Глава двенадцатая. Десятый человек (1/2)

До своей комнаты Рон так и не дошёл. После встречи в садике он вернулся в Хогсмид, в «Кабанью голову», и попросил Аберфорта налить ему огневиски. Пара стаканов — и мир вокруг слегка размазался, позволяя забыть и о Панси, и о Парвати, и даже о кольце, прожигающем кожу сквозь три слоя вещей.

После огневиски в ход пошла медовуха; мир лопнул, и Рон окончательно перестал соображать.

Он всё пил и пил, слабо кивая на какие-то вопросы Аберфорта и бормоча себе под нос извинения. Звенящая тишина в ушах становилась всё громче, заставляя его дёргаться и с трудом сдерживаться, чтобы не прикрыть уши ладонями.

— Всё в порядке, приятель? — как сквозь толстую пелену, раздался хриплый голос Аберфорта.

— Надо отлить, — пробормотал Рон и вскочил, выбегая на улицу.

Непонятная тревога пронзила каждую клеточку тела, скользя по коже ледяным ужасом. Склизкие щупальца сдавливали грудную клетку, мешая дышать, и он, задыхаясь, свалился на землю, прямо в грязь. Волна едкой кислоты прошла по пищеводу, и, приподнявшись на локтях, Рон склонился, выворачивая желудок рядом собой на смятую траву.

Его трясло, глаза слезились, а рвота никак не прекращалась, раздражая горло.

Поспокойнее стало лишь через некоторое время, и он откатился в сторону, вытирая рукавом испачканные губы и тяжело дыша.

Ливень усилился, размывая глину и пачкая пальто, но сил подняться у Рона уже не было. Над его головой прогремел гром, и мрачное небо озарила яркая молния, освещая долину Хогвартса.

Он лежал на спине в холодной луже и, не шевелясь, смотрел на грозовые тучи. То ли алкоголь неожиданно выветрился на холоде, то ли произошло что-то ещё, неведомое ему, но мир вдруг снова наполнился красками и звуками.

Облезлая вывеска «Кабаньей головы» без конца скрипела на ветру и с грохотом билась о столб, дверь в трактир то открывалась, то закрывалась, впуская незадачливых ночных посетителей.

По щеке сползла тёплая капля, но Рон лишь часто заморгал, щурясь от очередной вспышки молнии. Кончиками пальцев он нащупал грязный камешек и сжал его, согревая в ладони.

На секунду ему почудилось движение сбоку, и не успел он повернуться, как запястья коснулась холодная рука, а плечо задело что-то мягкое, почти невесомое. Чужое дыхание, чуть сбитое и тяжёлое, раздавалось около его уха, перебивая отзвуки грома и скрип вывески, и не оставляло никаких сомнений в том, кто именно лежит рядом.

Рон прикрыл глаза и сжал зубы так крепко, что, казалось, ещё мгновение и они раскрошатся. Он до дрожи боялся этой встречи, но и мечтал о ней, надеясь, что прошлая ночь не была своеобразным прощанием.

Малфой накрыл ледяной ладонью его руку и легонько сжал.

— Я…я тебя чувствую, — прошептал Рон и закусил губу, боясь позорно расплакаться.

Ответом ему было молчание. Лишь чужие пальцы дрогнули, соприкасаясь с его собственными и посылая по телу волнующую искорку.

— Я не справлюсь без тебя, понимаешь? — Рон всхлипнул и повернул голову, поглядывая на Малфоя из-под полуприкрытых ресниц.

Тот лежал рядом с ним в том же свитере и брюках, в каких появился ночью. Волосы его трепал ветер, и веснушки, чуть размытые дождём, слабо виднелись на бледных щеках.

— Я столько всего тебе не сказал…столько не сказал, — язык заплетался, и слова прыгали, сталкиваясь друг с другом и перемешиваясь в малопонятную кашу, но Рон был уверен, что Малфой всё понимает.

Даже несмотря на холод и непрекращающийся ливень, лежать на земле было не так уж и противно. Вывеска вновь ударилась о столб, и Рон вздрогнул, ощущая, как по носу скатывается слезинка. Впрочем, вполне возможно, что это была и капля, — при такой погоде понять было сложно.

Сильнее сжав руку Малфоя, он прижался щекой ко влажной ткани свитера, вдыхая знакомый запах лимонов и расслабился, боле не думая ни о чём вокруг.

Мир слетел и смазался, превратившись в размытое обеззвученное пятно. Грудь Малфоя мерно вздымалась, словно он ещё мог дышать, и Рон, убаюканный её плавностью, задремал, проваливаясь в небытие.

*****

С утра Рон проснулся в своей кровати. Слабое осеннее солнце светило сквозь грязное после прошедшего дождя окно, и по комнате скакали солнечные зайчики, отражаясь в зеркале над комодом.

Расплывчатые воспоминания о вечере в пабе остались в сознании липкими разводами и противно тянущей головой болью. Проведя по пересохшим губам таким же сухим языком, Рон перевернулся на бок и с удивлением заметил Антипохмельное, стоящее на тумбочке.

Прохладные сладковатые капли зелья показались прекрасным нектаром, и молоточки в висках наконец притихли, переставая стучать.

Рон потянулся и сонно потёр глаза, с опозданием понимая, что он одет в чистую пижаму, а его испачканная одежда аккуратно сложена на стуле в углу. Маловероятно, что пьяным он смог не только дойти до замка и переодеться, но и найти у себя Антипохмельное. Очевидно, что в комнате был кто-то ещё.

Впрочем, думать о таинственном помощнике не хотелось. Надо было настроиться на разговор с Невиллом, Панси и Ноттом и зайти к МакГонагалл, чтобы уточнить насчёт кого-то десятого, обнаруженного магией.

Наверняка, она просто забыла, и в замке присутствовал ещё один человек. Или Хагрид с утра зашёл, а никто и не заметил.

С трудом заставив себя дойти до душа, Рон умылся и закурил. Печальные глаза Малфоя, смотрящие на него сквозь пелену дождя, всё никак не исчезали из мыслей, поблёскивая в полутьме подсознания. В глубине угольно-чёрных зрачков пряталась молчаливая тайна, не желающая выплывать на поверхность.

Удивительно, каким реальным он казался. Рон отчётливо помнил слабое тепло его рук, запах и дыхание, мягко касающееся затылка.

Паровоз визгливо гудит, выдыхая облако пара, и Малфой делает осторожный шаг к дверям, ласково целуя Рона в лоб:

— Я поеду?

Он спрашивает, хотя они оба и так знают ответ, и губы его дёргаются в неловкой улыбке.

Рон молчит, сжимая тонкое запястье и боясь поднять взгляд. Его мутит; тошнота едкой кислотой обжигает рот, заставляя табун мурашек разбегаться по коже.

Сердце бьётся в груди болезненно быстро, и Рону хочется вырвать его, чтобы не чувствовать этот жуткий, сковывающий ужас от предстоящей разлуки.

Они отдалились после смерти Люциуса, и сейчас это ощущается особенно сильно.

Рон сглатывает противный ком и тихо шепчет, так и не отпуская руку Малфоя:

— Может…может не поедешь?

Тот усмехается и отвечает почти сразу:

— И что мне тогда делать? Сидеть у тебя на шее? Место помощника преподавателя — хорошая возможность для такого, как я.

— Не говори так, — Рон мотает головой и скользит пальцем по впалой щеке, радуясь тому, что на платформе нет ни единого волшебника.