Глава 16. Месть. Начало (2/2)

— Я исполнил свою часть сделки, теперь же, время исполнять тебе свою.

Бледная, испачканная в крови, с отрубленной головой родственника, Мэйуми в сопровождении Мадары и его людей проследовали в центр деревни, куда предусмотрительно собрали большую половину жителей. Дальше для неё всё происходило как во сне. Кто-то из старейшин деревни уже распинался о чудесном возвращении единственной законной наследницы, о её не менее чудесном спасении благороднейшими из кланов, и о том, как эти благодетели освободили их от власти узурпатора. Мэй хотелось рассмеяться от всей этой лжи, ей тошнило от лжи, и от того, что один узурпатор сменяется другим. И лишь мысль о том, что это первая, хоть какая-то её победа в её отмщении, дала ей силы немногословно заявить о себе.

— Я- Мэйуми Ибури, дочь Сатоши Ибури. Единственная законная наследница своего отца, говорю вам, моему народу, что смерть моих родных отмщена,- она подняла руку с отрубленной головой перед собой, во всеувидение многочисленной толпы,- и будучи женой Мадары Учиха, отдаю во власть ему себя, свой народ и деревню.

Он замечал редкие кивки голов, другие же переглядывались и перешептываясь присоединялись к рядам принявших нужное ему решение. Мадара прекрасно знал, что они не устоят: тут и святая месть, соблюдение законов наследования власти и её передаче от женщины к мужчине. С каждой секундой ледяной ветер усиливался, но он лишь распалял разбушевавшийся огонь внутри Мадары. Он криво, но довольно ухмыльнулся. Его распирало от этого запаха витающего в воздухе: кровь, повиновение и власть. Что ж, очередной шаг в борьбе за власть и влияние сделан, и Мадара был уверен- он станет тем, о котором будут знать даже почившие предки.

***Обтерев руки влажным полотенцем, Ро-сан уже выработанным, механическим движением выудил из внутреннего кармана антисептик собственного изготовление и протер руки, вплоть до локтей. Платок на его лбу впитал в себя влагу, и теперь, ветер из приоткрытого сёдзи неприятно обдувал влажную кожу головы. Но надо отметить, что мужчина вспотел не столько от процесса работы, сколько от угрожающей фигуры Мадары в углу комнаты. Глава клана давил на него не только своей тяжелой аурой, пристальным вниманием, но и своим присутствием в целом. С ним тяжело иметь дело, никогда не знаешь какие последствия будут иметь твои слова. Но Ро-сан был лекарем, и поэтому понимал, что бы там ни было, кто бы перед ним не стоял, он как врачеватель не имеет права говорить ложь во избежание чужого недовольства или гнева. Поэтому отступив от прикроватного столика Госпожи, он подошел к Учиха и поклонившись сказал господину как есть- помимо постоянного нервного напряжения, блокированная чакра не стабильна. Она будто пытается вырваться, повреждая тенкецу<span class="footnote" id="fn_36299881_0"></span>, влияя на организм девушки не самым лучшим способом.

— То есть, шаринган на ней я использовать не смогу,- это скорее было озвучивание факта , чем вопросом, но пожилой мужчина решил подтвердить догадку.

— Да, Господин, исключено. Воздействие шарингана увеличит внутреннее давление в сосудах, что может привести к летальному исходу.

Поджав губы, лекарь продолжил.

— Для организма, предрасположенного природой вырабатывать и преобразовывать энергию, любой искусственный барьер- противоестественен. Организм борется, что влечет за собой последствия.

Снятие печати влечет за собой множество сложностей, а именно ослабление контроля над женой. Слишком много мороки... Но лишь один вопрос показался Мадаре наиболее серьезным, и лишь ответ на него станет решающим в принятии решения.

— Возможно ли, что печать препятствует зачатию?

Ро кивнул

— Вполне вероятно, Господин.

Мадара глубоко вздохнул, приняв решение за долю секунды. Ему нужен наследник. До ужаса необходим для решения множества вопросов, в том числе и укреплении собственной власти в Хачо-мура. К тому же, это привяжет Мэйуми к нему еще больше. не говоря о том, что восстановив здоровье, он с легкостью сможет использовать на ней силу своих глаз.

Через три дня, на созванном совете, Мадара объявит, что он, как и его супруга возвращаются в Коноху, а временно исполняющим обязанности лидера, будет его брат. Для Изуны это было неожиданно настолько, что в смешанных чувствах он не мог сразу определиться рад ли он такому повороту. С одной стороны -это честь, повышение его статуса в глазах всего клана и брата, которого Изуна боялся подвести больше всего на свете. А с другой стороны, он снова лишался того, чего жаждал долгое время, и получил совсем недавно. Это было до тягучей истомы приятно, остро , и до катастрофического ужаса неправильно. Изуна подавил дрожь собственного тела от воспоминаний, приказывая самому себе взять себя в руки и продолжить бороться со своими пороками.

Сделав пять уверенных шагов, он принял из рук брата официальный свиток со своим назначение наместника.

