3. Решимость (1/2)

Впервые в жизни Хуа Чэн испуганно делает шаг назад.

Он пятится от стеклянной двери, чтобы оказаться скрытым тенью, но понятия не имеет, что делать дальше.

Как глупо. Он работает с Ним в одном агентстве, ходит по одним коридорам и сидит в одних и тех же комнатах отдыха. Хуа Чэн прекрасно знал это весь год, но, как выяснилось, не осознавал. И встреча с реальностью вышла поистине сокрушительной.

Вдруг появляется желание опять шагнуть вперед, заглянуть через стекло. Проверить — не сон ли? Но Хуа Чэн не позволяет себе. Он должен уйти и не нарушать Его личные границы. Очевидно же: человек, который сидит посреди ночи в пустой комнате, хочет побыть один. Все просто как дважды два. Да, все очень просто…

Ноги какие-то деревянные. Хуа Чэн со скрипом разворачивается и устремляется подальше от этого места по ярко освещенному коридору. Он чувствует себя нездоровым. И жар в теле, и руки дрожат, и перед глазами все плывет.

Хуа Чэн сознательно тащит себя на выход из агентства, потому что находиться в одном здании с Ним становится физически невозможно. Но чем дальше Хуа Чэна несут ноги, тем сильнее его тянет повернуть назад.

И хочется, и колется, и болит. Лучше не скажешь.

Если сейчас он уйдет, то, может, никогда Его больше и не встретит. А если останется… То как это все придется объяснять?

Хуа Чэн тормозит и зарывается пальцами во влажные пряди, собранные в низкий хвост — волосы, помытые под краном, чуть остужают горячую голову. Даже если, думает Хуа Чэн, он останется и зайдет в ту комнату… Не так он себе все представлял!

Нет. Хуа Чэн определенно не пойдет оскорблять тот самый взор своим растерзанным и убитым после выматывающего дня видом. Как ему вообще могла прийти мысль сунуться туда, где сейчас сидит Он?!

И все же Хуа Чэн не уходит. Только проходится взад-вперед несколько раз; дает себе пару пощечин — в надежде прийти в себя. И идет обратно.

Хуа Чэн в этот момент сам с собой не согласен до глубины души. Противоречия заворачивают внутренности в узел. Сознание вроде немного проясняется, но Хуа Чэн от слова совсем не уверен, насколько разумно поступает.

В итоге, он доверяется ногам, которые отводят его к автомату с напитками.

Не может ведь он заявиться ни с чем, верно? Но не слишком ли это? А если да? А если!..

Хуа Чэн со всего размаху впечатывается лбом в холодильный аппарат — до звезд. И только тогда внутренняя истерика затихает. Он всего-то купит что-нибудь безобидное.

Хуа Чэн способен по памяти составить список Его любимых напитков, но в автомате выбор невелик, и большинство вещей абсолютно не подходят. Поэтому лучше выбрать зеленый чай без кофеина. Ни к чему не обязывает. Хуа Чэн просто отдаст Ему бутылку с пожеланиями успешной работы и уйдет.

Да, так он и сделает.

***

Перед носом опять стеклянная дверь, но в этот раз Хуа Чэн осторожно ее открывает и заходит внутрь. Самоощущение осталось валяться где-то в коридоре, потому что Хуа Чэн не воспринимает ноги, которые шагают, и руки, которые сжимают — в одной ладони энергетик, в другой чай, своими. Сон наяву, не иначе.

— Г… Господин, — голос тоже не его — сиплый и слабый.

К нему поворачиваются как раз тогда, когда он произносит свое неловкое обращение. Капюшон сползает; каштановые волосы стекают водопадом под ворот бежевой толстовки и теряются там, куда нет доступа чужим взглядам.

На Хуа Чэна смотрят открыто и чуть удивленно — большими теплыми глазами. Теми самыми. Но теперь — живыми.

Человек, сидящий перед ним, излучает какое-то космическое принятие всего вокруг, что даже Хуа Чэн авансом чувствует себя принятым и повторяет увереннее:

— Господин, извините, что отвлекаю. Я…

Он неожиданно поднимает ладони, как бы останавливая, и качает головой. Хуа Чэн совершенно не понимает, что не так, но не может оторвать глаз — до того очаровательно, легко и по-настоящему выглядит каждая деталь и каждый жест в реальности, а не на экране.

— Не надо этих церемоний! — поспешно просит Он. Голос, такой знакомый и незнакомый одновременно, бросает в дрожь. — От чего ты мог бы меня отвлечь? Кажется, ты был здесь недавно, а потом ушел? Я тебе помешал? Может, это твое место?

Поток вопросов сбивает Хуа Чэна с толку. Он заготовил всего пару фраз, чтобы отдать чай и уйти, и все еще собирается ими воспользоваться.

— Вовсе нет! Я лишь зашел передать вам это, — Хуа Чэн вдруг соображает, что одна рука у него занята энергетиком, поэтому приходится перехватить его под мышку, чтобы вежливо вручить бутылку с прохладным чаем двумя ладонями.

После секундной заминки у него принимают небольшой дар. Где-то на подкорке проскальзывает желание соприкоснуться кончиками пальцев, но Хуа Чэн тут же его прогоняет.

— Большое спасибо. О, мне нравится такой чай, — Он улыбается мягко, по-юношески легко, и Его мерцающий в свете ламп взгляд задерживается на энергетике, что прижимает к себе Хуа Чэн. — И все же, ты пришел сюда чем-то заняться?