Глава 3: Человеческий облик демона (1/2)

Над фиалковым ландшафтом, в пелене закрученных, мерцающих как чароит<span class="footnote" id="fn_38777489_0"></span>, облаков виднелся тусклый диск ночного светила.

Под своей рукой Марс ощутил колкие кристаллические соцветия, которые с тихим похрустыванием распускались навстречу холодящему бледно-лавандовому свету. Не успел Марс до конца осознать себя в этой реальности, как рядом прозвучал голос Порока:

— Хоть ты и покинул меня не на самой хорошей ноте, я на тебя не обижаюсь, — Порок вздохнул. — Я уже успел соскучиться. Так рад, что ты снова со мной. Мне тебя не хватало, — речь Порока звучала так тихо и вкрадчиво, что Марс на мгновение усомнился в ощущении себя в своём теле. Будто эти слова были адресованы не ему, и он, если и должен был их слышать, то не сам лично, а через Создателя амулета.

Марсу сначала захотелось, как минимум, словестно отбрыкнуться от того, что сказал Порок, но стоило ему взглянуть на опечаленного демона, сидящего на почтительном расстоянии, как, подготовленные заранее, едкие слова застряли в горле. Вместо раздражения и пренебрежения Марса вдруг наполнило неясным сочувствием:

— А когда нет меня, или ещё кого-то, ты тут один?

— Да, один, — на этих словах печаль в голосе Порока будто прикрылась бесцветным равнодушием.

— И сколько, по-твоему, меня не было?

— Может, пару вечностей, а может и пару часов. Пока я тут один, время движется совсем по-другому.

— Подожди, так день с ночью тут меняются и…

— Я их меняю сам. Я бы показал как, но они, — Порок кивнул на мерцающие кристаллические цветы, — только распустились. Не против, если я пока полюбуюсь ими, а потом, прежде чем ты соберёшься меня покинуть вновь, покажу, какими прекрасными тут бывают рассветы?

— Да ну… — Марс растерялся и от покорного тона, и от того, что говорил Порок. — Тут и так красиво. Не обязательно, что-то… Постой, ты управляешь этим миром? И ты его СОЗДАЛ?

Порок грустно улыбнулся:

— Не один. Придумать такую чарующую красоту я не в силах. Но в моих силах было её создать… Когда-то… Сейчас я могу её лишь поддерживать…

— Это Он придумал всё это?

Порок с тихим вздохом провёл пальцем по кромке одного из крупных кристаллов и еле заметно кивнул.

В повисшей тишие Марсу становилось всё невыносимее. Он совсем не знал как себя вести. Он готовился препираться, отбрыкиваться, отбиваться, но эта его готовность тут была лишней, ненужной. Марс стал быстро вязнуть в уже знакомом, почти сросшемся с ним, чувством собственной беспомощности и бесполезности. Будто он вновь находился напротив горящего дома, вновь сидел на полу в пустой квартире, вновь летел вниз по виткам болезненных воспоминаний.

Сидя дома, Марс иногда отрубался прямо на полу, поглощённый своей скорбью. Но сейчас он чувствовал, что может что-то сделать, чтобы унять боль, вылезти, вынырнуть.

Марс подскочил на ноги, его будто пихнуло на шаг ближе к Пороку.

«Я же в его мире, это он так действует на меня! Может, если его утешить, успокоить, то это пройдёт? Да он только этого и ждёт! Он специально! Но ему плохо и мне плохо… Как же это невыносимо! Так нельзя. Нельзя. Я обещал. Обещал, что это не повторится! Знаю, что от этого одни проблемы! И мне удавалось справляться… Только я обещал не здесь, а в реальности. Реальному человеку… Отцу. А тут ничего не реально, кроме этой грёбаной боли! Прости, пап… Я слабак, я не могу это выносить. Я хочу, чтобы это прекратилось прямо сейчас!»

Подойдя к Пороку как к своему Спасению, Марс сел рядом, обнял его, крепко стиснув за плечи, уткнулся лицом в мягкие волосы и вдохнул освежающий запах прохладной речной воды, смешанный с робким благоуханием нежных цветов. Порок сидел без движения, никак не реагируя на объятия, но Марс чувствовал, что тягостное ощущение внутри них обоих начало медленно таять. Оно не исчезло совсем, а будто забилось куда-то глубоко, скомкалось и притихло. Марсу этого было достаточно: он и не верил, что эта боль когда-нибудь покинет его насовсем.

