Глава 23. Все Псы попадают в Ад (2/2)

Злость ударила по вискам. Пёс кинулся к его шее, желая переломить её как спичку. Опрокинув неизвестного на пол, он навалился на него всем телом, и капюшон, скрывавший лицо, спал. Пёс, как в замедленной съёмке, всмотрелся в давно знакомое лицо, ослабил хватку. Он знал эти глаза. Знал каждую черту лица. Даже эти уродливые шрамы, оставленные Джокером, не портили её красоту.

— Ты?..

Гнев сменился на милость. Пёс погладил её по щеке большим пальцем, не до конца веря в то, что она лежит под ним, настоящая. И даже кривая усмешка, застывшая на пухлых губах, не уберегла его от желания поцеловать её. Она опьяняла без вина. Снова потеряв бдительность, он почувствовал острую боль, забирающую способность ясно мыслить.

Пёс очнулся привязанным к стулу в собственном доме. Во рту был кляп, мешающий произнести хоть слово, а рядом ходила она — его Дина. Новогоднее желание сбылось, но — какая ирония! — не так, как он того хотел. Она рассматривала свои старые вещи, рвала их совместные фотографии — уничтожала его единственные воспоминания. Пёс хотел закричать, чтобы она остановилась, пока не прислушался к звукам. Под её ногами шуршала расстеленная на полу плёнка.

— Очнулся? — Повернувшись, Дина посмотрела на него пустым взглядом, как в их первую встречу. — Ты хранишь вещи всех своих жертв — или я особенная?

Он посмотрел на неё с сожалением. Наверное, Джокер был прав: глупо хранить вещи того, кто давно погиб. Это больше была не та потерянная девочка, что нуждалась в нём. Он не видел в ней больше жертву. Теперь она вышла на охоту. Это было тяжело признать, но они поменялись местами.

— Знаешь, каково это — умирать в тёмном ящике под землей? — Он покачал головой, вспоминая то страшное видео. — А я знаю, но даже после этого я не перестала тебя любить. Ждала на вокзале, что ты придёшь и скажешь, что это глупая шутка. Но ты не пришёл. Бросил меня. Подослал своего друга, чтобы избавиться от меня.

Пёс слушал и не понимал её. Ведь это она сбежала, не дав им шанса на будущее, пока он со своими людьми перекапывал лес. Это она была виновата в том, что он целый год сходил с ума. Она предала его!

— После всего пережитого я решила вернуться и начать жизнь заново. Без тебя в этом городе было тяжело, но я привыкла. А что сделал ты? — Пёс задержался на её глазах, видя подступающие слёзы. — Ты решил меня погубить. А я до последнего не верила, что ты убиваешь людей. Меня не убедили те видео, что мне показали похитители. Я им просто не верила. Ведь ты так хорошо отыгрывал свою роль. Я даже в тот день… в то ёбаное двадцать шестое октября поверила, что ты меня спас. А ты…

Дина отвернулась от него, пряча свои слёзы. Пёс видел, как тяжело ей даются эти откровения. Она всегда и во всём была лучше него. Вместо того, чтобы сразу прикончить его, решила поговорить, тогда как им двигали инстинкты. Поздно было обвинять себя во всех её бедах. Их конец давно был предрешён.

— Тебе есть что добавить? — Он кивнул. — Ну, тогда говори.

— Ты изменилась. — Она громко рассмеялась, устремляя глаза в потолок. — Благодаря мне ты стала сильнее…

— Ты издеваешься? — перебила она, схватив его за волосы и приставив нож к горлу. Глаза её снова потухли, став мертвенно-чёрными. — Изуродовал, просто уничтожил, а теперь говоришь, что я стала сильнее. Из-за вас, уродов, я лишилась всего! Вы отобрали у меня жизнь просто потому, что захотели. Вы делаете это постоянно. Сколько женщин ты убил?

— Сегодня одну, — спокойно ответил Пёс. — Зачем ты пришла? Поговорить по душам? Услышать, что ещё не всё потеряно и я тебя люблю? Я действительно тебя люблю, но если ты не решишься, то станешь следующей.

