Ханна Арола (2/2)

— Это меньшая из проблем сейчас.

— Что?

— Говномуж мой. Жаль только, что я потратила столько сил. Уговорила переехать. А надо было ещё там все закончить. Теперь я с ним да ещё и здесь, — яростно выплюнула она, делая ударение на последнем слове.

Очевидно, говорила она больше с собой, чем со мной. А мне почему-то было совсем не жаль стать для неё жилеткой, несмотря на смертельную усталость. Хотя она наверняка могла позволить любого психолога, слушателя, жилетку и вообще кого угодно в этом городе в любое время дня и ночи.

— Грёбанный Отту… Я не хотела сюда ехать. Но я сделала над собой усилие. А папа всё равно думает, что я ни на что не способное дитя. Я ведь всё это ради него и делаю. Чтобы он понял, что я не пустое место. И что в итоге? Я здесь всего третий день, и уже на грани нервного срыва. И сижу на этой сраной лестнице, на которой могла расквасить себе башку. После такого начинаешь верить в дурные знаки. Не надо было переезжать и соглашаться на эту должность. Теперь меня сожрут с говном, а он опять скажет, что я слишком чувствительная. Ведь дурные предзнаменования это не выдумка?

Я села вполоборота и зашлась беззвучным смехом.

— Смешно, да? — с ледяным звоном в голосе спросила она.

От этих перепадов в её настроении становилось не по себе. Оно менялось, как погода в ветреный весенний день.

— Извини, — поспешила оправдаться я. — Просто мой папа тоже считает меня ни на что не способным ребёнком.

— О, как мило… — закатила глаза она.

— Да нет, я серьёзно. Ещё на прошлой неделе он не доверял мне даже сходить за покупками.

— Что-то ты не похожа на папенькину дочку.

Её глаза оценивающе пробежались по моему выцветшему худи, шраму на виске, наглухо забитым кистям и стоптанным вансам.

— Да я и не папенькина дочка, — спокойно пояснила я. — Ну и что это меняет? Он почти ничего не позволял мне сделать самостоятельно. И уж тем более искать себя. Вот я и сказала ему, что с меня хватит.

Мы смотрели друг на друга так долго. Слишком долго для людей, которые видят друг друга впервые.

— И как успехи?

— Пока нашла только паршивую комнату с видом на заброшенную стройку. И такую же паршивую работу. И теперь я ношу гордое звание «Принеси-подай». Но знаешь, я не падаю духом. С какого бы хрена? Я так просто не сдамся.

Неужели я вижу кислую улыбку? Я приняла это как победу. Значит, надо двигаться заданным курсом. Возможно, в моём идиотском положении есть свои плюсы, раз оно способно хоть ненадолго отвлечь её от самобичевания.

— На этой неделе меня учили пользоваться корпоративной почтой и сортировать входящую документацию. Иногда начальник переспрашивает: «Ты точно всё поняла?» И я в такие моменты не знаю, кто из нас больший дебил. Вообще почти от всех там меня тошнит. Петухи расфуфыренные. Думают, что заняты чем-то важным, — прыснула я. — Я тоже делаю вид, что занята чем-то важным. Да пошли они… На них свет клином не сошёлся.

Моя полуночная собеседница почти засмеялась в ответ. Её лицо необыкновенно преобразилось.

— Я, конечно, не принеси-подай, — призналась она. — И вид у меня на горы. Но, если тебя это успокоит, счастливее я от этого не стала.

— Вижу, — хмыкнула я. — Побей грушу. Отпустит.

Интересно, кто она? Такое лицо, как у неё, вполне могло смотреть на меня с рекламного билборда или со страниц модного каталога. Мне всегда казалось, что модели бесхарактерные. О ней же такого точно нельзя было сказать. Палец в рот не клади. Но при этом какая-то трогательная. И совсем не опасная.

Я опомнилась и посмотрела на часы.

— Идём. Уже поздно.

С моей помощью она поднялась с лестницы и преодолела оставшиеся ступеньки.

— Думаю, мне сегодня лучше не садиться за руль, — сказала она по пути, осторожно ступая босыми ногами и придерживая меня за плечо.

«Могу тебя подвезти», — промелькнуло в голове, но я тут же отогнала эту безумную мысль. Почему-то мне стало не по себе, когда я представила её итальянские босоножки, французскую сумку и её саму в моей убогой машине.

