Часть 7 (2/2)
Пока он шёл до неё всего несколько шагов, Тэхён уже извивался на его члене, пытаясь двигать тазом в этом очень неудобном положении, но у него не было даже нескольких секунд терпения. Однако у него это как-то получилось, и он кончил к тому моменту, когда его спина коснулась шершавой поверхности ствола дерева.
Чонгук к этому времени уже был на грани, и теперь, прижав его к царапающей спину коре, вбивался так отчаянно, что крона дерева тряслась, распугивая птиц. Он стонал на каждом толчке, вбивая омегу спиной в это несчастное дерево, которое ещё не видело такого поругания за всю свою многовековую жизнь.
Тэхён уже рыдал, кончая второй раз, и истинный слизывал его слёзы, кончая себе в руку, едва успев выйти из засасывающей его мокрой задницы омеги.
— Сумасшедший, — усмехнулся Чонгук, сцеловывая слёзы со щёк Тэхёна.
— Кажется… Я хочу есть, — ответил омега, желудок которого скрутил нешуточный голодный спазм. Казалось, он сейчас просто умрёт, если не поест.
Оказалось, что самым лучшим после обращения всегда являлась обильная сытная еда. А вот секс не особенно рекомендовался, так как молодые оборотни теряли слишком много энергии и сил на обращение и всё то, что они творили в зверином теле.
Чонгуку пришлось обращаться снова леопардом, чтобы дотащить теряющего сознание истинного до усадьбы. Их уже заждались и встречали с накидками. Чимин, увидев, в каком состоянии находится его друг, чуть не бросился на первого лорда с кулаками.
— Ты что с ним делал? Что со спиной? Ты с ума сошёл?
Тэхён лежал животом на истинном, а его спина была в глубоких кровоточащих царапинах. Чонгук скатил омегу в руки Чимина и тут же обратился человеком.
— Займись своими делами, омега. Ничего я с ним не делал такого. Просто случайность, — сказал он, глядя с тревогой на спину любимого.
Его помощники уже накинули на него халат, и он помог завернуть истинного в мягкую ткань, аккуратно взял его, словно ребенка, на руки под удивленные взгляд синих очей Чимина и понёс прямиком в кабинет врача.
Новый доктор, молодой мужчина, был в священном ужасе. Он толком ещё не успел принять дела в усадьбе, а его уже разбудили среди ночи и велели явиться в кабинет. Помощь требовалась не кому-нибудь, а правящей семье. У него тряслись руки, когда он отодвинул ткань со спины королевы.
— Н-ничего страшного. Это просто царапины, — с профессиональным видом заявил он. — Нужно лишь немного обработать и всё.
— Дайте мне поесть наконец, — подал голос Тэхён, он был чертовски зол.
Всю дорогу он спорил с альфой по поводу еды. Тот настаивал на обработке спины, ибо она кровоточила и выглядела, словно кусок мяса, а омега утверждал, что если он сейчас не поест, то сожрёт самого Чонгука. Но спина выглядела действительно ужасно, и альфе пришлось рыкнуть на своего мужа, дабы тот пришёл в себя и не капризничал, словно малыш.
В кабинет влетел запыхавшийся Чимин с тарелкой, полной фруктов и ягод. Не особенно церемонясь приличиями, Тэхён начал жадно поглощать розовые нектарины.
Чонгук усмехнулся, глядя на сосредоточенное лицо истинного, который чуть ли не рычал, вгрызаясь в сочную мякоть.
— Наверное, мне всё же надо питаться мясом. Я постоянно голодный, — пачкаясь соком, сказал Тэхён.
— Это у вас пройдёт. Вы же почти с рождения были на обычной для людей еде. Организму просто нужно время.
— Как тебя зовут? — Тэхён мизинцем указал на нового доктора, что пах, словно цветы и явно был омегой.
— Намджун, сэр.
— Где твои уши и хвост, Намджун?