Дина отступила на шаг, удивлённая таким откровением. У них не было будущего, Пёс это понял, как только оказался связанным. Из них двоих выжил бы только один, но Дина не решалась на убийство, в то время как он хотел задушить её собственными руками.

Это раньше он был готов положить к её ногам целый мир. Тогда, в их совместном будущем, готовил ей место королевы Диких Псов. Но всё изменилось, когда в его голове она обозначилась как предатель. И сейчас, смотря на то, как Дина держит в руках нож, наслаждаясь тем, как безумие поглощало её с каждой минутой, — он понимал, что с выбором не ошибся. Правда, было уже поздно.

— Ты сумасшедший, — отрешённо произнесла Дина.

— Да, сумасшедший. И в этом виновата ты! Ты отравила мою жизнь своим предательством. И не только мою, но и жизнь Джокера!

— Я обязательно передам ему привет. — Дина едко ухмыльнулась. — Как только он очнётся. Точнее, если он очнётся.

Всё встало на свои места. Джокер пропал с радаров, потому что его схватили, и лишь одному богу было известно, что с ним сделали. Пёс попытался вырваться из оков, чтобы в очередной раз напасть на любовь всей своей жизни.

— Что ты с ним сделала, сука?

— Тише, — она положила ладонь на его щёку, впиваясь ногтями, оставляя царапины. — Не переживай, пёсик, он отлично провёл вечер.

Больше не было разговоров о любви. Она подтвердила свой статус предательницы. Весь предыдущий разговор был ложью, чтобы сбить его с толку и нанести очередной удар в сердце. Дина предстала перед ним в своём истинном обличии холодной и расчётливой суки. Смотря свысока, она смеялась над ним, унижала одним своим появлением.

— Трахалась с ним… ты с ним трахалась?! Изменяла мне?!

— Конечно, на капоте машины, когда мою голову пытались размозжить. Это считается за измену?

Пёс скривил губы, пытаясь выкинуть эту картину из головы. Об этом он знал, и Джокер понёс наказание. Но она не ответила на его вопрос. Поднесённый к шее нож означал конец разговора. Умирать, оказывается, было страшно. Ещё страшнее, когда у смерти — облик любимого человека.

— Мы заболтались. Как ты сказал: если не решусь, то я следующая? Я решилась. Последние слова?

— Я буду ждать тебя на той стороне.

Боль обожгла его шею. Он почувствовал теплоту своей крови, увидел красные капли, оставшиеся на любимом лице. Они стекали вниз, смешанные со слезами. Наконец-то Пёс нашёл ответ на свой вопрос. Он любил Дину за то, что она видела в нём обычного человека. Терпела его скверный характер и никогда не поступала с ним как мать.

Последние слова, которые он хотел услышать из её уст, — ласковое: «Я буду любить тебя всегда», — но вместо этого она выплюнула:

— Гори в аду, ублюдок!

***— Что это сейчас было?

Из укрытия вышел дядя Стёпа. Он всё слышал и не мог поверить своим ушам. Одно дело — быть покалеченной местными уродами, и совсем другое — когда за преступлением стоит любимый человек. Сколько ужасов пережила эта девочка, он и не догадывался. Быть закопанной заживо и продолжать жить дальше, поплатиться за собственные чувства, но сохранить рассудок — Дина сильно удивила дядю Стёпу.

Но в одно мгновение удивление сменилось ужасом: он собственными руками породил монстра.

Увидев отрубленную голову и залитый кровью пол, он потерял дар речи. Когда Дина говорила, что нужна плёнка, он и не подозревал, как далеко она собиралась зайти. Даже для него — человека, прошедшего две чеченские войны, — это было слишком.

— Ты в порядке?

— Не поможете?

Она посмотрела на него полными слёз глазами. Вся перепачканная в крови, Дина гладила волосы на отрубленной голове и явно была не в себе.

— Что ты натворила?

— Я любила этого человека, — продолжала она говорить, как в бреду. — Он был моей первой любовью. Мы должны были пожениться. Создать семью. Я так хотела, чтобы мои родные смотрели на меня с неба и гордились тем, что у меня получилось жить дальше. А что в итоге? Я его убила.

