9. (2/2)

Он избегал Нила всю неделю, но вчера случайно встретился с ним около кабинета Дэвида, откуда выходил после подписания контракта. Когда директор предложил вместо полутора месяцев полететь на три, Эндрю, к огромному счастью Ваймака и Эрики, согласно закивал, почувствовав при этом невероятное облегчение. Три месяца без него. Он верил, что это должно помочь. На одном из сеансов Добсон когда-то упомянула термин «сепарация от внешних раздражителей», и ему вдруг подумалось, что это именно про его случай.

Миньярд был уверен, что семь, безусловно, долгих дней заставили его всё обдумать, успокоиться и принять ситуацию такой, какая она есть, несмотря на то, что кошмары всё ещё не исчезли. А ещё он был чертовски уверен, что ему плевать на фотографа; всё, что было — прошло, и пора бы уже идти дальше. Но как только он увидел Нила, на него будто вылили ведро холодной воды. Хотя чувство, которое он испытывал, было подобно погружению в Северный Ледовитый океан. Джостен смотрел на него с щенячьей нежностью, заботой в небесно-голубых глазах, а его грустная улыбка была такой, казалось, неподдельной, что, если не знать всей правды, могло бы показаться, что ему не всё равно. И Эндрю поверил. Действительно поверил, но лишь на секунду. Потом пришло горькое осознание: дома его ждёт девушка. На самом деле ему плевать. Лжец.

В момент, когда Эндрю быстрым шагом шёл до лифта, он скрещивал пальцы в надежде, что Нил за ним не побежит. Не станет объясняться, извиняться, выдумывать оправдания — было бы ещё хуже, ещё больнее. Он лишь сжал правую руку в повязке на случай, если ему вдруг захочется пригвоздить рыжие волосы к стенке. Нил не побежал. Желания достать ножи, впрочем, тоже не возникло. Створки лифта захлопнулись, и жизнь снова вошла в привычное русло: дом-учеба-работа, и никаких Нилов Джостенов.

Однако, сегодня, на следующий день после крайне нежелательного столкновения с тем, чьё имя Эндрю даже в мыслях решил не называть, он вдруг остро почувствовал необходимость встречи с Аароном. Они не так часто общались, пересекаясь лишь на работе, что его самого вполне устраивало, но вчера Эндрю вспомнил фразу Бетси о том, что ни в коем случае нельзя копить внутри себя негативные мысли, потому что в конце концов это может вылиться в крайне тяжёлое и неприятное состояние. Поэтому, решившись действовать сразу, чтобы не передумать, он написал близнецу сообщение, состоящее лишь из одного слова.

«Приезжай».

Аарон был у него через десять минут, несмотря на то, что он жил довольно далеко от его района, весь запыхавшийся и взволнованный. Эндрю это удивило, хотя он не подал виду. Неужели его просьба была настолько несвойственной для его поведения, что тот бросил все свои дела и приехал к нему?

Эндрю помотал головой, настраиваясь на тяжелый разговор. Залив заварку кипятком, он присел на краешек столешницы, ожидая, пока чай заварится, и наткнулся на изучающий взгляд сидящего напротив Аарона.

— Рассказывай.

Миньярд рвано выдохнул сквозь сжатые зубы, прежде чем начать говорить. Пересказ первого знакомства дался ему на удивление легко: он, глядя куда-то в стену, спокойным голосом рассказывал о том, что в первые же пять минут фотограф сделал комплимент его веснушкам; после следовала случайная встреча в одной из комнат, а буквально несколько дней спустя — их совместное курение на крыше многоэтажки. Аарон при словах о сигаретах неодобрительно покачал головой, но промолчал. Ко дню их первого поцелуя приближался неохотно, оттягивая этот момент до последнего. Это была точка невозврата, тот момент, которого не должно было случиться в принципе. Он каждый день жалел о том, что поддался этому соблазну, купился на ничего не стоящие сказки о бабочках в животе, что поцеловал такие желанные и податливые губы, нежно ему отвечающие. <s>Что каждый день мечтал повторить это вновь.</s> После этого долго молчал, мерно цедя чай, не обращая внимание на пытливый взгляд Аарона, а потом вдруг пробормотал, почти не размыкая губ:

— Оказалось, у него есть девушка.

