Связи, которые не выбирают (1/2)

Тэхён и Намджун познакомились в университете, когда оба пытались отстоять своё право курить на лестничной клетке общежития.

— Здесь нельзя, — вздохнул альфа, а сам зажёг сигарету.

— Знаю, — пожал плечами, затягиваясь.

Так началось.Сначала была дружба. Тэхён учился на журналиста, Намджун на международные отношения, разные факультеты, но общие лекции, общие взгляды, общие темы для бесконечных разговоров. Было просто. Обычно про таких говорят: «встретил своего человека».Ночные посиделки в дешевых забегаловках, битвы в «камень-ножницы-бумага» за последний доллар, скидывание друг на друга ответственности за проваленные задания - лёгкость, которая, казалось, продлится вечно.

Намджун — старше на два года, альфа с широкой улыбкой и идеальными оценками. Любил книги, музыку, знал кучу цитат на латыни. Очаровывал.  Тэхён не помнил, когда именно начались отношения. В какой момент начал замечать, что Намджун смотрит на него иначе, как-то по-другому. Дольше.  Один раз, второй. Губы чуть приоткрыты, взгляд в упор, плечи напрягаются, а потом взял и поцеловал в перерыве между парами, в коридоре, где почти никого не было.  Просто взял за шею, быстро коснулся губ.

И всё.

— Ты не против?

— Нет.

Больше не обсуждали, просто начали встречаться.  Тэхён впустил Намджуна в свою жизнь полностью. Любил ли? Думал, что да.

— Повезло нам встретиться, козявка, — шептал, когда омега засыпал на груди. — Один путь, одни взгляды. Вот бы всю жизнь так.

На «всю жизнь» не получилось. Когда омега забеременел, всё изменилось. Намджун не ушёл, нет, но и не остался. Был где-то на периферии, но, по факту, никогда рядом не находился.  Внимание, которое раньше принадлежало только Тэхёну, пропало: разговоры стали короткими, закончились поцелуи перед сном и перед уходом, омега больше не чувствовал себя частью пары.

Один.

Сначала думал, что ему кажется, что все временно, что альфа просто переживает по-своему.  Но прошли недели. Прошли месяцы. А Намджун так и не вернулся в привычное состояние.

Свадьба. Или то, что ей называлось. Да, свадьба не была сказкой.  Тэхён даже не помнил, как тогда выглядел - неважно было.  Беременность тянула вниз всем: токсикоз, бессонные ночи, страх.  И Намджун, который говорил с гостями, а не с ним, который не смотрел в глаза, будто его нет.  Ни поцелуев, ни радостных «горько», ни счастливого блеска в глазах.  Просто передали омегу альфе, который, как выяснилось позже, весьма «неудачно залетел».

Намджун не знал, что делать с мыслью о том, что совсем скоро в жизни появится ребёнок. Не был к этому готов. В двадцать четыре года хотел учиться, строить карьеру, путешествовать, делать всё, что в голову взбредёт, но никак не менять подгузники и не бегать по врачам, слушая лекции о правильном питании для беременных омег. Сначала злился, срывался, мог накричать на Тэхёна просто потому, что тот снова выбрал не тот хлеб в магазине, что снова устал, что постоянно хочет спать, что постоянно тошнит.

Потом злость сменилась на холод. Не уходил, не хлопал дверями, но его не было. Рядом, в комнате, в их общем доме – но всё равно не было.

Тэхён просыпался среди ночи от судорог в ногах, шёл на кухню за водой и видел, как альфа сидит за столом, уставившись в точку, даже не моргая. Мог стоять несколько минут, мог спросить, что случилось, мог даже прикоснуться – но Намджун либо не отвечал, либо бросал что-то резкое и уходил, отталкивая любые попытки разговоров.

А потом и вовсе перестал приходить домой на ночь, задерживаясь где-то «по делам», хотя Тэхён знал, что у альфы в то время дел не было. Не было настолько важных друзей, настолько срочных встреч, которые бы удерживали в университете, в офисах, в клубах, в каких-то других домах, но не здесь, где был омега, где был его, еще нерожденный, ребёнок.

Тэхён просил о простых вещах: увезти в больницу на обследование, купить что-то в аптеке, помочь застегнуть куртку, потому что руки уже не доставали до молнии. Иногда Намджун делал это молча, механически, иногда просто игнорировал, делая вид, что не слышит.

Тогда Тэхён не знал, что хуже – злость или безразличие.

А потом альфа начал снова обнимать. Без слов. Просто подходил сзади, когда Тэхён мыл посуду или готовил ужин, обнимал за талию, утыкаясь носом в шею. Не говорил ничего, просто дышал. Временами тихо вздыхал.

Два раза даже погладил живот.

Медленно, аккуратно, боялся что-то сломать. Тэхён тогда сидел на кровати, подтянув ноги, укрывшись пледом. Не думал, что тот подойдёт, но Намджун сел рядом, провёл рукой по спине, а потом коснулся живота. Осторожно. Сжал губы, сомневался, а потом ладонь легла полностью, пальцы едва ощутимо дрогнули.

— Чувствуешь его? — впервые за долгое время заговорил альфа, не отрывая взгляда.