Смотреть на неё было невыносимо. С каждым днём дядя Стёпа всё отчётливее видел, как эта девочка угасает в его руках, и ничего не мог сделать. Если бы она ему открылась, если бы рассказала правдивую историю своей жизни, он бы не позволил ей отомстить. Нашёл бы другой выход.

— Девочка моя. — Он сел рядом, забирая её в объятия. — Зачем же ты так?

Он гладил её по волосам, перепачканным в крови. Впитывал её слёзы и боль. И был бессилен перед судьбой, в который раз. Дина была его шансом на искупление, но по итогу он взял ещё один грех на душу.

— Я сделала свой выбор, — отстраняясь от него, она снова посмотрела на труп. — И должна закончить начатое.

***

Джокер проснулся с дикой головной болью. Организм требовал воды и обезболивающего, но произнести хоть слово не давал онемевший рот. Он осмотрелся в поисках того, кто бы смог ему помочь, и ужаснулся от обстановки: обшарпанные бетонные стены, капающая с потолка вода — и единственная лампа с тусклым светом, висящая на проводе. Помещение напоминало одну из пыточных Пса, но Джокер ума не мог приложить, чем заслужил такое отношение. Неужели снова заигрался?

Ещё страшнее стало, когда он понял, что не может пошевелиться. Все тело было туго охвачено, и не веревками, а цепями. Повернув голову, Джокер увидел капельницу и выдохнул с облегчением. Он наверняка натворил что-то из ряда вон выходящее, и Пёс решил его наказать таким образом. Это было на него похоже. Джокер давно привык к жёстким методам друга, но желание выбраться из подвала и принять ванну никуда не исчезло.

Краем глаза он увидел какое-то шевеление. За столом стоял худой парень, что-то раскладывая. Это был шанс выбраться из этого отвратительного помещения, которое он на дух не переносил. Он старался как можно реже спускаться в подвалы Арены и явно не желал оказаться здесь на месте жертв Пса.

— Эй, пацан. — Парень не отреагировал. — Эй, слышь, освободи меня быстро. Кому говорю?

Игнорирование раздражало. Мысли о ванной ушли на второй план. Теперь первым делом Джокер хотел разбить лицо этому мальчишке за то, что пропустил его просьбу мимо ушей. Даже если это был приказ Пса, он не имел никакого права не обращать на него внимания.

— Ты глухой, что ли, уёбок?

Парень громко вздохнул и наконец-то повернулся к нему лицом. Из-за тусклого света было тяжело разглядеть черты его лица, но Джокер был уверен, что не видел его раньше. Пёс набирал себе в команду сильных мужчин, способных сломать позвоночник оппоненту голыми руками. Данный кадр не выделялся особыми физическими данными. Слишком худой и в чём-то даже женственный.

В его голове снова появлялись сомнения. А точно ли он находится в Арене?

— Ты такой громкий, — произнёс женский голос. — Голова болит.

Звук точно исходил от парня: Джокер отчётливо видел шевеление его губ. И с каждым новым шагом парень всё отчётливее превращался в девушку, да не простую, а давно ему знакомую.

Дина смотрела на него свысока, злобно скалясь в его искажённое злостью лицо. Прошло два месяца с их последней встречи, но эта девчонка ни капли не изменилась. Всё та же пустышка, ничего не значащая для мира. Но Джокер был рад этой встрече. Он впервые воочию увидел свои труды. Шрамы, нанесённые его почерком, были прекрасны. Они показывали миру её гнилую, напитанную страхом душу. Это было великолепное творение, и Джокер не мог прекратить им наслаждаться.

— Решила вернуться к папочке?

Дина злобно усмехнулась:

— У папочки я уже была.

Она нагнулась и начала шуршать пакетами, пока Джокер старался включить голову и обдумать это высказывание. Что значит «была»? Была и осталась жива? Пёс бы просто так не отпустил ту, за которой охотился последние несколько месяцев. Она отравила его душу. Завладела его разумом. Как проказа, истязала его тело с каждым днём всё больше и больше. Он бы точно не позволил ей сбежать.

