Глава тринадцатая. Драко Малфой мёртв (1/2)

Уже порываясь уйти, Рон вдруг помедлил и обернулся на МакГонагалл, по-прежнему смотрящую на потрескивающие дрова:

— А Малфой не говорил с вами? Может, просил о чём-то? Или просто заходил?

Некоторое время в кабинете висело молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра за окном, а затем МакГонагалл отмерла и слабо качнула головой:

— Он ни с кем не общался, а меня вообще избегал. Видимо, память о шестом курсе была ещё свежа.

В груди сдавило, и Рон кивнул, пробормотав благодарность себе под нос, выходя и сжимая в дрожащих руках пальто. Почти бегом он направился к туалету, нащупывая в кармане пачку сигарет.

Реальность скукожилась, расплываясь мелкой рябью и заставляя глаза болезненно сощуриться.

Хлопнув дверью, Рон закурил, с пятой попытки заставив сигарету поджечься, и затянулся. Его опять тошнило, а сердце стучало совсем не в такт.

— Ты не должен был меня бросать! — носок ботинка ударил по ближайшей кабинке, и она затряслась, так и норовя развалиться. — Не дол-жен!

Он выдохнул дым и ударил вновь, прикладывая больше сил. Ему хотелось разнести всё вокруг. Сломать на мелкие кусочки, чтобы хоть на мгновение не чувствовать боль, всё это время ломавшую его.

На самом деле, там на вокзале, это он бросил Малфоя. Отвлёкся, замешкался и потерял драгоценные секунды, навсегда разделившие их.

Никакое кресло Главного Аврора не стоило их разлуки.

Рон затянулся и тяжело опустился на подоконник, сжимая пальто. Только сейчас он понял, что за мысль крутилась в голове перед приходом к МакГонагалл — бусины на ниточке. Их больше не было в кармане.

Выпали ли они где-то в течение вчерашнего дня, или остались лежать в грязи у паба, он не знал. Опустошение коснулось души, замирая на кончиках пальцев и превращаясь в сингулярность<span class="footnote" id="fn_39437726_0"></span>.

Дело бы не в бусинах и не в тайнах, таившихся в стенах Хогвартса. Даже не во взглядах, которые бросали на него бывшие друзья.

Потеря оплела грудь и впиталась в кожу, прочно оседая в порах. Все события, что случились после их последней ночи в пустом классе, словно звенья одной цепи, неизбежно вели к этой самой минуте осознания. Замочек защёлкнулся, и цепь замкнулась вокруг шеи Рона, болезненно давя на горло.

*****

— Уизли, зайди ко мне! — резкий голос Робардса, раздавшийся из динамиков магически усовершенствованного магловского передатчика, заставляет Рона вздрогнуть и отвлечься от пергамента.

— Наверняка, скажет про повышение, — Майкл фыркает, собирая книги со своего стола в коробку. — Эх, кому теперь достанется это всё.

Он печально обводит взглядом кабинет, и Рон пожимает плечами:

— Из Академии как раз сейчас последний курс выпустился. Они и займут.

— Ага. Если Жан прибудет раньше, то поздравляю с повышением! — Майкл улыбается и вскидывает в ладонь, будто в приветствии. — Был рад работать с Героем Войны!

— Не называй меня так! — челюсти сковывает, а голос выходит слишком напряжённым. — Успехов на новом месте.

Рон пытается скрасить свой выпад улыбкой и опускает голову, смотря на пергамент с неровными строчками, волной скачущими по листу.

Это письмо никак не связано с работой. От него сердце тепло трепещет в груди, а щёки против воли розовеют.

Они с Малфоем редко пишут друг другу. После шестого курса много всего произошло, и вернуться в те отношениях, в каких они были прежде, тяжело. Рон вообще не уверен, что получится преодолеть эту стену, разделяющую их, но делает всё возможное.

Последнее письмо он писал Малфою на день рождения, ещё находясь в командировке во Франции. Здесь, в Лондоне, у него куда больше времени, но почему-то новое письмо написалось только сегодня.

— Уизли! — окрик Робардса из динамика заставляет его повторно вздрогнуть, и Рон быстро приписывает внизу «Кажется, буду Главным Аврором» и, спрятав пергамент в стол, выходит в коридор.

Сегодня выходной, и на своих рабочих местах лишь пара человек. Они пьют кофе в столовой, звенят посудой и смеются, обсуждая очередные сплетни.

