Связи, которые не выбирают (2/2)

— Он не любит меня?

Омега тогда не нашёл слов. Как объяснить трёхлетнему ребёнку, что тот, кто должен был быть рядом, просто взял и ушёл? Что за всё это время не позвонил, не написал, не прислал даже открытку на день рождения? Как сказать, что люди иногда уходят? И не возвращаются?

— Любит, — сказал тогда, — просто он далеко.

Но дальше стало хуже. Шли месяцы. Годы. Намджун исчез. Ни сообщений, ни звонков, ни встреч. Тэмин забыл, как он выглядел. Тэхён тоже. Осталось только одно напоминание - деньги. Банковский счёт пополнялся стабильно каждый месяц. И каждый раз, глядя на это, Тэхён чувствовал не благодарность, не облегчение, а только раздражение. Не тратил, не позволял себе ни копейки. Просто смотрел. То был единственный признак того, что Намджун ещё где-то существует.

Тэмин вырос.

Перестал задавать вопросы.

Перестал ждать.

Сейчас Намджун жил так, как хотел. Свобода, лёгкость, никакого груза ответственности, который когда-то висел на плечах. Работа, встречи, путешествия — жизнь шла ровно, без потрясений. И рядом был Сокджин. Омега с осанкой аристократа и взглядом, который мог одним движением обнажить. Красивый. Яркий. В этом был стиль — всегда на виду, всегда в центре, всегда под светом софитов. Семнадцать лет — достаточно, чтобы понять друг друга до молчания.

— Нам, слушай, я уже не могу терпеть этого выскочку! — раздражённый голос в трубке звучал громко, почти оглушающе. — Он постоянно срывает мне сроки, теперь бегает с конференций! Это просто какой-то кошмар!

— Джинни, такая работа, ничего не поделаешь, — откинувшись в кресле, смотрел в окно, лениво наблюдая за вечерним городом.

— Ты не представляешь, как я устал от этой поездки. Надеюсь, когда вернусь, мы отлично проведём время. У меня, кстати, течка скоро.

— С кем ты в этот раз поехал от издательства? — проигнорировав последнее, переключился на тему, которая показалась ему чуть более интересной.

— В этот раз этот балбес — Ким Тэхён, — прорычал. — Помнишь, я тебе говорил? Писатель детских книжонок, за которыми носятся настолько сильно, что это поражает. Нафига для детей столько макулатуры?

Намджун прекрасно знал, с кем работает его омега. Бывший действительно быстро поднялся на ноги, как и он сам. Раздельно. Иногда, заезжая за Джином в издательство, Намджун мельком ловил Тэхена взглядом. Один раз даже повезло больше — увидел и сына. Маленький альфа вырос в красивого юношу. Высокий, стройный, с прекрасными чертами лица, точной копией Тэхёна, только взгляд другой — не такой мягкий, не такой тёплый.

В такие моменты что-то внутри шевелилось. Небольшой трепет. Отголоски сожаления. Но мысли о прошлом быстро улетучивались. Дети — не его тема. Семья в привычном понимании — тоже. Был Сокджин, были работа и свобода. Всё, что он хотел. Джина тоже устраивало. Намджун был в этом уверен.

— Это просто у нас детей нет, а у других есть.

— Это всё потому, что этого не хотел ты! — Сокджин тяжело выдохнул, который раз пробовал сказать что-то важное. — Нам, я пытаюсь сказать это уже много раз, но… чёрт, может, всё-таки попробуем родить ребёнка?

Альфа нахмурился.

— Знаю, как ты не любишь шум, да и от самих детей ты не в восторге, — продолжал омега, покачивая бокал в руке. — Но вот мне умирать бездетным как-то не прельщает.

Намджуну всегда казалось, что они с Джином — одно целое. Похожи, думают одинаково, хотят одного и того же. Если он не хочет детей, значит, и омеге они не нужны.

— Мы с тобой когда-то говорили на эту тему, запеканочка, — легко перекладывая разговор в привычную лёгкость. — Я и дети — вещи несовместимые. Свобода! Захотел — уехал, захотел — отдохнул. Работаешь много? Не проблема. Как ты вообще себя представляешь, воспитывающего ребёнка?

— Почему одного? Думаю, ты подключишься со временем.

— О, вот что нет, то нет, Джинни. Давай забудем об этом?

— Нам…

— Всё, отключаюсь, надо статью дописывать.

