Глава 4. МИОМИ (1/2)

Яркие вспышки софитов то и дело освещали стройный силуэт парня лет на пять старше меня, державшего в руках инструмент и перебирающего струны невероятно длинными пальцами. Его черные, как смоль, волосы спускались ниже плеч, обрамляя бледное, словно высеченное из мрамора, лицо с идеально ровным профилем.

Острый, с небольшой горбинкой нос, немного тонковатые губы, замершие в полуулыбке, и глаза, обрамленные тенью густых ресниц.

Мне безумно захотелось поймать его взгляд, чтобы узнать, какого они цвета.

Последний аккорд замер в воздухе, дрожа, как натянутая струна перед разрывом. Он медленно поднял голову, и я поймала его взгляд — он обжёг меня, как огонь, как лёд, как тысяча игл под кожей.

Взгляд темно-синих глаз с вкраплениями стали.

Нет, не просто синие – глубокие, как провал в ночь, как та бездна между звездами, куда падаешь без звука. В них — отсвет грозового неба, того самого, что разрывается молниями, но еще держится, еще копит ярость. В них – океан, который вот-вот сомкнется надо мной, и я даже не уверена, что хочу всплывать.

Я потеряла дар речи. Потеряла дыхание. Сердце колотилось так, будто рвалось наружу – к нему, прямо в эти глаза, в эту пучину.

Не дышу. Смотрю, не отрываясь. Боюсь, если отведу взгляд — он рассыплется, окажется миражом, игрой теней и света. Но он не исчезает. Он смотрит в ответ.

В мои широко распахнутые глаза, в мою черно-белую душу, в глубине которой зарождается яркий росток неведомых мне эмоций.

Это был взгляд, от которого холодеет внутри и пылает кожа.Он не моргал. Не отпускал. Держал. Смотрел.

И я утонула. Без борьбы. Без сожалений. Потому что некоторые взгляды – это не просто взгляды. Это признания.

Это обеты.

Это навсегда.

Это точка невозврата.

Я струсила.

Сердце колотилось так, будто рвалось наружу – не от восторга, а от ужаса. От этого взгляда, который прожигал насквозь, от этой внезапной, невыносимой правды, ворвавшейся в меня, как штормовой ветер в распахнутое окно.

Я побежала.

Сердце колотилось так, будто рвалось наружу – не от восторга, а от ужаса. От этого взгляда, который прожигал насквозь, от этой внезапной, невыносимой правды, ворвавшейся в меня, как штормовой ветер в распахнутое окно.

Я побежала.

Резко, грубо, как преступник с места преступления. Толпа провожала ворчанием – я металась сквозь спины, локти, пивные бокалы, распихивая всех, кто оказывался на пути. Подростки орали что-то вслед, подвыпивший мужик рявкнул: «Куда прёшь, дура?!» – но я уже не слышала.

Наступала на чужие ноги, бормотала «извините» вполголоса и ломала себе ногти, цепляясь за куртки, лишь бы быстрее сбежать.

А в голове – только одно: «Прочь. Сейчас же. Пока не поздно.»

И я вырвалась. Из разгоряченной толпы.

В холод.

В спасительную тень.

Сердце колотилось, пытаясь проложить путь наружу через ребра. Ноги дрожали, а в горле стоял ком – я не убегала, я спасалась.

От него.

От себя.

От этого безумия, что заставило вскипеть кровь с одного взгляда.

Безвольно опустилась на еще теплый асфальт, прижавшись спиной к прохладным перилам у выхода.