В помещении запахло тухлым мясом. Джокер хотел закрыть нос, но цепь плотно прижимала руки к столу. Он задёргался из стороны в сторону, пока Дина приговаривала:

— Подожди малыш, скоро ты всё увидишь.

И он увидел. Когда-то гладкие волосы, зачёсанные назад, торчали во все стороны, как солома. Загоревшая кожа потеряла свой бронзовый оттенок, став мертвенно-тёмной; на лице застыла маска боли. Обескровленные губы открывали вид на чёрную пропасть рта, откуда исходил противный запах мертвечины. Пёс смотрел на него потухшими глазами, а на месте, где заканчивалась шея, не было туловища, лишь ошметки грязи, смешанной с кровью.

Джокер хотел закричать, но подкатившая к горлу тошнота не дала этого сделать, и вместо крика изо рта вырвался лишь хрип. Только сейчас он понял, насколько плачевно всё может для него закончиться. Если его друг — всемогущий Пёс, наводящий ужас на всю округу, — был мёртв, значит, он следующий.

— Не стесняйся, можешь поздороваться, — Дина приблизила голову, сталкивая их нос к носу. — Он так переживал за тебя, а ты ему даже привет сказать не можешь. Какая жалость!

Над ним насмехались, пока он был беспомощен. Он знал, что никто ему не поможет. Даже не надеялся на то, что Финик выбьет эту дверь и спасёт его. Лишь одному богу было известно его местонахождение, но они давно отвернулись друг от друга. Теперь он не чувствовал на кончиках пальцев присутствие смерти, он ощущал его всем телом, но смириться с собственной кончиной, не сказав последнего слова, не мог.

— Я тебя убью!

— Уверен? — Дина вопросительно подняла бровь, смотря на него как на ничтожество. — Кажется, у меня шансов больше. Я приняла ваши правила и стала охотиться. Выявляла слабости каждого и напала, как только вы были уязвимы. Ничего не напоминает? В этот раз я охотник, а вы — мои жертвы. Моя очередь наслаждаться вашей агонией.

Дина швырнула голову в сторону, и Джокер ещё долго наблюдал, как она катится по грязному полу. Каким бы человеком ни был Пёс, сколько боли бы ему ни причинил, он не заслуживал такой жестокой смерти. Точно не от её руки.

— Жаль, что твои родители сдохли раньше, чем я смог до них добраться!

Если и уходить, то уходить красиво. Перед смертью он хотел оставить ей незаживающий шрам. Чтобы она боялась заснуть, ведь он бы приходил к ней во снах и повторял то, что решил сказать сейчас.

— Мне бы хотелось увидеть твою маленькую копию. — Джокер хищно облизнул сухие губы, как делал это каждый раз перед своими жертвами. Как делал это перед ней. — Твой урод-папаша бы молча следил, как сначала я трахаю твою мамашу, потом твою сестрёнку. Поверь, я бы насладился ей сполна!

Ухмылка исчезла с лица Дины. Она внимательно слушала каждое его слово и поджимала губы, пока они не стали похожи на тонкую ниточку.

— Я бы сломал его челюсть, чтобы его крики не отвлекали меня от маленького тельца. Ты даже представить себе не можешь, как хорошо бы мы провели время. Лучше, чем с тем насильником!

Джокер ждал, когда она выйдет из себя. Но Дина, помотав головой, снова приблизилась. В её руках блеснул нож. Джокер предвкушал, как он коснётся его шеи, и вспоминал самые прекрасные моменты своей жизни. Но прошла минута, а он не почувствовал боли. Открыв глаза, он увидел, что Дина склонилась над ним, прислонив кончик ножа к плечу.

— Кричи, — шепнула она, с силой вонзая нож в его плоть. — Кричи, сукин сын!

