9. (1/2)
Эндрю метнул очередное лезвие, и то попало прямиком в горло, застряв в нём. Очередной взмах, и его любимый нож с серебряной рукояткой, изящно перевернувшись в воздухе, врезался в тугой лоб. Миньярд критическим взглядом оглядел свою работу и взял один из трёх имеющихся у него кунаев<span class="footnote" id="fn_31510596_0"></span>, раздумывая, куда бы его направить. С каждым ударом места на теле становилось всё меньше и меньше.
— А ты же, типа, в курсе, что это манекен для боксирования, а не для метания ножей? — лениво отозвался Аарон, откидываясь назад на его кровати. Эндрю посмотрел на него из-под чёлки и фыркнул, продолжая крутить оружие в руке. — И вообще, ответь на этот раз словом, а не взглядом: зачем ты меня позвал? Я уже полчаса сижу в твоей спальне и любуюсь на то, как ты раз за разом лишаешь жизни резинового мужика с угрюмой рожей и мощным прессом. Напоминаю тебе, что внутри него плотный мешок с песком, и если лезвие войдет еще хотя бы на пару сантиметров глубже, то…
— Кончай занудствовать, Аарон, — кунай вошёл прямо в область кожаного глаза, чудом не задев наполнитель.
— Вау, — его близнец приподнялся на локтях, — хоть какой-то прогресс. Ты даже когда дверь открывал, молчал. Напрягись еще чуть-чуть, братец, и объясни мне хотя бы одну причину, почему я должен был сорваться со свидания с Кейтлин и приехать лишь после одного твоего сообщения?
Эндрю одарил его тяжёлым взглядом и подошёл ближе к манекену, начиная вытаскивать многочисленные ножи из кожзама. Оба понимали — Кейтлин не являлась проблемой. По крайней мере, не в этом случае. Здесь что-то другое, тёмное, пока непонятное, и Аарон планировал докопаться до правды.
Окончательно встав с кровати, Аарон, сделав небольшой круг по комнате, разминая ноги, подошёл ближе к брату, пытаясь из-за его спины рассмотреть коллекцию метательных ножей, что аккуратным рядом лежали на белом столе. Он не знал, что их настолько много, потому что свой основной арсенал Эндрю держал под наручными повязками, а остальные были надёжно спрятаны от чужих глаз. Он наклонился вперёд, разглядывая нож с изогнутой ручкой, на лезвии которого виднелось много еле различимых царапин, а посередине рукоятки зиял зелёный камень. Аарон никогда не питал любви к оружию, но в этом было что-то по-своему особенное, и он никогда бы не взялся описывать это чувство.
Эндрю повернулся и проследил за его взглядом, всё ещё играя одной рукой с кунаем.
— Возьми его.
Аарон недоуменно на него посмотрел.
— И ты не отрежешь мне пальцы за это?
— С чего бы мне это делать? — хмыкнул он.
— Действительно, — он с опаской протянул руку к ножу, не отрывая взгляд от пальцев Эндрю, сжимающих кунаи, и взялся за металлическую ручку. Камешек, поймав солнечный свет, льющийся из окна, заблестел ещё больше. — Взял, и что теперь?
— Сейчас покажу, — отложив (к огромному облегчению Аарона) кунаи в сторону, он подошёл сзади, направляя его руку в сторону манекена.
— Ты хочешь научить меня метанию? — голос Аарона всё ещё был недоверчивым.
— Расслабься. Крепко сжимай рукоятку, бросай на выдохе, — проигнорировав его, он, отойдя на шаг назад, наблюдал, как близнец пытается выполнить все его рекомендации.
Оставалось какое-то мгновенье до броска, и…
— Мне, кажется, разбили сердце? — пробормотал Эндрю так тихо, что это могло сойти за слуховую галлюцинацию или шепот ветра из приоткрытого окна, но у Аарона был чертовски острый слух.
Момент, и нож выпал из ослабленной руки, с глухим звуком стукаясь о паркет.
— Ты идиот, — цыкнул Эндрю. — Смысл был бросить нож в манекен, а не на пол.
— Ты… что ты только что сказал? — Аарон обернулся к нему с огромными глазами.
— Что ты идиот, — закатил глаза Эндрю, бережно поднимая с пола нож. — И это, поверь, приуменьшение.
— Я поверить не могу! Ты позвал меня, чтобы поговорить об отношениях! — его тон мог быть ликующим, если бы Аарон не был настолько удивлён и взволнован.
Эндрю вздохнул и положил упавший нож обратно на стол, мысленно обещая самому себе заново его почистить.
— Почему я? Почему не поделился с Бетси? С Ники, в конце концов? — Аарон начал нервно ходить по комнате, заламывая руки. Это точно не то, что он ожидал. Серьёзно, он бы меньше удивился, если бы Эндрю попросил его избавиться от трупа, используя свои врачебные навыки.
— Я бы не хотел говорить Бетси, потому что она очень сильно ошиблась насчет кое-кого, а Ники — королева драмы. Мне нужен кто-то, кто… — он махнул рукой, не найдя, что сказать. Аарон его понял.
— Похож на тебя, — продолжил он.
— Мы разные, — Эндрю скрестил руки на груди.
— Принести зеркало? — он с усмешкой поднял бровь.
— Ты понял, о чём я.
— Конечно, — кивнул он и уточнил: — Так о чём ты…
Эндрю поднял вверх ладонь, вынуждая того замолчать.
— Чай или кофе? — он уже развернулся, готовясь в любой момент выйти из комнаты. Всё что угодно, чтобы оттянуть этот чёртов разговор.
— С бергамотом, без сахара.
Эндрю кивнул и молча вышел из комнаты, чтобы заварить им обоим чай, хотя чувствовал потребность в чём-то покрепче. Он никогда не обнажал душу перед кем-то, кто не Добсон, и это было очень волнительно.
«Ты откровенничал с Нилом Джостеном один раз. Напомнить, чем это закончилось?» — ехидный голос в голове, до боли напоминающий его собственный, заставил ногти с силой впиться в ладони.
Неделя выдалась… непростой. Лучше и не скажешь. После того злополучного знакомства с девушкой Джостена он пролежал дома все выходные, огромными ложками поедая мороженое (Эрика убила, если бы узнала) и смотря гаражные аукционы по телевизору. Будни прошли без особых приключений. Одногруппники, привыкшие к его флегматичному поведению, не заметили, что обычное равнодушие сменилось апатией, а фотографы (Миньярд теперь ненавидел всех представителей этой профессии всей душой) хвалили за холодный и бездушный взгляд в камеру. Сеанс с Бетси пришлось перенести на неопределённую дату. Он не мог, просто не мог признаться ей, что облажался. Что они облажались, приписав Джостену влюблённость. Хах, даже звучало нелепо.
Кошмары, появления которых временно ограничили таблетки, вновь участились. Он несколько раз за ночь мог вскакивать с кровати с криком и, хватая ртом воздух, успокаиваться до утра, раз за разом невольно прогоняя в голове детали сна. Пришлось вновь начать использовать тональник и консилер, скрывающие тусклую от постоянной бессонницы кожу и почти фиолетовые синяки под глазами. Это было муторно, но необходимо.