У парня действительно не было вторичных признаков, и это было странно. Всего несколько дней назад этого не было и у самого Тэхёна.
— Намджун, как и ты, жил среди людей до последнего времени. Он омега и работал доктором у людей. Поэтому я решил, что он составит вам с Чимином неплохую компанию, — сказал Чонгук. — Хотел сделать сюрприз. Но кто ж знал, что так получится.
— Ты можешь сказать, есть ли у меня шизофрения? — перестал есть Тэхён.
— Нет, сэр. Я врач общей практики. Но теперь ещё и пристально изучаю омегологию в ускоренном темпе. У нас в клане ожидаются многие роды.
Чимин улыбнулся, гладя свой круглый животик.
— У тебя есть истинный? — спросил Тэхён. Ему хотелось знать всё.
— Нет, я же не доминантный. У обычных омег такое случается редко. Просто у меня случилась первая течка на работе, и мне к тому моменту было уже тридцать лет. Так меня и нашли.
— С ума сойти.
— С тех пор я работаю здесь.
— Теперь ты понимаешь, что могло с тобой случиться, останься ты жить со своими родителями?
— Да… Это ужасно, — он вздрогнул, вспоминая о течке.
Намджуну удалось обработать спину, пока омега набивал щёки, словно хомяк.
— Расскажешь, что со спиной? — спросил Чимин, когда они остались вдвоём. — Тебя словно наждачкой тесали.
— Нет, — лаконично ответил Тэхён и покраснел, закрыв лицо руками.
Чимин хитро улыбнулся, глядя на друга, который ещё вчера с таким жаром утверждал о своей гетеросексуальности и невозможности отношений с альфой, даже с истинным.
Тэхён сам был в шоке от себя. Так кинуться на альфу. Но в тот момент он настолько сильно хотел его, что, казалось, если его член в ту же секунду не окажется у него внутри, он погибнет. Такого он ещё никогда в своей жизни не испытывал. Это было схоже с теми особыми обострёнными чувствами, что он испытывал, находясь в звериной шкуре. И они были совершенно прекрасны в своей дикости и необузданности.
— Как тебе звериная форма, понравилось? — спросил Чимин.
— Это сумасшедшие ощущения, — с жаром сказал Тэхён, вгрызаясь в персик, — жаль, что ты не обращаешься. Но твой истинный доминантный наверняка может.
— Скорее всего, — улыбнулся Чимин. — Когда ты живёшь с этим всем, это уже не кажется чем-то сверхъестественным. Такова наша природа.
Теперь Тэхён мог считаться зрелым омегой, после всего того, что с ним произошло, он обрёл все свои законные знания и умения. Его жизнь перевернулась с ног на голову, и большую часть своего нового странного существования он воспринимал уже нормально. Теперь даже в клане существовал человек, у которого уши и хвост отрастут позже, чем у него.
Чонгук после всех сумасшедших скачек смог отправиться на работу, а Тэхён, наевшись фруктов, отдыхал. От мяса он всё же отказался, хотя ему и предлагали. Теперь лежал на животе с густо намазанной специальным средством спиной.
Кто бы мог подумать, они так трахались, что он даже не почувствовал, как с него сдирается кожа. Грёбаная сосна. Надо сделать себе заметку: больше не трахаться в лесу. К тому же он чуть не умер от голода после всего.
И, конечно, Чонгук теперь был довольный, словно дьявол-искуситель. Кто ж знал, что омежья природа так сильна, что гасит доводы разума презренными инстинктами.
После всех событий Тэхён чувствовал себя на редкость расслаблено и спокойно, хотя ранее мысли о возможной шизофрении натурально сводили его с ума, даже вопреки заверениям Чонгука и Чимина о том, что в клане не раз появлялись люди со схожим даром, кто видели духов или мёртвых людей. В основном люди эти были мертвы или находились при смерти, в случае особенно вопиющих несправедливых случаев. Когда при жизни они мучались и искали правды даже за гранью земной жизни.
