16. Обманчивость (1/2)

Поездка на лифте до пятнадцатого этажа выходит… познавательной. И все-таĸи нельзя сказать, что Хуа Чэн хотел знать о том, как подростком Лукас впервые занялся сексом с легкомысленной школьной медсестрой-практиканткой, а потом долго за ней бегал, пока в старших классах не начал встречаться с первокурсницей из пекинского университета. Затем судьба в очередной раз жестоко с ним обошлась, и вторая любовь, уже успевшая стать второкурсницей, променяла Лукаса через год отношений на какого-то перспективного студента-физика. Третий романтический интерес — модель из Шанхая — вновь подло обломал несчастному планы на жизнь. А еще был четвертый. И еще…

— …и тогда я понял, что неудавшаяся любовь — это не трагедия, а ступень на новый этап. А там — море возможностей. Ну и других женщин. Помню, после расставания с…

Хуа Чэн останавливается у автомата — взять бутылку воды. Лукас ходит вокруг и важно разглагольствует о многочисленном опыте того, как его бросали, будто то список побед на спортивных соревнованиях, а он — тренер юношеской сборной.

Не в первый раз за последние полчаса Хуа Чэна посещает дрянная мысль: какого пса с ним происходит? И не в первый раз, пытаясь ответить на этот вопрос, он заходит в тупик.

Лукас, по всей видимости, оказался ответственным парнем и решил не откладывать обещание в долгий ящик, а выполнить сразу же. Однако не особо ясно, как перечисление чужих неудач должно «вылечить разбитое сердце». Да и лечить ничего не надо. Вдобавок этого не ждут от человека, которого знают второй день. Чтобы начать разговаривать с Сян Цзяном дальше «как дела» и «что у нас завтра», потребовалось несколько месяцев постоянных совместных тренировок и ночных походов до метро. И то, позже, когда они чуть сблизились, пирсингованный все равно раздражал расспросами или попытками вывести на откровения за жизнь, поэтому нередко шел в долгий посыл. А Лукаса и не послать куда следует. Слишком мало они знакомы, и как тот отреагирует — неизвестно. Испортить отношения с командой Се Ляня… Нет уж, лучше притвориться «своим парнем» и в очередной раз угукнуть, имитируя активное слушание.

Как-то раз после очередной потасовки один-на-десятерых учитель Линг сказал что-то вроде: «Учись разговаривать, если хочешь жить среди людей, которые не решают проблемы кулаками». Хуа Чэн пропустил слова математика мимо ушей. Он едва-едва вставал на тропу «молчание — золото, потому что послать на хуй можно и взглядом», и светские беседы не входили в список насущных интересов. Кто же знал, что умение поддержать чужой трёп пригодится, да так внезапно.

— Лукас, прикуси наконец свой бесстыжий язык, — девушка (Хуа Чэн силится вспомнить ее имя) проскальзывает вперед, в двери зала, взмахивая перед лицами парней длинным черным хвостом. — И отстань от мальчика.

Она оборачивается на мгновение и по-лисьи — как и вчера — подмигивает Хуа Чэну, мол, «я тебя спасаю, будешь должен».

— Ой, только ты не лезь. У нас мужской разговор.

Девушка, направляясь в одну из раздевалок, что примыкают непосредственно к репетиционному залу, вдруг замирает полубоком.

— Мужской? — переспрашивает она и сканирует Лукаса критически-ироничным взглядом, останавливаясь где-то ниже пояса. — В каком месте?

А потом — прихватив с собой смысл происходящего — скрывается в соседнем помещении, не забыв хлопнуть дверью.

Несколько секунд парни хранят молчание.

— Что это с ней? — в полголоса интересуется Хуа Чэн.

Лукас морщится, будто его заставляют жевать лимон, и нехотя говорит:

— Да ничего… Бывшая моя, вот и все.

***

— Она тебя бросила или ты ее?

В раздевалке Хуа Чэн скидывает куртку и толстовку, оставаясь в одной белой футболке — такой цвет водится у него в гардеробе в количестве целых трех штук, и садится на лавку, ожидая, пока переоденется Лукас. Тот стягивает яркий камуфляж и перевоплощается в свой пастельно-бежевый формат.

— Естественно, она! — восклицает Лукас с таким видом, будто его обвиняют в преступлении, которое он совершить не мог, потому что родился на сто лет позже. — Я что, похож на подлеца?

Хуа Чэн понятливо кивает, пряча смешок. С самого начала было ясно, что что-то в этой истории расставаний не так.

— А это ничего, что вы встречались? — с самым безразличным выражением лица, на какое способен, спрашивает Хуа Чэн. — Гэ… Се Лянь не против отношений в коллективе?

Лукас закидывается какими-то витаминами, запивая их большим глотком воды.

— Вообще, — он кашляет и вытирает рукавом капли с подбородка, — Се Лянь не приветствует отношения на работе, но у нас это было до того, как мы стали здесь танцевать. А то что ты сейчас видел… Она редко такая буйная.

— Ясно.

До Лукаса, очевидно, не доходит, чем же он разозлил девушку, но это его проблемы. А вот новое знание о запрете на отношения портит настроение, не успевшее прийти к норме, и это, в свою очередь, вновь разжигает стыд.

Голос в голове кричит: Ты по-прежнему надеешься, идиот? На что?! Хуа Чэн отмахивается от него, как от надоедливого насекомого.

— Я б тебе не советовал с кем-то из наших мутить.

— Я и не думал.