И гудки. Просто взял и послал. Сокджин привычно скрыл раздражение за улыбкой. Не будет детей? Хорошо. Пока рядом Ким Намджун, он согласен быть свободным. Настолько любимый, что когда-то увёл его из семьи. Из семьи, где у Намджуна был ребёнок, которого не видел уже семнадцать лет.

Этот грёбаный Ким Тэхён снова маячил перед глазами весь вечер — на раздаче автографов, разговаривая с сыном. С сыном Ким Намджуна.

Ох, Сокджин знал, кто он. Прекрасно знал.

И теперь этот писатель просил его отвезти конверт в отель и передать молодому альфе по имени Чонгук. Мало того, что теперь у него курьером работает, так ещё и в номере у себя поселил кого-то. С раздражением Сокджин постучал в дверь. Открыли почти сразу.

Перед ним стоял альфа. Молодой. Красивый. Высокий, с широкими плечами, мускулистый, с бездонными глазами.

Бэмби, искупавшийся в тестостероне.

— Добрый вечер, — ровно поздоровался омега, протягивая конверт.

Молодой альфа улыбнулся, глядя на протянутый лист. Сокджин внутренне скривился.

«Ну и козёл же ты, Ким Тэхён», — мысленно прошипел, при этом натянуто улыбаясь.

«Меня раздражает всё в тебе! С самого начала! Теперь на молодых альфах отрываешься?»

«Ну ничего, писака, устрою я тебе прекрасную жизнь».

Благо, это всё оставалось в голове. При альфе он ничего не сказал. Хотя…Возможно, всё-таки назвал его козлом.

***

Тэмин в шоке. В полном, абсолютном, тотальном. Внутри всё треснуло, как натянутый канат, который резко разрезали ножом. В голове пустота. Глухо, тихо, только эхо собственных мыслей стучит по черепу.

Булочка с корицей плотно поселилась в носу, легкий и горле.

—Твоего папу, малолетка! Мой истинный – ребенок!

Малолетка, грызущий чупа-чупс, с яркими, как солнце, глазами и большими, персиковыми щеками.

Чимин дремлет на его плече спокойно, как ангел, спустившийся на землю. Ребёнок ещё несформированный, но уже обладающий своими особенностями, маленький кусочек неба.

Как так вышло? Как это случилось, что истинным стал маленький омега?

В парке начало уже темнеть, а прекрасное лицо подростка озарялось последними лучами заката.

— Мелкий, тебе домой не пора? — толкнув немного пальцем в бок.

— Ещё немного, я надышаться тобой не могу, — грустно прошептал мальчишка.

— Мы сидим молча уже восемь грёбаных часов, у меня затекло абсолютно всё тело! Давай, булочка, двигайся. Тебя родители наверняка потеряли, а ты тут с каким-то дядей взрослым якшаешься, — беря Чимина в руки, он ставит его возле лавочки, отряхивая от крошек, которые сыпались с мороженого, что Тэмин почему-то купил ему ранее.

Омега еле доходил до груди. Мизерный.

Тот не теряя время, быстро схватывает телефон из кармана альфы, набирая, видимо, свой номер. Так как через пять секунд какая-то знакомая попсовая мелодия заполняет опустевший парк.

— Я буду тебе писать, красавчик, только попробуй не ответить! Как себя записать? Так… — что-то тыкая в телефоне, — Всё! И ты мне обязательно пиши.

— Да с чего мне тебе писать? Давай встретимся, когда тебе хотя бы восемнадцать стукнет! — негодовал Тэмин, забирая из рук омеги телефон.

— С этого дня ты не спишь ни с одним омегой. Мне осталось половина месяца до шестнадцати, так что потом сможешь делать со мной всё, что захочешь. Потерпишь, яйца не отвалятся, — Чимин невероятно быстро тараторил. — Невероятно повезло! Ты такой красивый. Я всё думал, какой же мне альфа достанется. Не думал, что вообще истинного встречу. Но это просто обалдеть. Ты шикарный, у тебя такое тело мощное. Надеюсь, я вырасту ещё красивее тебя, чтобы поревновал немного. Так, всё, отец ждёт. Пока, красавчик! Буду ждать сообщения.

У Тэмина ступор. Тэмин в шоке. Смотря исходящие звонки, видит подписанный номер.

Надпись гласит — «Единственный, на кого встанет член».

То ли от стресса, то ли от безысходности, Тэмин начинает истерически ржать на весь парк.