II: «Тело Дженнифер» (2/2)
— Между вами ничего не происходило накануне?
— Я на работе ночевал. Что между нами могло произойти?.. Кэрри только поддерживала меня. Она была сильнее меня. Еще… — Феликс прикрыл лицо ладонью. Выдохнул. Джисон не торопил. — Кэрри была беременна. Об этом я узнал уже из заключения.
— Боже… ты не рассказывал…
— А смысл? — Феликс без радости улыбнулся. — Это бы ничего не поменяло.
Рабочий день близился к концу — и за все это время они успели освежить в памяти то, что подзабылось за года. В основном — Джисоном, потому что Феликс помнил все. Голос Кэрри в его голове просто не позволял ему забыть.
Уже дома, уставший и морально, и физически, Феликс сел прямо на пол в прихожей, сняв только один свой кроссовок. Но — удивительно — в мыслях было пусто. Перекати-поле. Никакого Вивальди. Никакой Кэрри. Ничего. Настолько тихо, что собственное биение сердца отдавалось звоном в ушах. Феликс закурил здесь, не выходя на балкон. Пепел стряхивал на пол. Смотрел в стену. Долго. «Весну» не слышал. Ничего не слышал. Пауза. Пауза. Пауза. Стук в дверь — тоже не слышал. Пауза. Пауза. Пауза. Пепел на джинсах. Пауза. Пауза. Пауза. Стук. Пауза. Пауза. Пауза. Стук. Пауза. Пауза. Пауза. Стук. Пауза. Пауза. Пауза…
— Феликс…
Стук. Пауза. Пауза. Пауза.
— Феликс!
Пауза. Пауза. Пауза. Стук.
— У тебя что-то горит? Феликс!
Стук. Стук. Стук.
— Ничего не горит.
Хенджин, стоявший за его дверью, выглядел настолько испуганным, настолько взволнованным, что Феликс мало-помалу начал приходить в себя. Бычок сигареты дотлевал на обувном коврике. Феликс его втоптал.
— Ты прямо в квартире куришь? — теперь Хенджин возмущался — очень по-соседски. — Фу, ну и вонища!..
— А что, в подъезде тоже пахнет теперь?
— Ну не благовониями пасет!..
Феликс хмыкнул. Ощущение нахождения в прострации. Черные мушки перед глазами. Недовольный, но все еще обеспокоенный Хенджин. Кэрри. Вивальди. «Весна». Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Пауза. Помутнение. Холод. Озноб. Жар. Пауза. Пауза. Пауза. Судорога. Темнота.
— Так нельзя.
Утро. Электронный циферблат. Семь часов.
— У тебя вся кожа кипит. Хоть яичницу жарь.
Заделанная дыра в стене. Сбитая подушка. Хенджин.
— У тебя температура.
Феликс проморгался:
— Что случилось?
— Ты потерял сознание.
Обеспокоенно, нервно, тихо. Феликс с трудом приподнялся:
— Ты сидел со мной всю ночь?
— А я должен был тебя оставить? — защищаясь — на опережение.
Пауза. Пауза. Пауза.
— Ты не обязан.
— Я просто хотел помочь.
Пауза. Пауза. Пауза.
— Ты не обязан, — настойчиво.
Пауза. Пауза. Пауза.
— Я просто хотел помочь, — упрямо.
Феликс вздохнул:
— Спасибо…
Хенджин тоже не хотел продолжать эту полемику:
— У тебя есть аптечка? Нужно принять лекарства, чтобы сбить температуру. И поесть. Ты ел?
— Вроде бы, — ответ на все. — Аптечка в кухне должна быть… я сейчас встану…
— Лежи, — твердо. Хенджин не потерпел бы возражений.
Но помимо всего прочего Хенджин, на пару минут отлучившись к себе в квартиру, вернулся обратно, держа в руке пакет с продуктами. Феликс, еле продрав глаза, непонимающе на него посмотрел.
— Сделаю тебе куриный бульон. Всегда на ноги ставит.
— Чего ты запариваешься…
— Феликс, — угрюмо. — Прекрати. Я просто такой человек. Не ищи подвоха.
Просто такой человек… просто такой вот — хороший и отзывчивый человек. Феликсу было тяжело принять это — потому что на его памяти такими были только Джисон и Кэрри. Но и тех он знал большую часть своей жизни, а что Хенджин… сколько они знакомы? Месяц? Феликс даже не знал, сколько ему лет. Только имя — и то, что Хенджин был художником.
— Мне папа в детстве всегда его делал — и все само-собой проходило, — Хенджин достал курицу, овощи, разложил на столе. Оглянулся: — Так, где доска и нож?