Рон улыбается своим мыслям, представляя, как вечером или уже завтра с утра будет читать ответное письмо от Малфоя. Новость о повышении он точно не пропустит.

Сердце немного ускоренно бьётся от тревожной радости, и Рон сжимает руки в кулаки, чтобы немного успокоиться. Если Майкл прав, и Робардс действительно хочет его повысить, то после работы можно будет даже выпить пива с Джорджем.

После Войны родители уехали в коттедж к Биллу и Флёр, и праздновать в одиноко пустующей Норе, наверное, странно.

Мысли Рона перебиваются странным выражением лица секретарши Робардса. Обычно весёлая Луиза смотрит на него отстранённо и, как на автомате, открывает дверь кабинета, уткнувшись в свежую газету.

Робардс сидит за столом, и его кресло, оснащённое колёсиками для упрощённого перемещения, поскрипывает, откатываясь по полу. Заметив Рона, он хмурится и отрывается от статьи в газете, кивая на дверь:

— Закрой и садись.

Атмосфера не похожа на ту, при которой сообщают приятные новости. Весь кабинет пропитан тревогой и затаённой опасностью. Словно что-то прячется в стенах, так и норовя выпрыгнуть наружу.

Рон медленно опускается на стул и сжимает челюсти, нервно улыбаясь уголками губ.

Что-то не так. Он не может объяснить, что именно, но чувствует хладное дыхание страха, стоящего за спиной.

— Читал утреннюю газету? — Робардс смотрит на него исподлобья, и перо дрожит в его загрубевших пальцах.

Впрочем, после травмы на задании тремор посещает его чаще обычного, но Рон всё равно напрягается и мотает головой:

— Нет, сэр, сразу сел работ…

— У нас новое дело. Я хочу, чтобы ты взял его полностью под свой контроль. С этой минуты ты — Главный Аврор, и у тебя в распоряжении есть двое авроров. Они уже прибыли на место и проводят осмотр. Команда маленькая, но нам нужно постараться избежать огласки, потому и назначение твоё пока не афишируем, — перебивает Робардс и отставляет перо с чернильницей в сторону, кладя ладонь на газету. — Надо раскрыть его в максимально короткие сроки и, желательно, провернуть всё так, чтобы на Хогвартс не упала тень.

— Хогвартс? — Рон ощущает, как рот заполняет горькая слюна, и тошнота медленно ползёт по горлу.

Он боится услышать ответ, потому что склизкое предчувствие ползёт по спине холодной капелькой пота, впитываясь в рубашку. Руки трясутся, тело бросает в жар, и сердце противно ноет, замирая у самых рёбер.

Робардс молчит, смеривая его долгим взглядом, а затем протягивает газету:

— Почитаешь в поезде. Отбытие через сорок минут. Вещи собрать надо?

Не глядя, Рон мотает головой и сглатывает, боясь опустить взгляд на крупный заголовок, расплывающийся от подступающих слёз. Он быстро моргает и берёт со стола билет на поезд. Выходит, как в тумане, в коридор.

Привычная обстановка кажется чужой. Отголоски смеха из столовой слышатся, как за толстым стеклом; такие неуместные в этот момент.

«Драко Малфой мёртв! Бывший пожиратель Смерти найден мёртвым в школе Магии и Волшебства Хогвартс!»

Надпись прыгает по газетному листу, буквы слипаются вместе, и слова уже невозможно разобрать.

Рон заходит в пустой кабинет за пальто и машинально достаёт из ящика стола так и не отправленное письмо. Языки невербального пламени, обычно получающегося с большим трудом, как голодные звери, лижут пергамент.

Чернила сливаются в одного огромное пятно, и корявые строчки исчезают в огненном безумии. Через пару мгновений на полу лежит лишь пепел, и Рон убирает его магией, даже не оглядываясь.

Он аппарирует к вокзалу на двадцать минут раньше нужного и оставшееся время сидит на скамейке, смотря на бежевую плитку на стенах. Газета мнётся в дрожащих пальцах.

*****

Сигарета тлела, а Рон продолжал сидеть на подоконнике и смотреть в окно, мысленно ещё находясь в кабинете Робардса.

— Не помешаю? — Луна прикрыла за собой дверь и мягко улыбнулась, подходя к нему.