мирославская. И продолжает с интересом за ним наблюдать.
— Спасибо.
Он стоит и ёжится. Алёна на пять секунд отвлекается на телефон, и тогда Кирилл осматривает её коленки и сапоги.
— Ты не видел Феликса? — говорит она внезапно.
— Нет, — Кирилл опять пожимает плечами.
— Он ведь переводится в другую школу.
Что происходит? Почему она говорит так, словно ждёт от него какой-то нестандартной реакции?
— Я слышал об этом, — Кирилл пытается казаться совершенно непричастным к этому человеку.
— Грустно будет.
— Возможно.
Призрачный свет солнца пытается пробраться сквозь печальное небо, затянувшее серой плёнкой их маленький городок. Кирилл понимает, что сейчас следует уйти. Однако, он не решается. Он понятия не имеет, почему. Оборачивается, чтобы увидеть, что происходит за углом школы. Мирославская опять что-то читает в телефоне и посмеивается. Чёрт, где Рубцов? Он сейчас просто необходим.
— Здесь, короче, бухаем и страдаем хуйнёй, как и вы в старые добрые! — слышит он со стороны турников.
Кирилл резко оборачивается. Феликс демонстративно разводит руками, о чём-то повествуя, и ведет за собой какого-то парня вместе с Широкаловым и Пипой.
— Это, короче, ебучая школа, в которую я уже не вернусь, — Андреев тычет пальцем в сторону главного крыльца.
— Брат, иди домой, ты перебрал, — мусолит басом Широкалов за его спиной.
— Подожди, экскурсия не закончена, — пошатываясь, громко рассказывает веснушка.
На нём всё та же расстёгнутая куртка с полосками, тёмные джинсы, в чём-то измусоленная белая майка. Странноватый, дикий, но подозрительно добрый взгляд. Парень, что рядом с ними — полноватый, среднего роста брюнет с короткой стрижкой, толстыми щеками и маленькими глазками.
— А это — Одуванчик, — Феликс подлетает сзади и берет Кирилла за шею, пытается запрыгнуть на него. Кирилл падает вместе с Андреевым, но у веснушки получается устоять на ногах, и он смеётся, по инерции нагибаясь вперёд и прижимая руки к груди.
— Феликс, учителя заметят и мне пизда, — вполголоса говорит Широкалов. Пипа кивает в знак того, что ему тоже, возможно, прилетит.
— Помнишь Калину? — Андреев шлёпает брюнета по плечу.
— Да, — отвечает тот.
— Смотри на Одуванчика. Похож, да? Отвечаю, такой же дрищавый болван, — никак не унимается Феликс, — бля буду, если его напоить, он тоже начнёт доёбываться до людей.
— Я не доёбываюсь до людей, когда пью, — практически шепчет Кирилл.
— А мы проверим, сегодня пиздуешь с нами после уроков в рощу.
У Андреева начинает звонить телефон, играет Aris — S.O.S., Кирилл сто раз слышал эту песню на телефоне у Киры, по этой причине помнит название и сразу распознаёт слащавую клубно-попсовую мелодию. Вместо того, чтобы лезть за телефоном в карман, Феликс начинает пританцовывать — дрыгать коленками и кивать в такт музыке. Широкалов пихает его в плечо, веснушка пересекается с Денисом взглядом, улыбается и уже тогда берет трубку.
— Алло. Чё? Нет… Я занят. Блять, я не знаю… У мамки возьми… Я не знаю!.. Я не бухой! Пипа, ну-ка скажи ей, что я не пил сегодня, — отрывается от телефона и смеётся, кивая Лёсику, — нет… Я сказал, что всё нормально, я остаюсь! Мне нужно было завтра идти… Да бля, я чё, должен был подписать документы и в этот же день идти? Нафига?!.. Я не ору!.. Истеричка… Я вечером приду… Ты за сигами сгоняешь мне? Чё нет-то? Я видел, что ты вчера курила… Конечно, не куришь, да… Мне померещилось, хочешь сказать? Блять, всё, я приду. Всё, — Феликс отклоняет вызов, — пошла в пизду.
— Чё, сестра? — бормочет Широкалов.
