Тень прошлого (1/2)
Солнце заливало сад мягким, золотистым светом. Алия и Лира вновь прогуливались по ухоженным дорожкам, вдыхая аромат распускающихся роз. После вчерашнего разговора между ними установилась особая, хрупкая связь. Алия чувствовала, что Лира постепенно начинает ей доверять. Собравшись с духом, королева решила задать вопрос, который мучил ее с тех пор, как она узнала о прошлом Лиры. Она понимала, что это будет болезненное воспоминание, возможно, самое тяжёлое в жизни девушки. Но Алия твердо решила узнать правду, чтобы раз и навсегда понять, через что пришлось пройти Лире. Она поклялась себе, что никогда больше не вернётся к этой теме, никогда не причинит Лире новой боли, случайно напомнив о пережитом. Ей нужно было знать, чтобы защитить, чтобы понять глубину той пропасти, из которой Лира сумела выбраться.
— Расскажи мне о себе, Лира. О своей жизни до… того, как ты попала во дворец. Я хочу знать о тебе больше. Возможно, эти воспоминания причинят тебе боль, но давай покончим с этим сейчас. Я хочу знать, что с тобой было до нашей встречи.
Лира не сразу решилась ответить. Она все еще была насторожена, но ласковое прикосновение королевы постепенно успокаивало её.
— Я… я родилась в маленькой деревне, в горах… — начала она тихим, едва слышным голосом. — Моя мать ткала ковры…
— У тебя были сестры? — спросила королева.
— Да, — ответила Лира, и в её голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая грусть. — Младшая сестра…
— Где она сейчас?
Лира опустила голову, её плечи слегка дрогнули.
— Когда напали на деревню… мать и сестра погибли… — прошептала она, слова застряли у неё в горле. — А меня… забрали.
Лира глубоко вздохнула, собираясь с духом. Рассказ о прошлом, о том, что она так долго хранила в глубине своей души, болезненным комом подступил к горлу. Она впервые делилась своей историей с кем-либо, и это было мучительно, будто заново переживать весь ужас. Воспоминания, как осколки стекла, царапали изнутри, напоминая о той боли, которую она так отчаянно пыталась забыть.
— Меня продали работорговцам… — прошептала она, каждое давалось с трудом, будто вырывая кусок из ее души. — Она замолчала, пытаясь сдержать дрожь, ее пальцы судорожно сжали подол платья. — Потом… нас гнали… долго… очень долго. Цепи… солнце… жажда… Я видела, как люди падали… и больше не вставали.
— Потом был корабль… — продолжила Лира после долгой паузы, ее голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Темнота… вонь… теснота… Я помню постоянную тошноту… и страх, что мы все умрём там, внизу. — Она снова замолчала, ее тело затряслось от нахлынувших воспоминаний. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от ужасных картин, всплывающих в памяти, как кадры кошмарного сна. Алия, видя её страдания, нежно взяла девушку за руку, у увлекла девушку на скамейку, понимая, как тяжело ей даются эти воспоминания.
— Когда мы прибыли, нас вывели на рынок рабов, — продолжала Лира, ее голос звучал глухо, как из дальней дали. — Там была толпа… крики торговцев, как лай голодных псов… они ощупывали нас, заглядывали в глаза… Меня купила… богатая женщина, Элиана… из той самой деревни, на которую вы… напали. — Лиразапнулась. Алия нежно сжала ее руку, давая почувствовать своё участие. — В ту первую ночь… Она… — Лира с трудом выдохнула, будто ей не хватало воздуха. — Я… я сопротивлялась… — прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. — Было… очень больно. Я тогда ещё не знала… что если не сопротивляться, меня не будут так сильно бить… — Голос Лиры дрожал все сильнее, превращаясь в едва слышный шёпот. — А потом… она продавала меня… всем, кто был готов заплатить… — Она опустила голову. — Я стала…рабыней… для… удовольствий. Они делали со мной все, что хотели. Били за малейшую провинность… били… насиловали… снова и снова… — Голос Лиры сорвался, слезы текли по её щекам. Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. — Алия очень осторожно нежно обняла её за плечи готовая отпустить девушку в любой момент если та попытается оттолкнуть. Но Лира не отстранилась позволяя королеве обнимать её чувствуя себя более защищённой…
— Очень часто …это происходило на глазах у гостей… во время… празднеств, — прошептала она сквозь слезы, ее голос был полон такой боли, что сердце Алией сжалось. — Это было для них… развлечением…
Королева слушала рассказ, ни одно живое существо не заслуживает такой участи, тем более –ребёнок. Она видела, как дрожат хрупкие плечи девушки, как побелели и до боли сжались ее пальцы, вцепившиеся в ткань платья, пытаясь удержать в себе всю ту бездну боли, что копилась годами, разъедая ее изнутри, отравляя каждую клеточку. И чем дальше Лира рассказывала, прерываясь на всхлипы и сбивчивое дыхание, тем яснее становилось королеве, почему в глазах этой юной рабыни застыл такой глубокий, пронизывающий до костей страх, такой леденящий душу холод, от которого стыла кровь в жилах. Лира попала в это страшное рабство почти ребёнком, ее тело едва начало расцветать, а нежная, чистая душа была совершенно не готова к столкновению с такой жестокостью. И все эти три долгих, мучительных года она подвергалась не только грубому физическому насилию, но и самому страшному, самому разрушительному — насилию моральному, постоянным унижениям, зверским избиениям, которые постепенно превратили ее в бледную, испуганную тень самой себя. Ее детство было безжалостно украдено, ее невинность растоптана, ее душа изранена так глубоко, что Алия с ужасом осознавала, что эти раны, возможно, никогда не заживут полностью.
И тут королеву пронзила острая, болезненная мысль. В ту ночь, когда она захватила Лиру, она, по сути, ничем не отличалась от ее предыдущей хозяйки, от тех безжалостных работорговцев, что вырвали ее из родного дома и бросили в этот ад. Да, она не избила ее. Она воспользовалась своим положением, своей неоспоримой властью, своим правом сильного, не задумываясь о последствиях. Она не знала того, что пережила эта юная девушка, не увидела за внешней покорностью измученную, истерзанную до последней клеточки душу. Она с ужасом осознала, что в тот момент она стала для Лиры не освободительницей, не спасительницей, а всего лишь еще одним мучителем, еще одним источником всепоглощающего страха, еще одним подтверждением жестокости этого мира.