— Мне жаль, — Порок отмер и осторожно обнял Марса в ответ, — жаль, что ты это чувствуешь. И жаль, что я не могу снять эту боль так же, как ту, что под твоими повязками…

Каждое слово Порока отзывалось внутри Марса. От демона действительно исходило то, о чём он говорил. Он искренне жалел Марса, искренне сокрушался в своей беспомощности. Марсу захотелось усадить Порока к себе на колени, чтобы быть ещё ближе, обхватить покрепче, словно защищая от какой-то опасности. Марс будто знал, что Пороку это нужно не меньше, чем ему самому.

— Ты расстроен из-за того, что я сказал и сделал вчера? — Марс погладил по спине Порока, уютно устроившегося на его коленях.

— Уже нет. Я теперь понимаю, почему… Точнее, я знаю, что дело в каком-то твоём обещании, и что я как-то своими действиями приблизил тебя к тому, чтобы его нарушить. — Порок напрягся и снова обречённо поник. — Я сейчас так слаб, что большего и не могу увидеть. Прости.

— Зачем ты за это извиняешься? Я не хочу, чтоб ты читал мои мысли.

— Странно. Мне казалось, что это удобно. Ну… Нам так было удобно. Когда знаешь про всё, что печалит и болит, то про это не нужно спрашивать. Можно утешить, не боясь случайно задеть, — Порок погладил Марса по щеке.

— Не знаю. Я, кажется, чувствую, что тебе тепло от мысли от такой близости. Но, всё равно, это какая-то жесть. Мне эта идея не нравится. Нельзя просто разговаривать?

— В прошлый раз ты был не очень разговорчивым, — Порок приподнял голову и с укором взглянул на Марса.

— Я ж объяснил почему. Ты мне… — Марс умолк, почувствовав себя максимально глупо. Порок сидел у него на коленях, в его объятьях, прижимался к груди, гладил по волосам, а Марс хотел снова ответить «ты мне не нравишься».

— Нравлюсь? — Порок просиял.

— Я не знаю… Не должны мне парни нравиться.

— Так я не парень, — Порок с ухмылкой подмигнул, но потом напряжённо поджал губы. — Правда, не уверен, что сейчас смогу сменить облик.

— Не в этом дело… С демонами всё ещё хуже. Я же всё ещё числюсь в отлове. Нам с демонами ну совсем никак. Нельзя. Запрет прямой есть. Ну, сам понимаешь, мы ловить должны, а не… — Марс прочистил горло. — Чем-то ещё заниматься. Узнают — разбираться не будут. Упекут на такой срок, в такой ад… Даже думать не хочется.

— А кто узнает? — Порок завозился у Марса на коленях, усаживаясь к нему лицом. — Что тебя останавливает на самом деле? Что за обещание, о котором ты так громко думал?

— Отец меня как-то словил. Мы просто целовались с парнем. Ну и я пообещал, что не буду так больше. Мы с отцом не ссорились. Просто он был очень расстроен. Я понимаю почему. Он хотел для меня нормальной жизни, чтоб я семью завёл… И вообще, я и с девушками могу. Но так… — Марс осёкся, грустно опустив голову. — Только в эти моменты о другом думаю. Стыдно потом, до боли стыдно. — Марс снова сделал паузу. — Не знаю, сейчас об этом говорю и, вроде, глупо звучит. Вроде как, и правда, никто не узнает же…

— Снова столько печали, — Порок погладил Марса по щеке и заглянул в его глаза, — как будто в тебе ничего нет, кроме неё.

— Да нет. Сейчас действительно легче как-то ощущается. Это всё из-за этого места?

— Нет, — Порок приложил руку к груди Марса, подался вперёд, приблизившись к его губам. Марса обволокло бодрящей свежестью, которую источала кожа демона.

— Почему мне кажется, что от тебя пахнет рекой?

— Тебе не кажется, — Порок смущённо опустил глаза вниз. — Это мой любимый запах. И кажется, что он тебе тоже по душе.

Марс провёл руками по спине Порока сверху вниз, ощущая, что ткань рубашки будто струится под ладонями:

— Раньше я почти его не чувствовал.

— Хах, — Порок с усмешкой запрокинул голову, а потом легонько коснулся пальцем кончика носа Марса. — Да, ты поймал меня. Сейчас он действительно сильнее.

— А почему? — Марс нырнул руками под рубашку и не спеша провёл вверх, стараясь отследить, запомнить, впитать в себя те ощущения, которые дарили ему касания нежной, прохладной кожи Порока.