Тэхён медленно кивнул, прикрывая глаза.

— Иногда пинается так, что не уснуть, — с улыбкой, дрожащей от недоверия.

Но то были эмоциональные качели.

Рождение Тэмина изменило всё. Первые два года были наполнены радостью, но и вечной усталостью: малыш, как и положено в его возрасте, был неугомонным, шумным, требовательным.

Сначала Намджун пытался. Приносил игрушки, учился пеленать, пару раз даже оставался с сыном один, когда Тэхён выбегал в магазин. Но быстро сдулся. Устал. Снова начал приходить поздно, снова начал молчать, снова стал холодным.

А потом вообще перестал появляться.

Квартира, купленная родителями Намджуна, была тихой. Пугающе пустой. Тэхён справлялся один: носился между кроваткой и кухней, не высыпался, учился разбираться в детском питании и температуре воды для ванны. Намджун только отдалялся. То работа, то встречи, то «я устал». Вечно уставший, вечно загруженный, вечно не здесь.

Тэхён не знал, когда именно окончательно сдался, когда перестал пытаться говорить, перестал ждать, когда впервые поймал себя на мысли, что проще делать всё самому, чем снова пытаться достучаться до альфы, которого, по сути, уже не было рядом.

Однажды утром Тэхён проснулся с ощущением, что в груди стало чуть легче. Хотелось чего-то простого, светлого. Хотелось дать Тэмину день, который он запомнит, чтобы было тепло, радостно.  Зоопарк - хорошая идея. Повернулся к Намджуну, который, как обычно, лежал на краю кровати, повернувшись спиной. Провёл пальцами по плечу, толкнул чуть сильнее.

— Поехали с нами, — голос с утра хриплый.

— Потом, — короткий ответ.

Омега только выдохнул. Потом. Потом. Потом. У Намджуна всё было «потом». Тэхён давно понял, что это значит «никогда». Не стал уговаривать. Просто встал, пошёл в ванную, потом на кухню. Уже собирался сделать завтрак, когда услышал знакомый звук.

Телефон.

Сначала не обратил внимания. Но потом ещё раз. И ещё. Экран светился, телефон дрожал на прикроватной тумбе, как ужаленный. Не один звонок, не два. Сообщения сыпались одно за другим. Тэхён не собирался смотреть. Зачем? Но какой-то неприятный холод лёг в живот, тело само почувствовало что-то ещё до того, как осознал разум. Подошёл. Взял телефон. Посмотрел. Сообщения от омеги.

«Намджун, не поверишь, я не отравился! Я беременный! Я так рад, что стану папой. Ты же хотел стать отцом, верно? Ты же будешь рядом? Надо к врачу съездить скорее, проверить, как он там. Давай встретимся сегодня? Или ты с мужем?».

Грудь сдавило. Но не от боли. От того, что всё сложилось в единое целое. Омега не стал кричать. Не стал плакать. Не стал даже думать. Просто развернулся, нашёл чемоданы, сложил свои вещи, вещи сына, убрал в коробки всё, что было ценным. Когда Намджун вышел из душа, в комнате царил полный беспорядок, только чемоданы аккуратно поставлены у двери.

— Козявка, ты что удумал?

— Развод, — спокойно, коротко, о чём-то незначительном.

На секунду воцарилась тишина.

— Тэхён…

— Я всё мог простить, — голос даже не дрогнул, — но не это.

Намджун молчал.

— Я прошу об одном, — омега впервые посмотрел ему в глаза. — Сына мне оставь. Ты всё равно мало с ним времени проводишь. А для меня он — всё.

— Прости, — тихо, виновато.

— Не нужно.

Тэхён видел перед собой не любимого, а незнакомца. Видел человека, которого когда-то знал, но теперь не понимал. Не было ни истерики, ни проклятий, ни обвинений. Всё кончилось раньше. Было почти не больно. До момента, когда они с Тэмином зашли в лифт. Мальчик тихонько устроился на его плече, кулачком теребил край легкой куртки, потом вскинул взгляд и, ничего не понимая, спросил:

— А отец не захотел с нами в зоопарк?

И тогда Тэхён заплакал впервые. Перед сыном.

Не строил иллюзий. После развода было трудно, но не так, как ожидалось. Знал, что будет боль, но она пришла не в том виде, в каком ждал. Не острая, не разрывающая. Тупая, медленная, тянущая вниз, как груз на лодыжках, но не дал себя утопить.

Теперь у него был только сын, и это не было «одиночеством»- было «начало». Родители помогли. Тэмин стал смыслом. А прошлое оставил за спиной. Тэхён погрузился в работу. Достал свои старые черновики, начал пересматривать идеи, дописывать. Отправлял заявки в издательства, пробовал снова и снова, пока не получилось. Сын стал вдохновением. Страхи, сомнения, взросление. Тэмин рос, и вместе с ним появлялись сюжеты, рождались герои. Но было одно, с чем не могла помочь ни работа, ни книги, ни поддержка родителей.

Отсутствие отца.

Тэхён видел, как Тэмин сначала не понимал, потом начал замечать, потом молчал.