Чонгук был уверен, что истинный видит его брата. Так как истинные имели между собой сильную ментальную связь. А загадкой исчезновения брата он занимался всю свою сознательную жизнь прямо с детства. Изначально многое скрывалось от него, и он не знал, что его родители ушли в лес на веки-вечные. Так как-то была правящая чета, он не слишком часто видел своих родителей. Его воспитывали няни, педагоги и приближённые люди. Их уход для мальчика остался незамеченным, а самого его поместили под контроль родителей Чимина, с кем они находились в дальнем родстве.
Мальчик не понял, что в какой-то момент, в самом нежном возрасте пяти лет, он стал первым лордом. Через несколько лет он узнал, что родился его истинный.
Сначала он ребенком бегал по лесу в поисках брата, который, как ему казалось, ушёл и заблудился. Он был привязан к нему. Тот всегда с ним играл и проводил время, но с возрастом чёткие воспоминания о брате заменились какой-то тоской и чувством родного тепла, что он испытывал, находясь рядом с ним. Более таких чувств в нём не вызывал никто.
С Чимином они уважительно относились друг к другу, но всё же альфы и омеги в подростковом возрасте отдаляются, это связано с их взрослением и осознанием своего гендера. Маленький кузен был ещё ребенок, а у Чонгука впервые показались уши и хвост. Он начал чувствовать сладкие запахи омег.
Когда Чонгук узнал, что у него появился истинный, то был вне себя от счастья, считая его частичкой себя. Ведь его родители тоже были истинными. Хоть он не помнил ничего, но его мечты заменили отсутствующие куски реальности. В его воображении истинные родители были образцом любви, взаимопонимания, родственными душами и просто его личным идеалом. А их дети, двое… были продолжением этой идеальной любви.
В истинных парах обычно рождался один-единственный ребенок — доминантный альфа. Как же была глубока любовь родителей, что на свет появился еще и Чонгук, который впоследствии стал спасением самого большого клана зверокотов.
Уже когда Чонгук стал взрослым, он анализировал снова и снова всё, что произошло тогда, много лет назад. Зачем нужно было красть доминантного альфу? Может, чтобы ослабить моральный фон королевы, поколебать, запугать весь клан? Он не находил нормальных ответов на это. Возможно, их цель была достигнута, после того, как королева и король покинули клан, ожидаемо перестали рождаться дети, а сам Чонгук был ещё мал, чтобы воссоединяться с истинным, за которым тоже пришлось вести настоящую серьёзную охоту.
Они нашли Тэхёна уже во взрослом состоянии. Операция по возвращению его тоже заняла какое-то время. Никто не знал, с какими сложностями придется столкнуться. Человек, выросший среди бет и считающий себя бетой. Но истинность действительно сильная штука и даже самый закоренелый в убеждениях человек оказывается бессилен перед своей настоящей природой.
Конечно, все годы, когда его воспитывали мужчиной, повлияли на его характер и мироощущение, но Чонгук по-настоящему кайфовал от этого. Его истинный не был похож ни на одного омегу в его или любом клане. Это был уникальный человек. Возможно, он был зашорен своей любовью к нему, впрочем, это не имело никакого значения. Каким бы ни оказался истинный омега, он был рождён любить и боготворить его любого.
Он долго фантазировал насчёт его внешности, начиная со своих восьми лет, но реальность даже не приблизилась к фантазиям. Он сразу был таким: самым-самым. Чуть смешной, всклокоченый и такой хрупкий. Сильный и слабый одновременно. Как такие невозможные качества уживались в одном омеге, Чонгук и представить не мог. Наверное, это и называется — истинность.
Теперь, общаясь по стационарному телефону по вопросам работы, он пролистывал на мобильнике те немногие фотографии, какие успел сделать, уже безумно скучая по своему маленькому уничтожителю фруктов, что остался после обращения с ранами на спине и лёгким замешательством от того, что он сам себе позволил.