Глава 8. Гость из Синего Берега (1/2)

Воздух после грозы был свеж и прохладен. Солнце уже выглянуло из-за туч, но не успело просушить землю. Камень, которым была вымощена дорога, ведущая к Желтому Замку оставался сырым, и Тит не без удовольствия вдыхал этот запах, так нравившийся ему. Он сидел на вороной кобыле и вглядывался вдаль, где уже виднелась вереница всадников. Подле стоял отец, спокойно дожидающийся гостей из Синего Берега. После свадьбы Тита прошел лишь месяц, а Урбан Кассий решил наведаться в гости в Янтарный Дол. Понтий видел в том добрый знак, в то время как Тит пришел в недоумение, услышав весть о скором прибытии тестя. Один Урбан не путешествовал, и кажется, помимо личной стражи прихватил с собой несколько вассалов, в одном из котором Тит скоро признал Сильвана Невия. Он был впереди, а рядом с ним на гнедом крупном жеребце восседал тучный мужчина с черными, как смоль волосами и густой бородой.

— Рад приветствовать в Янтарном доле! — воскликнул Понтий, когда всадники оказались совсем рядом.

Толстяк расплылся в добродушной улыбке и засмеялся.

— А ты все не стареешь, — приблизившись к хозяину Янтарного Дола, он бодро протянул ему руку, ухватив второй поводья. — Каким помню, таким и остался. Сколько же мы с тобой не виделись!

— Лет десять, — Понтий охотно пожал руку Урбана Кассия, а после развернул лошадь и пригласил следовать за собой.

— Десять лет! — изумленно воскликнул Урбан и покачал головой. Он пустил коня шагом, идя вслед хозяину замка. — Только подумать!

Они оказались во внешнем дворе. Резво соскочив с лошади, Понтий всучил поводья пажу. Тит скоро оказался рядом. Урбан же, пока его спутники въезжали во двор, пытался слезть со своего жеребца. На помощь пришел Сильван Невий. Схватив коня за узду, он придерживал его, пока сюзерен пыхтя и охая покидал седло.

— Отвык я от такой долгой дороги, — Урбан покачал головой. — То ли дело раньше. Днями мог в седле сидеть, и хоть бы что. А теперь… Эх! Старею.

— Но я рад, что ты все же приехал, — Понтий приветливо улыбнулся и похлопал старого приятеля по плечу.

— Тит! — Урбан наконец обратил все внимание на зятя. — Каким красавцем ты вырос! — он взял его за плечи и присмотрелся повнимательней. — Смотришься еще лучше, чем на портрете, — граф Синего Берега обнял Тита с таким радушием, будто он был его сыном. — Это я хорошо дочь свою пристроил, — он хрипло засмеялся и отпрянул за тем, чтобы вновь взглянуть на зятя. — Сильван мне так и сказал: статен, красив и очень обходителен.

Тит улыбнулся, принимаю похвалу тестя, однако подлинной радости от этой встречи не испытывал. Ему было не в первой изображать довольство, и он охотно пользовался своим актерским мастерством, даже глаза его засияли, будто он и впрямь был рад близкому знакомству.

— Как там Ианта поживает? О детях уже подумал? — Урбан заговорщицки подмигнул зятю и хлопнул его по спине.

— Ианта в добром здравии, — отвечал Тит, продолжая улыбаться. — И с внуками, надеюсь, я не заставлю Вас ждать.

— А он мне нравиться, — Урбан вновь добродушно засмеялся и огладил свою бороду.

— Думаю, Ианта тебя заждалась, — сказал Понтий. Он приобнял Урбана за плечо, и они вместе поднялись к массивным дубовым дверям, в этот час открытым для гостей.

Тит шел следом. К происходящему он испытывал равнодушие, но положение обязывала показывать хорошие манеры и приветливо относиться к гостям. Даже Максимиану Невию, вновь прибывшему с отцом, он пожал руку и улыбнулся, но не без коварства. Тит прекрасно видел, как Максимиан его ненавидит, но его тщетный гнев только забавлял виконта.

Они прошли в малый чертог, где их уже ожидали накрытые столы. Понтий пригласил Урбана сесть по левую руку от себя, но тот прежде подошел к дочери. Ианта и сама сорвалась с места ему навстречу. Лицо ее сияло и она охотно кинулась отцу в объятия.