***После её появления на площади родной деревни, Мэйуми возвратилась в родительский дом. Но у самого порога, чувства ее покинули. Она очнулась лишь поздней ночью. Даже в полумраке она узнала родные стены, хоть и гостевой комнаты. На долю секунды, в её сознании промелькнула жалкая надежда на то, что все события до этого самого момента были лишь ночным кошмаром. Но её одежда с гербом клана Учиха, аккуратно сложенная у ее подушки, быстро потушила огонёк надежды. Накинув на себя шёлковый халат, Ибури до самого рассвета бродила по дому. Теряясь во времени, она придавалась воспоминаниям и нескончаемому потоку горестных слез в каждой из комнат и закоулках их дома. Особо тяжело пришлось в комнате, где она видела мать с малышами, в том самом полусне- полувидении. Дом, чей запах теперь смешался с металлическим запахом крови, могильным холодом и горестным послевкусием. Первые лучи солнца настигли её в одном из пролетов коридора. Мэйуми резко остановилась, обратив внимание на золотистую ткань, явно что-то скрывающую за собой. Грубо отдернув ткань, которая была закреплена мелкими иголками девушка прикрыла глаза поддаваясь вперед. Упираясь лбом в плотную ткань спрятанного гобелена, она тяжело дышала. Это был подарок клана Кисато, экзотика не только для Хачо-муро, но и для самой страны Огня- гобелен, на котором были вышиты образы всей её семьи. Когда-то полной. Некогда счастливой.

Три последующих дня пролетели с невероятной скоростью. Всё это время она думала о своей дальнейшей судьбе. Вариантов было завидное множество. Основная загвоздка, которая вызывала резонанс, состояла в том, что Мадара получил что хотел- власть в горной деревне. Какая-то часть в ней заговорчески шептала, что она, по сути, ему уже и не нужна. Да, существовало много нюансов, например, было бы крайне подозрительно, если только передавшая власть наследница погибает при загадочных обстоятельствах, или смерть наступает во сне. С другой стороны, более рациональная часть Мэйуми прекрасно понимала, Мадаре незачем от неё избавляться. По крайней мере пока. Ему, как минимум, нужно укреплять позиции тут, и установить какие-никакие отношения с некоторыми кланами по ту сторону моря. А в этом, помимо, самих усилий Учиха, ему, собственно нужна и Ибури. Следовательно, у Мэй был, как минимум год-три для укрепления собственных позиций и достижения личных целей. Но и тут, она понимала всю шаткость положения, в основной мере из-за отсутствия наследника. Девушка поморщилась, и отпила уже давно остывший чай. У неё не было ни малейшего желания носить под сердцем ребенка от Мадары. Но его отсутствие обещало ещё больше неприятных последствий. Облизнув губы, Мэй откинулась на высокие подушки, пробегая взглядом по виду за окном. Погода была ясная, но в воздухе все ещё чувствовался отступающий морозный воздух. Молодая девушка усмехнулась. Она находила своё состояние трагичным и забавным одновременно. Раньше, она скептически относилась к людям, которые испытывали пограничное чувство между двух: то хотели чего-то, то нет, то не знали что испытывают. Теперь же, она сама оказалась в таком состоянии. Она жаждала оказаться дома, а теперь, сидя в одной из комнат, хочет ли оставаться здесь дольше положенного. В глубине души, Мэйуми казалось, что теперь она нигде не сможет чувствовать себя как дома, потому что, по сути, теперь у неё ни дома, ни хотя бы одной родной души на этом свете. Она хотела найти хотя бы Шуи. Но... Они не пожалели даже ребенка в её утробе. Ибури тяжело выдохнула прикрывая глаза, пытаясь унять рвущиеся наружу слёзы. К счастью или нет, позже, во время обеда, Мадара явился в библиотеку, где Мэйуми искала что-то среди полок.

— Завтра на рассвете мы возвращаемся в Коноху, подготовься.

Не отрывая скользящего взгляда от полок, она решила узнать лишь одно:

— Что будет с моими людьми?

Учиха подавил желание оставить её вопрос без ответа, но решил проявить милость.

— Изуна позаботится о них. Ничто и никто в деревне, принадлежащей нам не пострадает.

Это был вполне исчерпывающий ответ, убивающий двух зайцев: ответ на вопрос и напоминание о том, что теперь всё принадлежит ему. Мэй это понимала, и легко распознала этот его символичный жест лояльности.

Скользнув языком по губам, она покивала в знак того, что услышала и всё поняла.

Мужчина обернулся, но прежде чем пересечь сёдзи, у выхода, повернул голову, поймав взглядом её напряженно- разбитую фигуру, сказал:

— Лекари считают, что одна из печатей препятствует зачатию, поэтому, по возвращению, её снимут.

По телу прошлась волнительная дрожь. Чакра. Она снова сможет ей пользоваться.

***Бару шел к главным воротам клана. Пару минут назад, один из шиноби доложил о том, что глава клана с отрядом приближаются к деревне. Первый советник мог и не спешить, но если говорить откровенно, новости были немного волнительные, и он хотел, чтобы Мадара был к ним готов до того как войдет в дом, или встретит кого-то по дороге.

Как и полагается, он встретил своего господина уважительным поклоном, и получив в ответ такое же проявление уважения, они опустили формальности, поздоровавшись по-римски, обхватывая предплечья друг друга.

— Снова, примите мои поздравления с очередной победой, Мадара-сама.

Сын Таджимы кивнул в знак благодарности со сдержанной полуулыбкой на лице.

— Вижу, помимо поздравлений у тебя есть что мне сообщить.

Бару усмехнулся

— Как и всегда, господин. Старейшины крайне недовольны, сами понимаете чем.

— Естественно,- тут же ответил Мадара

— И ещё кое-что… Наоки-сан беременна. Подтверждено всеми клановыми лекарями.