— Поймаем такси, — сказала я вместо этого. — Есть кому встретить?

— Нет.

— А говномуж?

Она посмотрела на меня так, словно я сама только что придумала эту характеристику.

— Как-нибудь разберусь, — бросила она и замолчала.

Эта пауза была многозначительной и почти воспитательной.

Ночью в деловом квартале было куда приятнее: безопасно, в отличие от моего гетто, и тихо по сравнению с дневными часами. Даже возникло желание пройтись пешком, но ватные ноги мне не позволили бы.

Я подняла голову: на чёрном бархате сияли звёзды, тысячи огней бизнес-центра и огромный рекламный щит на башне «Триумф» с промороликом губной помады. Вдоль улицы, под стройными пальмами, которые время от времени тревожил ветер, выстроилась вереница пустых такси.

— Береги себя. И переходи на кеды, — посоветовала я напоследок.

— Я у тебя в долгу, — сказала незнакомка.

Я помогала ей сесть в машину и протянула туфли.

— Так и запишем, — отшутилась я, закрывая за ней дверцу.

В последний момент вежливая и формальная улыбка пропала с её лица. На нём осталось только выражение, которое ещё долго не выходило у меня из головы. Подозрительное? Нет, скорее любопытное. Меня как будто анализировали без моего согласия. Этот пристальный взгляд сканировал меня, пока такси набирало скорость. Она даже развернулась на сидении.

Зачем-то я помахала вслед. Потом подумала, что не надо было. Выглядело по-идиотски. А ещё о том, что для возвращения долга она не поинтересовалась ни номером моего телефона, ни даже тем, как меня зовут.

***

Из-за перегородки показалась голова белокурой девчонки. Я благополучно забыла её имя, но помнила, что это наш офис-менеджер.

— Чего сидите? Конференц-зал. Готовность пять минут, — протараторила она, взглянула на часы и испарилась.

«Откуда только берётся такая бодрость с утра», — мысленно проворчала я.

— Арола уже здесь? — сонно потягиваясь в кресле, поинтересовалась Аника.

Аника была графическим дизайнером и пока что единственной на всём этаже, с кем я нашла общий язык и могла перекинуться парой бессодержательных фраз за кофе.

Присутствующие нехотя направились к дверям.

— Сейчас от счастья обосрусь, — буркнул Элисас.

Он вроде как был моим прямым начальником, за которым всю прошлую неделю я бегала дрессированной собакой.

— А ты чего сидишь? — обратился он ко мне. — Пойдём. Не отрывайся от коллектива.

Конференц-зал был забит уже наполовину. Ещё ни разу я не присутствовала на планёрках и совещаниях, но, судя по кислым лицам маркетингового отдела, мероприятие обещало быть не самым увлекательным.

— В честь чего праздник? — спросила я, устраиваясь на складном стуле слева от Аники.

— Да хрен их знает, — пожала плечами та. — Её не было всего-то несколько месяцев.

— Кого?

— Аролы.

Эту фамилию я уже где-то слышала.

— Учредитель?

— Почти. Его дочурка.

Я ничего не поняла, но кивнула.

— А, вон она, — зевнула Аника и убрала телефон в карман.

Я посмотрела в сторону двери.

Нет, оказывается, мероприятия здесь могут быть очень увлекательными. Даже неожиданными. Настолько, что у меня почему-то ускорился пульс и мигом прошла утренняя сонливость.

В зал прошествовала моя «должница». Та самая, которая рыдала ночью на лестнице. Прошествовала уверенным шагом, как ни в чём не бывало. На ней был уже знакомый серый пиджак, под ворот которого она небрежно заправила безупречно прямые, блестящие волосы. Из-под широких джинсов-труб выглядывали острые носы туфель на высоченной шпильке.

Моему совету она явно решила не следовать.

Присутствующие отреагировали на её появление гулом и жидкими аплодисментами. Она же ответила формальным кивком. Пока в зал стекались опоздавшие, а виновница торжества доставала из сумки планшет, меня накрывало чувство липкой неловкости.

— Всем привет, — наконец звонко поздоровалась она. — Многих из вас я, к сожалению или счастью, помню, а кого-то вижу впервые, — с широкой, но формальной улыбкой провозгласила она и обвела собравшихся взглядом.

На мне он задержался лишь на секунду, и её брови в этот момент заметно нахмурились. Я уставилась в пол. Тут есть и третья категория людей...