Привыкший к наркотикам и постоянным избиениям Пса Джокер умел абстрагироваться от боли. Он её чувствовал, но не так сильно, как другие люди. Однако в этот раз всё было по-другому. Вещества больше не притупляли чувства. Он был абсолютно чист. И Дина, видя, как искажается от боли его лицо, начала громко и безумно смеяться.

Теперь он понял, что она изменилась. Сидела в тени и готовилась к новой встрече, пока они в очередной раз её искали. Раньше был лес, потом водоёмы, но она, будто фантом, шла за ними по пятам. Призрак, преследующий случайно забредших на кладбище путников.

— Ты поплатишься за это, сука!

Ухмылка не исчезала с её лица, как и воткнутый в его плечо нож, который она проворачивала по часовой стрелке. Джокер не мог понять, почему она не продолжает. Почему не разрезает его тело, когда предоставлен такой шанс. Он подумал, что ей просто не хватает сил завершить пытку, но потом увидел в её руках газовую горелку.

— Обязательно, — она схватила его рукой за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Но сейчас счёт выставили тебе. Ты помнишь их? Помнишь свою первую? Как её звали? Кем она была?

Он испытывал её молчанием, пока не услышал выпускающийся из баллона газ.

— Как её звали? — Опаляя огнём его кожу, она как сумасшедшая повторяла одну и ту же фразу: — Назови имя, урод!

Пламя облизывало его живот, залезало языком под кожу. Джокера трясло от боли. Он не понимал, о чём говорит эта сумасшедшая девчонка. Кто такая первая и почему он должен помнить, как её звали? Пытка забирала все воспоминания. Джокер был готов умереть здесь и сейчас, лишь бы больше не чувствовать отвратительный запах горящей плоти и не смотреть в эти ненавистные глаза.

— По лицу вижу, что не помнишь. — Дина убрала горелку и резко вытащила нож, вытирая кровь о собственные брюки. — Её звали Арина. Она работала на сутенёра, которого Пёс прикончил, а потом передал тебе его девочек. Ты разрезал её по кусочкам, а потом вместе с друзьями похоронил в лесу.

— Пошла на хуй!

— Хорошо, но сначала я закончу. — Пламя принялось облизывать его волосы, приближаясь к коже. Джокер ничего не чувствовал, кроме боли, но Дина продолжала говорить: — Потом были Яна, Варвара, Люси, Анжела — все проститутки, но тебе было мало. Тогда вы придумали игру «Жертва и Охотник». Галю вы насиловали около десяти часов, а потом ты перерезал ей глотку. После неё открыл «Артемиду», ведь там было проще охотиться. Твой список пополнили: Эля, Аня, Женя, Карина, но с ними вы обходились так же, как и с Галей. Насилие и смерть. Тебе, наверное, было скучно? Поэтому ты нашёл Жанну, которую полиция по кусочкам собирала в лесу. Вы опоили её и привезли в свои угодья, а там уже устроили охоту. Ночью в лесу она убегала от вас, а вы натравили на неё собак. Насиловали и отпускали, начиная игру заново. Но когда она встретилась с тобой… Ты отреза́л ей по пальцу, а когда они закончились, стал резать больше. Расчленял, пока она не умерла, не выдержав боли.

Джокер не помнил их. Он даже не знал половину перечисленных имён, что говорить о большем. В его памяти был лишь его палисадник, состоящий из белых лилий, и Жанна была одной из них. Слушая спокойный голос Дины, он вспоминал, насколько она была красивой. Её рассказ был будто сказка с плохим концом, но он и не любил героев. Ему импонировали злодеи: умные, с целью в жизни.

— Откуда?.. — еле волоча языком, спросил Джокер.

— Откуда я знаю? — удивлённо переспросила Дина. — У меня свои каналы. Свои люди и пташки, которые поведали мне кровавую историю Диких Псов.

Она откинула горелку и подошла к столу с инструментами.

— Я бы очень хотела, чтобы ты почувствовал всё то, что мы — твои жертвы — пережили. Но у меня нет собак. Да и сил мне не хватит.

