Глава 20. Аяме (2/2)

Прислуга отвела ее в большую комнату. Теперь она будет тут жить. Аяме не соглашалась идти купаться, отказывалась кушать только что приготовленную еду. Она сидела у самых сёдзи комнаты, в надежде, что бабушка за ней вернется, но она не возвращалась. Ребенок плакал весь день и вечер, сжимая в руках пожитки. Малышка так и заснула, и проснулась от того, что перегородка отъехала и на пороге стояли они- братья, известные каждому. От взгляда Тобирамы стало жутко. Его боялись все ребятишки, и старались обходить на улице. А Хаширама рассматривал ее как зверушку, с нескрываемым весельем и энтузиазмом.

— Ками, я не могу понять на кого она больше похожа!,- веселился Хаширама.

Альбинос недовольно посмотрел на брата. Было нелегко понять, что именно не понравилось Тобираме: глупый вопрос брата, само наличие родственницы или ее нахождение в их доме.

— Что? ,- искренне удивился обладатель мокутона,— она, определенно, похожа на меня, но вот взгляд, Тоби-чан, точно твой.

Младший брат громко фыркнул и прошел вперед, ближе к девочке. Он заметил её испуг и остановился. Внешность играла злую шутку и чаще всего, Тобирама отталкивал людей. В особенности, этот эффект производила его слишком бледная кожа и красные глаза. Удивительно, насколько он был похож на тех, кого с детства учили ненавидеть.

Он сделал шаг назад, а затем и вовсе ушел. Старший Сенджу пустил ещё какую-то шутку, а затем познакомился с девочкой. Позже, у него получилось даже убедить её покушать онигири.

Госпожи Сенджу не было в живых уже год, и домом управляла старшая сестра Буцумы. Она и занялась малышкой и ее обучением. Так и началась новая жизнь Аяме. Вот только о том, что она ещё несколько лет прятала тот самый сверток с одеждой под одной из половиц, никто не знал. Она выбросит его не скоро.

Новость о её замужестве с Изуной Учиха она примет с ужасом и покорностью. Сводная сестра братьев Сенджу никогда не видела ни одного Учиха, но юная девичья фантазия вырисовывала могучих дикарей, лишенных каких-либо манер, чувств и благородства. Какого же было её удивление, когда она увидела своего будущего супруга: стройного, болезненно бледного с аккуратными, аристократическими чертами. Его холодные пальцы были тонкими и длинными, и Аяме склонялась к тому, что он не воин, а скорее музыкант или писарь.

Холодными были не только руки молодого Учиха, но и его сердце. Девушку это нисколько не смущало. Ей не раз говорили и готовили к этому: она не советник и не друг будущему мужу, кто бы он ни был. И вполне возможно, их общение будет состоять только из его визитов в её спальню и редких выходов в свет.

— Хорошо, что хозяин не жесток к Вам, Аяме-сама,- как-то ляпнула одна из самых болтливых слуг.

— Отчего ему быть жестоким?,- не совсем поняла девушка. Она же ничего не делала, чтобы оскорбить или опечалить мужа.

Служанка прикусила губу, поняв, что сказала лишнего. Но новоиспеченная Учиха не стала отступать, ведомая любопытством и страхом подвести родственников. И тут, горничная ей рассказала о ранении Изуны-сана. Тобирама нанес удар, который мог с легкостью лишить младшего брата Мадары жизни.

Аяме в тот день долго смотрела в зеркало. Может по этой причине Изуна не приходит к ней? Может поэтому он не смотрит на неё?

Ведь если не обманываться первым впечатлением: цветом волос и глаз как и у Хаширамы, то Аяме была слишком похожа на Тобираму.

Может в этом и была причина его неприязни? И от этой мысли ей становилось жаль саму себя. Но больше всего, она жалела Изуну. И эта жалость, теплилась в её сердце как небольшой тлеющий огонек.

Молодая девушка вела практически затворнический образ жизни. Казалось, она обитала тут словно тень.