— Чтобы у тебя с этим запахом были мысли, связанные со мной. — Порок ухмыльнулся, сдёрнул с себя рубашку и, плавно изгибаясь, стал подставлять своё тело под всё более активные ласки Марса. — А ещё с тем, что ты ощущаешь сейчас.

Порок приблизился к лицу Марса и мягко прижался к его губам своими. Марс ответил на поцелуй, несмело подавшись вперёд, но стоило только Пороку попытаться отдалиться, как Марс жадно притянул его обратно.

Марс много раз видел в своих снах, как Создатель амулета овладевает Пороком. Теперь воспоминания об этом перестали казаться болезненными, грязными. Порок с такой отдачей, страстью, нежностью реагировал на робкую ласку Марса и чувственно дарил её в ответ, что было просто невозможно думать о происходящем, как о чём-то неправильном. Знакомое тянущее чувство внизу живота было всё таким же томительным, но теперь невероятно желанным.

— Хочу, чтобы ты был сверху, — Порок потянул Марса на себя, укладываясь спиной на траву.

Скинув повязки и одежду, Марс раздел Порока и сел между его ног. Демон, игриво хихикая, зажал Марса между своих бёдер, скрестив лодыжки за его спиной. Марс, склонившись к Пороку, стал зацеловывать его тело, прижиматься лицом, торсом, проходиться по коже языком. Порок, всё чаще вздыхая и всхлипывая взял Марса за руку:

— Можешь сразу или, — ладонь и пальцы парня увлажнились, — начать вот так. Думаю, что тебе это должно понравиться, — он повёл руку Марса вниз.

Дыхание Марса участилось. Он ни разу не притрагивался к нижней части тела Порока. Будто до этого какой-то невидимый барьер мешал ему это делать. И вот под его влажной ладонью оказалась напряжённая плоть, от касания к которой самому Марсу становится невыносимо приятно.

Несколько раз проведя вдоль члена Порока рукой, Марс нетерпеливо скользнул ниже и проник пальцами в отзывчивое податливое тело. Порок развёл ноги шире, открываясь Марсу, и с неровным вздохом прикусил губу. Движения пальцев по гладким стенкам отзывалось в теле Марса: демон будто делился тем удовольствием, что ощущал сам, погружая Марса в развратный транс, где границы между их телами размывались и оба становились всё прекраснее в глазах друг друга. Марс, пленённый усиливающимися ощущениями, сам и не заметил, как проник в Порока своим, налившимся до тягучего напряжения, членом и стал вбиваться в демона, держа руками за бёдра.

Порок, притянув Марса ближе, вовлёк его в поцелуй. Двигаясь бёдрами навстречу Марсу и сладко постанывая, Порок чертил ногтями на его спине длинные, прямые и изогнутые, линии. Марс чувствовал, что эти линии будто загораются на его коже и тут же исчезают, впитываясь и разливаясь по телу эйфорией.

Марс уже находился на пике, а Порок всё удерживал его, не давая сорваться в глубокую бездну наслаждения. Время действительно текло странно: по сравнению с бесконечностью, проведённой с Пороком, всё прожитое Марсом до этого сжалось в крохотную точку. При этом Марс не чувствовал усталости, пресыщения и ему не хотелось, чтобы эта близость и растворение друг в друге когда-либо заканчивались.

Вокруг Марса всё размывалось, раскачивалось, кружилось, пока не пропало окончательно в ярко-сиреневой вспышке.

***

Проснулся Марс, ощущая сильнейшее жжение и давящую тяжесть на груди. Он схватился за амулет и тут же отпустил раскалённый камень. Марсу пришлось встать на колени и упереться локтями в постель, чтобы амулет повис в воздухе и не касался его кожи. Цепь, под тяжестью камня, натянулась и больно врезалась в шею.

Прозвучал отчётливый треск.

«Вот это, бля, совсем нехорошо…»

Жар, идущий от амулета, начал спадать. Марс взял в руки ещё довольно горячий камень и осмотрел его.

«Трещина совсем небольшая. Но звук был такой, как будто его на мелкие куски раскрошило».

Как только беспокойство за сохранность камня улеглось, в памяти Марса явственно развернулось то, что он видел во сне.

«Сука, да что я творю?! Он мне голову морочит, а я… Расчувствовался и поддался… Ничего меня не остановило. Про всё вспомнил, всё ему выложил! Ему в моих мыслях и памяти копошиться не надо!.. Отловщик хренов, демонолог недоделанный. Так я решил демонов изучить?!»