Из-за боли Джокер уже ничего не понимал, но продолжал внимательно следить за действиями Дины. Кто мог подумать, что в ней прячется такая же любовь к насилию, как и у его друга? Когда Пёс рассказывал о её тёмной стороне, он думал, что это бред влюблённого мужчины. Тогда Джокер был слеп и только сейчас прозрел. Дина действительно могла вписаться в их компанию, если бы не предала их.

— Мне всегда было интересно, что испытает человек, если просверлить ему суставы, — она повернулась с дрелью в руках, нажимая на кнопку включения. Сверло набрало обороты, вызвав у Джокера тошнотворный ужас. — Сегодня мы это проверим.

Правую коленку обжигала боль. Дрель издавала визжащий звук, и Джокер хотел подпевать ему, но из-за сорванных голосовых связок только хрипел. Он чувствовал, как металл касается кости. Как разрушает её своей силой, от чего из глаз летели искры вместе со слезами.

В этот момент он почему-то вспомнил родителей. Вспомнил, как мама, покрытая гематомами, вставала и готовила ему завтрак перед школой. Как целовала его перед выходом, а он — глупый мальчишка — отстранялся от этой опеки и убегал прочь. А ведь она действительно его любила. Жалела, когда ему было больно, но только в этот миг он по-настоящему смог оценить её заботу, в которой нуждался сейчас.

Джокер вспоминал друзей и молился отвернувшемуся от него богу, чтобы они не встретились с ней. Они должны были выжить, чтобы помнить о нём. Чтобы, сидя за столом, вспоминать всё хорошее, что было связано с двумя парнями, с которыми они так много пережили. Дина не могла отнять у него всё без остатка.

— Теперь тебя не возбуждают мысли о моей сестре? — с мрачным лицом, прекратив просверливать его кости, спросила Дина. Всё-таки он смог её задеть — и был этому рад. — Или нам продолжить?

— Гореть тебе в аду, — еле прошептал Джокер. — Вместе с твоим папашей…

— Как скажешь.

На этот раз боль пронзила левое колено. Лицо Дины, покрытое каплями его крови, было сосредоточенным, пока он бился в истерике. Сердце больше не выдерживало. Из последних сил оно пыталось проломить грудную клетку, а потом наступила оглушительная тишина. Джокер больше ничего не чувствовал, но, как в бреду, видел свою Белую Лилию, стоящую в углу с опечаленным лицом.

Умирать не страшно, если с тобой рядом любимый человек.

***

Антон сидел в машине, пристально изучая Расула. Этот человек, взявшийся из неоткуда, его напрягал. Он потакал Дине во всём и исполнял приказы, которые слетали с её уст, как истинный солдат. Где его нашла Дина, оставалось загадкой, но Антон догадывался, что к этому знакомству причастен старик из деревни.

Он, к слову, взял перерыв, уповая на то, что ему следует подготовиться к третьему этапу. Но по его внешнему виду можно было точно сказать: в квартире Пса что-то пошло не так. К этой мысли Антона подвела странно пахнущая сумка, которую Дина не выпускала из рук. Они явно что-то скрывали.

Саша был обеспокоен так же, как и Антон. Их обоих пугала новая Дина. После захвата Джокера она стала скрывать дальнейшие планы, а болезненность на лице стала явной. До этого Антон думал, что внешний вид зависел от её внутреннего состояния. Всё-таки убить человека — это не сходить в магазин за хлебом. Ей же предстояло прикончить сразу троих и сделать это так, чтобы не было никаких подозрений ни со стороны Сергея, ни со стороны Диких Псов. Но что-то ему подсказывало, что бледность её лица зависела далеко не от мук совести. Дина будто умирала на его глазах.

— Как думаешь, что там происходит? — тихо спросил он у Саши. — Может, нам следует…

— Даже не думайте об этом, — перебил властным голосом Расул. — Вас вообще здесь быть не должно.

— Но… — попытался возразить Антон.

— Если кто-то из вас дёрнется, тут же получит перелом как минимум ноги.

И они послушались. Сидели смирно и слушали приглушённые крики, доносящиеся из-за закрытой двери гаража. Антон поражался, как Дина и её сообщники смогли всё так чётко подготовить. План менялся на глазах, стоило ей узнать от Сергея новую информацию, выпытываемую во время ссор, но места́, оружие и методы оставались неизменны.