Пару дней назад её очень удивила новость, которую принесли слуги: она отправляется в Хачо-мура к мужу в сопровождении Мадары-доно.

***Они отобедали и направились в летний домик у озера обсудить все дела.

Мадара просмотрел все бумаги параллельно слушая брата. Изуна объяснил тому как организовал смену караула, как распределил ресурсы и с кем уже успел наладить торговые отношения.

Он испытывал гордость за брата и его достижениями, и постарался вложить все эти чувства в ободряющий хлопок по спине и короткое

— Молодец, Изуна.

Однако, Изуна чувствовал, что после похвалы, брат обязательно скажет ему что-то, что Изуне не понравится. И он ожидал этого момента, знал, что он обязательно наступит, как бы Мадара его не оттягивал. Младший Учиха уже был готов услышать, что ему пора паковать вещи и возвращаться. Но тогда что тут делает Аяме Сенджу?

— Ты не мог не думать о наследниках.

Изуна недовольно свел брови. И это было наименьшим проявлением его эмоций: гнев, недовольство, раздражение и обида. В этом не было никакой необходимости. Мадара с легкостью читал брата. Теперь, приезд его жены ощущался по-новому, усиливая всё негодование мужчины. Изуне крайне не хотелось обсуждать эту тему сейчас. Хотя, существовало ли то самое, подходящее время для подобного обсуждения, он сам и не знал. Конечно же, в какие-то моменты, он ловил себя на мысли, что хотел бы иметь наследников, хотя бы одного. Но, с другой стороны, младший сын Таджимы не понимал, сможет ли найти отдушину в собственных детях и станет ли отцовство тем, что ему необходимо.

— Сейчас не время,- единственный ответ, который нашелся

— Сейчас - самое время,- начал напирать Мадара.

Изуна ненавидел эту манеру разговора старшего брата, так как сейчас с ним говорил не родственник, а глава клана. Он сжал челюсть и процедил:

— Ну, раз это приказ...

Изуна развернулся, чтобы покинуть просторную веранду, словно собирался исполнить приказ брата немедленно.

— Изуна,- Мадара заставил его остановиться и развернуться лицом.

Трудно сказать чего ожидал младший Учиха. Что брат переведет всё в шутку и скажет, что Изуна волен сам решать или не решать этот вопрос? Что Изуна самостоятельно может распоряжаться собственной жизнью и телом? Нет конечно. Ожидать, что такой разговор состоится в этой жизни? Смешно!

Учиха-доно снисходительно покачал головой, но и не стал отрицать очевидного. Помимо заключенного договора и брачного союза с Сенджу, необходимо было закрепить его символом кровосмешения. Хаширама не раз предлагал союз Тобирамы и одной из женщин Учиха, максимально приближенных к ветви Мадары, но, во-первых таковых не было, а во-вторых, что являлось наиважнейшим фактором- Учиха никогда не позволят, кому-либо заполучить гипотетическое потомство с шаринганом. Женщина, переходящая в дом мужа с заключением брака переставала быть собственностью родительского клана. И всё, что ей принадлежит, принадлежит её новой семье. То есть, если Аяме Сенджу родит ребенка, вне зависимости будет у него шаринган или нет, он уже собственность Мадары и клана Учиха. Сенджу к нему никакого отношения не имеют и иметь не будут. Зато Мадара умело может манипулировать его наличием, как бы низко это не звучало. В конце концов, это лишь политика. Все это понимают, но мало кто может называть вещи своими именами.  Естественно, он не мог сказать это прямым текстом младшему и любимому родственнику, но он понимал, Изуна и сам всё осознает. Может и от этого тянет с наследниками?

— Это не только приказ, но и совет брата.

Теперь Мадара повернулся к нему спиной и прошел по начищенной энгаве к открывающемуся виду. Наблюдая как горный ветер оставляет рябь на воде озера, он глубоко вдохнул влажный воздух. Здесь красиво. Он никогда не задумывался о жизни возле моря или вот такого, огромного озера. Но, именно сейчас, Мадаре казалось, что несмотря на неприязнь к влажному климату, он вполне мог бы тут жить.