16. Обманчивость (2/2)

— Ну, это на будущее. Хотя тут и мутить не с кем. Две в отношениях, а Ян Ли… — Лукас наконец-то произносит имя той девушки. — Ты с ней не связывайся. Не потому что мы встречались, а по-братски.

— Ага, — глухо отзывается Хуа Чэн.

Из тела будто выкачали энергию, хотя репетиция еще не началась. В какие анналы истории кануло его прозвище «непревзойденный»? Может, тоже витамины попить? Или что от нервов…

— Пойдем разогреемся.

— Ага, — повторяет Хуа Чэн и встает со скамейки.

Ян Ли устроилась все в той же вчерашней позе — глубоком поперечном шпагате, при этом вытянувшись вперед и уперевшись локтями в пол. Когда парни выходят из раздевалки, она колко спрашивает:

— Признавайся, он жаловался на меня?

Разумеется, вопрос задан Хуа Чэну, но много ума не надо, чтобы понять — он риторический.

— За кого ты меня принимаешь? — закатывает глаза Лукас.

— И правда, — кивает Ян Ли, покачивая хвостом. В ее положении это выглядит довольно забавно. — О чем это я? Ты же себя любимого, как обычно, бережешь. Сплетничаешь только о тех, кто ничего не сможет тебе сделать. Очень, очень по-мужски.

— Не начинай, — тяжко вздыхает Лукас и опускается на пол, чтобы сесть в «лягушку».

Хуа Чэн приземляется у стены и прячет глаза в телефоне, внезапно чувствуя себя ребенком ссорящихся на кухне родителей. На кой черт он приперся так рано? Чтобы испортить себе первое впечатление от этих ребят? Наверное, ради приличия из зала стоит выйти, но и совершать показательный побег не хочется. Да и в целом, причем тут он? Пусть эти двое и выходят.

— Не начинать?.. — щурится Ян Ли. — Это ты здесь любишь вытряхивать грязное белье! Думаешь, кому-то интересно, сколько раз ты довел девушек до ручки? Тебе это было интересно?

Последний вопрос опять адресован Хуа Чэну. И он опять — риторический. Лукас искоса кидает в сторону стены быстрый взгляд и, то ли оправдываясь, то ли стараясь перевести с себя прицел разозленной Ян Ли, говорит:

— Я подбодрить пытался. У Хуа Чэна проблемы на личном фронте, и ему сейчас очень тяжело… ведь так?

Это местный обычай — разбрасываться сведениями, кому тяжело и у кого проблемы? Или просто лично Хуа Чэна угораздило связаться с двумя дебилами, с которыми в разведку не пойдешь?

— Я в полном порядке, — на губах расцветает недобрая улыбка. Лукас с видом набедокурившего школьника тýпит глаза.

Прицельный взгляд Ян Ли мечется, выбирая, на ком бы остановиться, и в итоге обращается к стене, туда, где сидит третий — не по своей воле — лишний.

— Ну-ка, подойди, — уверенным тоном говорит девушка и манит пальцем.

Виновато посматривая на Хуа Чэна, Лукас посылает какие-то непонятные знаки, которые, видимо, означают «лучше подчиниться». Проклиная про себя сегодняшний день, Хуа Чэн делает, что сказано, пока эти две милые овечки окончательно не сбросили шкуры, став натуральными баранами.

Ян Ли принимает более удобную позу, как и Лукас усаживаясь в «лягушку», поправляет гетры на лодыжках и протягивает руку. Хуа Чэн с подозрением наблюдает за этим жестом.

— Ладонь.

Забив на вполне адекватное «зачем», Хуа Чэн выполняет просьбу. Ян Ли берет за руку, рассматривает, проводит большим пальцем по внутренней стороне кисти.

— У тебя счастливая рука. Погадать на любовь?

— В каком смысле? — бровь удивленно ползет вверх.

— В прямом, — хмыкает Ян Ли. — Считай это моральной компенсацией за то, что тебе пришлось слушать этого придурка. А ты, — она дергает острым подбородком в сторону, — не смей сюда подползать. Бесишь.

Лукас, который хотел было присоединиться к необычному досугу, фыркает, поднимается на ноги и идет к выходу из зала.

— Сгоняю за кофе.

— Правильное решение, — язвительно поддерживает Ян Ли удаляющуюся спину. Из коридора доносится едва различимое «ведьма». — Что ж, приступим?