Он вдруг осознал, что еще ни разу не произносил этого вслух, и это заставило тугой комок в животе неприятно сжаться.

— Как этот мудак мог так поступить с тобой? — оскалился Аарон.

Эндрю горько усмехнулся. Если бы он знал.

— Возможно, я виноват сам? Сказав, что это ничего не значит, — Миньярд подул на чёлку, убирая её со лба. — Не знаю, что и думать.

— Ты не виноват, — покачал головой Аарон. — Не думаю, что он начал встречаться с ней после того, как ты ему это сказал. Если они живут вместе, то это, вероятно, продолжительные отношения и… Чёрт, прости. Я не хотел.

Эндрю покачал головой.

— Всё в порядке. Хуже, чем есть, ты всё равно не сделаешь.

Они молчали несколько долгих минут, прежде чем Аарон, отведя взгляд в сторону, тихо сказал:

— Я понимаю, что ты вряд ли воспримешь мои слова всерьёз, но подумай о том, чтобы поговорить с ним до отъезда. Тебе, вероятно, станет легче, когда ты сбросишь с себя этот груз недосказанности и не будешь думать о нём постоянно.

Эндрю скривился. Одна только мысль о том, чтобы не только увидеть, но еще и говорить с Джостеном, заставила его нервно дёрнуть ногой. Он определённо не был готов ко вчерашнему десятисекундному столкновению в коридоре, а уж к намеренной встрече с выяснениями отношений — тем более.

— Нет.

Аарон вздохнул. Если его брат сказал «нет», то упрашивать и умолять бесполезно, тем более, если речь идёт о его жизни.

Они молчали ещё какое-то время, — Аарон, сидя на стуле, мерно цедил чай, а Эндрю смотрел в окно, устроившись на столешнице, — прежде чем телефон первого завибрировал, уведомляя о пришедшем сообщении.

Разблокировав мобильник, Аарон посмотрел на экран и устало застонал, закрывая глаза ладонями.

— Я совсем забыл о завтрашней съёмке. Кто, скажи на милость, назначает фотосессии утром в воскресенье? Только психи, вот что я тебе скажу.

Эндрю усмехнулся: знал он одного такого человека, тот ещё псих.

— Что за съёмка? — поинтересовался он вежливости ради.

— Коммерция для какого-то шоурума в скейт-парке. Знаешь, что самое ужасное? Съёмка в девять, а Нил сказал приехать пораньше для того…

— Не упоминай это имя в моём доме, — оскалился Миньярд, крепко сжимая краешек столешницы пальцами. Жизнь, кажется, играла с ним очень злую шутку.

Глаза Аарона от осознания мгновенно расширились. Весь свой рассказ Эндрю ни разу не говорил, кто тот загадочный парень, а он и не настаивал. Но тот факт, что им оказался Джостен (а то, что это был он, тот даже не сомневался — Нил в агентстве был всего один), с которым он даже подружился вследствие частых совместных съёмок, его полностью обескуражил.

— Так человек, о котором ты рассказывал, это… — отчего-то шёпотом уточнил он, впиваясь в Эндрю шокированным взглядом.

— Да.

Аарон с оскалом отложил телефон.

— Я могу отменить всё, если тебе это важно.

— Не стоит, — несмотря на его вполне однозначное отношение к фотографу, лишать брата дохода за съёмку он не собирался. — Запомни: я тебе ничего не говорил. Ни слова ему, понял?

— Буду молчать, — закивал Аарон, думая о том, что о презрительных взглядах и пренебрежительном отношении к Тому-Чьё-Имя-Под-Запретом никто не упоминал.