Антон после операции в клубе хотел рассказать всё Сергею, но боялся его гнева, да и слов описать происходящее не находилось. Он надеялся, что друг всё в скором времени поймёт, но тот будто был слеп. Ослеплён желанием сделать всё лично. Из-за этого разделения оба погибали: Сергей от неведения, а Дина тонула в крови. Он был уверен, что Пса она прикончила лично, а закрытая дверь зловещего гаража подтверждала его теорию.

— Как думаешь, что с нами будет потом?

— А ты не догадываешься? — отрешённо ответил Саша. — Ты понимаешь, куда приведёт её эта месть?

Последние дни Саша не был похож на себя. Он ещё сильнее замкнулся после того, как Дина впервые его ударила во время спора. Он был единственным, кто пытался уговорить её отступить, но Дина стояла на своём. Будто специально отталкивала его от себя, но, к сожалению, Саша не отворачивался от неё. Вставал рядом, принимая любое решение, а после всю ночь смотрел в потолок, находясь далеко в своих мыслях. Даже сегодня они приехали сюда по его инициативе.

— Нам не обязательно следовать за ней, — попытался подбодрить его Антон. — Она этого не хочет.

— Обязательно… Ты не поймёшь.

Смешанный с криками звук работающего инструмента, донёсшийся сквозь бетонные стены, заставил Антона вскочить с места и выйти из машины.

— Я кому сказал сидеть на жопе ровно! — Удар, заставивший пропахать щекой землю, затормозил его порыв. — Мальчишка, не заставляй меня применять грубую силу.

— Это уже слишком, — сплевывая снег, сказал Антон. — Она его пытает!

— А ты вспомни, что они с ней сделали?

Тот отвратительный рассказ снился ему ночами, но Антон не мог забыть, что они с Джокером стали приятелями, как бы по-предательски это ни звучало. Он желал ему лёгкой смерти, но то, что делала Дина, переходило все границы.

— Отпусти!

— Совсем из ума выжил. — Расул перевернул его на спину, изучая своими тёмными глазами. — Ты сейчас безоговорочно сядешь в машину и закроешь свой поганый рот.

— Антон, сядь в машину, — устало произнёс Саша. — Дай ей закончить.

— Нет! Я должен…

Антон не договорил, почувствовав, как ещё один удар выбил из его лёгких кислород. Расул был беспощаден и собирался сдержать своё слово. Но Антон не сдавался. Тянулся из-за всех сил к двери, пытаясь узнать, что происходит.

— Ещё раз — и от тебя мокрого места не останется!

Саша так и не шелохнулся. Даже не посмотрел в его сторону и — как это было раньше — не спросил о его самочувствии. Поселиться тишине в их фургоне мешали вопли, от которых у Антона содрогалось всё тело. Он старался не думать, уйти в себя и абстрагироваться от обстановки, но распахнувшаяся дверь гаража этому помешала.

Дина не вышла — выпала на снег, не произнеся ни слова.

— Дина! — крикнул Саша, выскакивая из машины. — Господи, Дина, ты в порядке?!

Вся перепачканная кровью, она лежала в объятиях Саши. Глаза её были закрыты, но она продолжала повторять в бреду:

— Я это сделала… сделала…

Антон обошёл их стороной, желая посмотреть внутрь гаража. Ему нужно было убедиться, что его подруга не окончательно сошла с ума. Но, уже улавливая запах сгоревшего мяса, он увидел то, что будет сниться ему потом в кошмарах.

Со стола струйками стекала кровь. Когда-то белоснежные волосы были выжжены дотла, оставив после себя запечённую корочку на коже головы, которая валялась на грязном бетонном полу около головы Пса. Тело было изрезано вдоль и поперёк, будто Дина пыталась его неумело вскрыть и найти в Джокере клад.

Смотреть на это было невыносимо настолько, что он согнулся пополам. Антон блевал желчью, понимая, что больше никогда не сможет заснуть.