По залу прокатился неоднозначный, как и её взгляд, смешок.

— Для последних — я Ханна Арола. Я буду руководить отделом маркетинга. Снова. И прежде всего хотела бы сказать, что очень рада вас всех видеть. Уверена, что мы с вами продолжим продуктивное сотрудничество.

Она бросила на кресло свою сумочку и, наклонившись, начала что-то объяснять своей помощнице, которая сидела по правую руку. На экране проектора появился первый слайд презентации.

— Сначала пару слов об организационных пертурбациях, а потом предлагаю перейти сразу к делу. У нас на носу весна-лето, а в исследованиях, как я вижу, ещё конь не валялся.

Она заглянула в планшет, затем вскинула глаза и снова улыбнулась. И хоть делала она это с небывалой лучезарностью, от её улыбки почему-то начинал давить ворот рубашки. Она была совсем не такой, какую я наблюдала той ночью.

— Я уже согласовала план с Эдвином, — пискнула девушка в втором ряду.

— Пришли мне тоже. И не забывай в следующий раз ставить меня в копию.

Я поймала себя на том, что медленно сползаю со стула вниз.

— А она, ну… как в целом, нормальная? — шепнула я Анике.

Та хмыкнула, незаметно сплёвывая жвачку и заворачивая её в бумажку.

— Ты много нормальных начальников видела?

— Не то чтобы...

Объяснять, что я не видела никаких начальников, было бы слишком долго.

Весь остаток собрания она рассказывала про новую систему отчётности и корректировки в маркетинговой стратегии, но я почти не слушала. Мне никак не удавалось сконцентрироваться на её словах и избавиться от навязчивого желания слиться с окружающей средой и как можно быстрее покинуть помещение.

Это я и сделала, когда собрание было окончено, и направилась в другой конец коридора, к кулеру.

Основной народ до сих пор толпился в конференц-зале. Наверное, возвращение бывшей начальницы теперь станет темой номер один для сплетен. Я же выскочила оттуда одной из первых. Лишь бы как можно дольше оттягивать момент неизбежной встречи.

Не успела я наполнить чашку, как за спиной раздался приближающийся стук каблуков.

— …я планирую быть у продажников в районе трёх. Ладно, созвонимся, если что.

Моя новоиспечённая начальница положила трубку и подошла вплотную.

— Вот так встреча, — констатировала она и убрала телефон в карман.

Я подняла глаза и изобразила подобие улыбки. Кипяток перелился через край и ошпарил пальцы.

«Бля…»

— Ай… Как нога?

— Ты была права. Пустяки.

Я постаралась принять как можно более расслабленный вид.

— Что ж… — Я протянула свободную ладонь. — Герда.

Прежде чем пожать мне руку, она посмотрела на неё, как на что-то диковинное.

— Ханна.

Лучшей идеей было бы пожелать хорошего дня и откланяться. Но я мялась на месте, как дура, и не могла выдавить ни слова. Пауза была такой неловкой, что эта неловкость меня парализовала.

Зря я несла всякую чушь той ночью. Это мне будет уроком больше не паясничать перед незнакомцами.

Она же без всяких сомнений уже прокляла себя за то, что была слишком откровенна с первой встречной, но виду не подавала. Или действительно не прокляла. Или, может, забыла?

— Принеси-подай, значит? — непринуждённо спросила она, наливая холодную воду и сосредоточенно глядя на стакан.

К сожалению, память у неё была феноменальной.

— Вроде того.

Надеюсь, про расфуфыренных петухов и паршивую работу она не припомнит.

— Чем сейчас занимаешься?

— Так… Приношу, подаю, — схохмила я, но потом посмотрела в её серьезное лицо и решила не будить лихо. — Сегодня изучаю бренд-бук. Меня к Элиасу приставили.

— Вливайся потихоньку, — покровительственно ответила она и выпрямилась. — Увидимся, — с подчёркнутым официозом добавила после этого и подиумным шагом направилась обратно по коридору.

Перед этим она не забыла наградить меня своим взглядом. Теперь уже быстрым, но всё равно до боли знакомым. Больше она меня не сканировала, но любопытства от этого в её глазах меньше не стало. Как будто уже поняла всё, что хотела. И сделала выводы.

Этот цепкий взгляд остался висеть на мне, как крючок, даже когда Ханна скрылась из виду.