— Ну, как ты тут? Привыкаешь уже? — спросил Урбан, поглаживая ее по спине.

— Да, папенька. Ко мне здесь очень хорошо относятся, — заверила его Ианта и тепло улыбнулась, когда Тит прошел рядом, чтобы занять свое место подле жены. — А разве матушка с тобой не приехала?

— Она захворала. Но ничего серьезного, — поспешил заверить дочь Урбан, заметив беспокойство в ее глазах. — Мой лекарь хорошо о ней заботится. Перед отъездом он заверил меня, что болезнь отступает. Но матушке твой лучше еще какое-то время отлежаться.

Ианта в ответ лишь кивнула и отпустила отца, тогда она обратился к жене Понтия:

— Синьора Летиция, — он задорно отвесил поклон и поцеловал руку графини. — Все так же прекрасны, как и прежде, — не поскупился Урбан на комплименты.

— Рада видеть Вас в Желтом Замке, синьор Урбан, — Летиция радушно улыбнулась гостю, и только тогда все расселись по местам.

— Я еду в Топазовые Копи, — сообщил Урбан Кассий, разделывая сочного каплуна. — А там и в Столпы Либерия заеду. Было бы хорошо наших детей представить двору. Я на хорошем счету у первого министра, да и король, думаю, кое-какие мои заслуги помнит. Так что, думаю, Тит и Ианта могут какое-то время погостить в столице. Быть может, для Тита найдется какая-нибудь подходящая должность. Уж сколько лет прошло. Пора бы и забыть все обиды. Я лично буду ходатайствовать за Тита перед монсеньором первым министром.

Понтий задумчиво провел по подбородку и улыбнулся краешком губ, так, чтобы никто не заметил. Не даром он счел прибытие Урбана Кассия за добрый знак. Его приезд и прям знаменовал собой конец долгой опалы, если только у хозяина Синего Берега получиться договориться со двором и пристроить там Тита. Лучшего известия от старого приятеля он получить и не мог. Все складывалось наилучшим образом для его детей. А вскоре ему предстояло получить и письмо от Теодоры, в котором она написала отцу о том, что мужа ее призывают ко двору, и она едет вместе с ним.

Понтий сделал глоток крепленого вина и обратился к Урбану:

— Думаешь, Титу простят его фамилию? — он говорил тихо, осторожно, так, чтобы их разговора никто не слышал.

— Прошло много лет. Быть может, к нему и отнесутся настороженно, но если он сам покажет себя с лучшей стороны, то, думаю, вопрос будет решен. Новые деяния перекроют старые. Не хотят простить отца, так сына должны помиловать, — Урбан, как оказалось, мог быть вполне серьезен. Улыбка сошла с его лица, взгляд стал проницательным, а хриплый голос звучал тише обычного. — Ты только дай ему несколько наставлений. Да я и сам с ним поговорю. Кое-что о жизни при дворе я все же помню и знаю.

— Несомненно, я с ним поговорю, — на выдохе произнес Понтий и сам принялся праздничный обед в честь приезда гостей.

Однако же он по-прежнему размышлял, и подумать ему было о чем. Урбан вновь обратился к задорной черте своего характера и принялся балагурить. Понтий охотно отвечал на его шутки, жена его улыбалась, даже Тит несколько раз посмеялся, но сам Понтий мыслями был не здесь. Он велел одному из слуг позвать к себе мажордома. Тот явился довольно скоро и отвесил почтительный поклон своему господину. Понтий жестом руки приказал ему наклониться, что бы он мог ему сообщить свои пожелания на ухо.

— Как тот поваренок-насильник, которого ты недавно спустил в каземат? — спросил хозяин Янтарного Дола.

— Просит помиловать. Кается и говорит, что готов жениться на той служанке, которую он опорочил, — отвечал мажордом.

— У него есть отличный способ получить прощение за свой поступок. Подготовьте его. Искупайте, как следует, оденьте в чистое. Вечером он будет нужен нам в храме.

— Вас понял, — мажордом отклонялся и ушел только тогда, когда Понтий Руфис жестом руки дал ему знак удалиться.