— В ящике, — Феликс перебрался вместе с ним в кухню. Нужно было растрясти себя. В любом случае — сегодня работа. Сидеть дома и болеть он не сможет. — Специи — в навесном. Если нужны.
— Угу, — Хенджин также достал из пакета сладкий батончик. — Вот, держи. Это настроение поднимет.
Феликс лениво жевал, пока Хенджин — слишком энергично, как для человека, еле поспавшего за ночь — метафорически порхал за кухонным столом. Откуда у него столько сил?.. Феликс так ему завидовал.
— Так, еще чай надо заварить… где он у тебя?
— Слева.
— А, вижу… сахар?
— Без него.
— Зеленый с клубникой или с манго?
— А ты какой хочешь?
— Я хочу кофе. У тебя есть?
Такое… спокойное утро. Размеренное, неторопливое; время никуда не бежало — шло, как и должно было идти. Хенджин, который готовил ему бульон, выглядел в этой обстановке как вписанный в картинку; Феликс давно не делил утренние часы с кем-то — и это было так непривычно, отчасти тревожно. Феликс немного выпал из реальности.
— У тебя телефон.
— А?
— Телефон звонит, говорю.
Время близилось к восьми. Названивал Джисон:
— Доброе! Я не разбудил тебя?
— Нет-нет, я уже встал…
— На работу не иди сегодня. На станцию к часу дня пригоняй. Машину мне Чонин не отдаст, мы с тобой в поезде поедем. Билеты я уже взял. Джексон дал добро.
Слишком много слов, слишком быстрая речь — Феликс остановил его, попросил повторить еще раз.
— А ты чего какой заторможенный? Заболел что ли?
— Немножко.
Хенджин, слышавший их разговор, возмутился:
— Немножко? У тебя все лицо как черри!
— А кто это?
Феликс одним выражением лица попросил Хенджина замолчать.
— Кто это у тебя там с утра пораньше? — Джисон прозвучал крайне заинтересованно.
Феликс ответил так, как есть:
— Мой сосед. Готовит мне куриный бульон. Сама добродушность и сострадание.
— У тебя новый друг — и ты ничего мне не рассказал?
Хенджин тихо посмеялся.
— Из головы вылетело.
— Офигеть… а меня ты к себе домой не пускаешь! А мы с тобой уже двадцать лет как лучшие друзья! Вот когда ты в последний раз просил меня о помощи во время болезни? Все сам, сам!.. Я чувствую себя преданным!
— Джисон…
— Ладно, шучу, — быстро смиловался он. — Но потом-то ты нас познакомишь? Мне же интересно, с кем ты там повелся!..
— Давай мы с тобой об этом потом поговорим… ты ставишь меня в очень неудобное положение.
— Извини-извини-извини!.. Все, к часу жду на станции! Поезд отправляется в тридцать две минуты! Не опаздывай! И не болей!
Сбросил. Хенджин хихикал себе под нос.
— Он у меня немного придурошный.
— Зато с ним весело.
— Ну да… — хмыкнул Феликс. — С ним — очень… в юношестве в стенд-ап клубе состоял. Но его выгнали.
— Это был перформанс такой, ты просто не понял.
Феликс со смешком пожал плечами.
К десяти часам Хенджин ушел — но оставил свой номер телефона, коряво написанный на оторванном листе календаря:
— Обязательно позвони мне, если тебе что-то понадобится. Даже если будет очень поздно. Просто звони — и все. Не думай, пожалуйста, что напряжешь меня.
Феликс не стал спорить — пообещал:
— Хорошо. Если понадобится — я позвоню.
Но свой номер дать в ответ забыл. Хенджин не обратил на это внимания.
Джисон был на станции уже без десяти час. Феликс чувствовал себя немногим лучше, чем утром, но на время работы решил, что думать о своей болезни не будет. О том наказал и Джисону, когда тот только рот успел открыть.
— Не вздумай, — беспрекословно. — Мне некогда брать больничный. Нет! — как только Джисон снова открыл рот. — Не вздумай, я сказал!
Джисон поджал губы — но по итогу так и промолчал. В поезде они тоже в основном ехали в молчании — потому что Феликс был занят чем-то в своем телефоне. Писал в заметках то, что нужно сделать, чтобы не забыть. Феликс почему-то нервничал. Болезнь сказывалась…
— Ты точно…
— Джисон, — даже не поднимая на него взгляда. — Я в тебя сейчас что-нибудь кину.
Джисон в поражении поднял руки, мол, принял-понял-обработал. Больше лезть не стал. На станции, на которой они вышли, практически не было людей. Тихо вокруг; погода вмиг сделалась пасмурной, хмурой, неприветливой. Джисон посмотрел на затянутое серыми облаками небо:
— Дождь пойдет. Я зонт не взял.