Подскочив с кровати и сделав несколько кругов по комнате, Марс достал блокнот и сел за стол.

«Что он там говорил? Надо попробовать это записать. Должен же я хоть что-то полезное от этого получить?!»

Взгляд Марса застыл на чёрной обложке отцовского блокнота.

«Никакого уважения к тому, что в меня вложили, не осталось. Правильно отец говорил, что моя дурь только проблем мне добавит. И она всё ещё во мне сидит».

Марс несколько раз отчаянно хлопнул себя по лбу.

«Мне казалось, что эту тему я закрыл. А это дерьмо опять всплыло… Поплакался демону, что секс какой-то у меня «не такой». Нашёл себе оправдание… Потом и себя успокоил, что это всё не на самом деле, что это во сне происходит. Только был бы это обычный сон… Очень надеюсь, что на мне следы не остались».

Марс подскочил к небольшому зеркалу, висящему над раковиной. Немного покрутившись пред ним, Марс полез шариться по ящикам. Найдя небольшое зеркало, принадлежавшее его матери, Марс наконец-то смог рассмотреть спину. Следов не осталось: на спине были только розоватые вмятины от скомканной простыни. Зато на груди явно выделялся свежий ожог.

«Обычно такие затягиваются в момент. Но этот-то явно не простой».

Марс взял амулет в руку:

— Ревнуешь? Да не сдался он мне! Я вообще, пока от тебя и твоего демона не избавлюсь, спать не планирую!

Заварив крепкий отвар, Марс снова сел за стол.

«Трав у меня дофига, на написание книги хватит. А дальше… Сомневаюсь, что мне в отлове сильно будут рады, если про такое узнают… Да я и сам себе уже не рад».

Записав на полях одной из страниц блокнота «Как демон смог создать отдельный мир?», Марс закинул его обратно в рюкзак и стал собираться к Шезму.

***

Оказавшись в доме Шезму, Марс ощутил присутствие других демонов.

«Ещё двое? Трое? Не могу понять».

— Марс? Рад видеть, — со стороны оранжереи вышел Адепхага. — Ты и вправду добираешься сюда каждый день? Я решил, что Шезму так шутил, говоря об этом.

— Да ну мне у него ночевать, что ли? Сам подумай.

— А что такого? Тут есть гостевые комнаты. Даже спальные места предусмотрены.

— Хах. Сон для слабаков, — Марс неосознанно потёр карман в котором лежал мешочек со смесью для бодрящего отвара. — Да и третий день только катаюсь, не в напряг совсем, — в голове Марса промелькнула мысль о том, что два прошедших дня уже ощущаются вечностью. — А ты-то зачем здесь?

— Шезму спросил, могу ли я помочь с утилизацией того, с чем ты отказался работать.

— Понял… — Марс решил спросить наугад. — А Мельхом с тобой нафига? — тело парня обожгло колючим холодом.

— Я оказался свободен и решил составить компанию Адепхаге, Марсель, — Мельхом, подошедший со спины, мягко приобнял Марса за плечи, и обдав его въедливым, сладковато-липким ароматом. — Рад, наконец-то, увидеться с тобой лично.

Марс не раздумывая взбрыкнул и отстранился:

— Ага. Взаимно, — он сжался и потёр плечи. — Не нужно только так подкрадываться.

— А я полагал, что маги более чувствительны к присутствию демонов.

— Почувствовал я. Сразу. Со спины всё равно не надо.

— Не хотел тебя потревожить. Приношу свои искренние извинения.

Мельхом с улыбкой протянул руку — Марс неуверенно пожал её, стараясь не касатся узоров на серой коже демона.

Издалека узоры, которые покрывали не только руки, но и, как минимум, лицо Мельхома, можно было спутать с необычными красновато-бурыми татуировками. Но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что это даже не шрамы, а подгнивающие, шершавые струпья.

В ответ на рукопожатие, Мельхом склонился и довольно недвусмысленно поцеловал руку Марса, метнув при этом взгляд на Адепхагу. На это Адепхага лишь слабо ухмыльнулся и закатил глаза. Марсу в этот момент захотелось затеряться — он одёрнул руку:

— Что за херня происходит?

— Марсель, попрошу быть повежливее с моими гостями, — голос Шезму прозвучал, так же, со спины. — И, Мельхом, тебя я тоже призываю к сдержанности. Как минимум, пока Марсель работает в моём доме. Я и так остался без одного прекрасного помощника, — Шезму учтиво кивнул Адепхаге, — не лишай меня и этого.