— Ну, — кивает Андреев.
— Вы когда-нибудь начнёте ладить? — включается в беседу брюнет.
— Ну, как в прошлом году было — такого уже не будет, поверь мне, Бобёр, — Андреев кивает парню, а тот — в ответ, словно они оба про что-то вспомнили.
— Звонок, — говорит Пипа.
Звонка отсюда почти не слышно — Кирилл и не заметил бы, если бы Лёсик промолчал.
— Пошли? Ты здесь останешься, потом встретимся, — важно мычит Широкалов.
— У вас ОБЖ, нахера тебе туда?
— Брат, мне неуд выставить могут в декабре, если я продолжу в том же духе.
— Ну да, не бери пример с Феликса, — кивает Андреев. Он выглядит таким забавным, когда говорит сам про себя.
— Что куришь? — спрашивает Бобёр у Кирилла.
Тот продолжает держать в руках вторую сигарету Мирославской. Он всматривается в фильтр и говорит:
— Это Winston. Бери, если хочешь.
— Спасибо, — отвечает брюнет. Он берет сигарету и закладывает её себе за ухо.
— А вот это — Алёна, — Феликс словно только что заметил её, либо же никак не решался подойти, потому что не знал, что сказать.
— Ты вспомнил моё имя? Здорово, — без интереса отвечает Мирославская, пытаясь встать. Андреев плюхается задницей рядом с ней, предотвращая её попытку к бегству.
— Алёна — ботаничка и зазнайка, — продолжает Феликс, опустив голову на её плечо.
Мирославская сначала кривится, смотря на него, а потом почему-то обращает внимание на Одуванчикова. Кирилл чешет бровь над левым глазом.
— Я не ботаничка.
— Да хорош, хорош, — смеётся Андреев, — она врёт и стесняется. Вот скажи мне, Одуванчик, — он обращается к Кириллу, — к какому типу ботаников ты себя относишь?
— Что за «типы ботаников»? — нервно косится фарфоровый принц.
— Ну, есть вот вы с Мирославской, как две капли воды, — приводит в пример Феликс, протискиваясь рукой между деревом и курткой Алёны, чтобы приобнять её за плечо.
Мирославская сразу нагибается вперед, чтобы рука Феликса её не касалась.
— И чем же мы похожи?
— Ну, вы словно считаете, что быть зазнайкой и ботаником — это в какой-то степени хуёво, вы же тянетесь к нам. Бля, да хорош, расслабься, — это он сейчас ухватил Мирославскую за плечо, чтобы она вновь облокотилась на дерево, и улёгся на её плечо снова.
— Неправда, — единственное, что выдавил Одуванчик.
— Брат, ты забыл начало осени. Одуванчик наоборот начал заливать, что мы — хуйло вонючее и в школе нам не место. Это сейчас я просто вспомнил. Не, не думай, Кирюха, мы гнать на тебя не будем, порешали уже, — кивает Широкалов в ответ на подозрительное выражение лица Одуванчикова.
— Ааааа, было дело, — кивнул он, словно до веснушки только что дошло, — в общем, есть ботаны, которые пиздец какие важные и хвастуны, а есть вы, хорошисты зажатые. Почему вы такие?
— Брат, хуйню несёшь, — бубнит Денис, — мы на урок опаздываем.
— Одуванчик, скажи мне.
— Чего сказать? — Кирилл задумчиво шмыгает носом.
— Что отличает тебя от Тетрадкиной и жиртреста?
— Какого жиртреста?
— Ну блять, Влада Каширина, кого же ещё.
— Ну… — Одуванчиков приземляется у соседнего дерева, случайно касаясь ногой Мирославской, которая, не замечая этого, продолжает за ним следить, — наверное, я понимаю, что задирать нос и бездумно хвалиться мозгами — это не круто.
— Слышал, Бобер, как клёво Одуванчик сморозил? — ухмыляется Андреев, — Мирославская, угости сигаретой.
Алёна послушно лезет в сумку.
— Но это не значит, что я тянусь к вам, — продолжает Одуванчиков.
— Тогда что ты сейчас тут делаешь?