— Не сахарные, не растаем.
Феликс сразу же закурил.
— И когда ты бросишь? Обещал же.
— Когда рак в легких свистнет… пошли. Нам еще пять миль почти пилить.
— О! Я как раз недавно прочитал сборник анекдотов!..
Феликс тяжко вздохнул — но лучше уж так. Джисон трындел сбоку всю дорогу, но в паре моментах Феликс искренне посмеялся. Все-таки, анекдот про нюанс не потеряет своей актуальности никогда — сколько бы Феликс его не слышал. Но в остальном Джисон был как радио — шумел чисто на фоне. Феликс особо не вникал. От станции до деревни они дошли примерно за полтора часа. Пришлось поторопиться из-за начавшегося дождя, который в скором времени размыл бы дорогу. Не так далеко от города — а чувство, словно они приближались к отшибу цивилизации. Но то было только в мыслях Феликса — Джисон даже не пикнул, потому что он, в отличие от лучшего друга, к деревенским видам был привыкшим; до восемнадцати лет каждое лето проводил у бабушки с дедушкой в деревне, коров пас, коз доил… Но там и деревня поживее была, эта совсем уж какая-то глухая. Феликс вообще не знал, что всего лишь в ста милях от города существовало такое место. Еще и погода тоски нагоняла.
— И так, — Джисон, отвлекшись от своих анекдотов, по-быстрому настроился на рабочий лад. — Мы знаем дом, в котором жила Сьюзи Кеплер, и даже одного человека, который с ней общался. Только жив тот или нет — вопрос.
— Значит, как не местные сумасшедшие, будем стучаться в каждый жилой дом.
Джисон засомневался:
— Мы не можем исключать того, что убийца девушек проживает тут же… и если мы напоремся на него…
— Сразу же пристрелим.
Джисон ужаснулся.
— Шучу, — отмахнулся Феликс. — Шансы напороться на него спустя столько времени невелики, я думаю.
— А мне кажется, что пятьдесят на пятьдесят.
— Выбора у нас все равно нет… главное — не выдать то, что мы с тобой из полиции. Можем прикинуться молодой парочкой, которая ищет себе уютное гнездышко подальше от городской суеты.
На этих словах Джисон почему-то смутился — и взгляд отвел, однако ничего против не сказал.
— Самые тупые планы — всегда самые надежные. Тебе ли не знать.
Джисон неуверенно повел плечом. Тему развивать не стал. Первый дом, который они встретили на своем пути, оказался нежилым — понятно это было по перекошенному забору и парочке выбитых окон. Джисон, конечно, замедлил шаг, чтобы заглянуть и убедиться, что там никого нет, но Феликс дернул его за рукав ветровки, продолжая идти вперед:
— Нет тут ничего. А вот там…
Навстречу, еле волоча ногами и держа огромные баулы в руках, шла какая-то бабушка. Выглядела она, как и все здесь, хмуро, явно думала о чем-то своем, о старческом, потому на Феликса и Джисона, обратившихся к ней, поначалу внимания не обратила; только когда Джисон предложил помочь с сумками, женщина, подняв на него взгляд, еле заметно улыбнулась:
— Спасибо, — она сразу же отдала всю тяжесть Джисону, выдохнула с облегчением. Но в момент, поняв, что видит их впервые, с настороженностью в интонации спросила: — Я вас здесь раньше не видала… Вы же не отсюда?
— Да, мы не местные, — кивнул Феликс, поспешив дополнить: — Мы тут присматриваем дом… для нашей бабушки. Она устала жить в городе.
— И вы решили отправить ее в эту глушь? — все еще настороженно. — Не лучшее место вы выбрали для своей бабули…
— А что не так? — Джисон выглядел правдоподобно заинтересованным.
Феликс мысленно поблагодарил вселенную за Джисона — и за его актерскую игру.
— А незаметно? — старушка хохотнула. — Нет, конечно, если ваша бабушка хочет вокруг кладбищенского спокойствия и могильной тишины — тогда да, это место для нее. Но если она еще не совсем стара — то ей тут будет очень скучно.
— Ей подходит, — настаивал Феликс. — Вы можете подсказать нам насчет дома? Вижу, тут много нежилых…
— Полдеревни — нежилые дома, — та пожала плечами. — А человек тут — дай бог сотня наберется. И большая их часть — старики, как я.
— Как раз контингент нашей бабули, — кивнул Джисон. — Расска́жите что-нибудь об этом месте еще?
Та призадумалась, морщинка меж бровей углубилась сильнее:
— Да что рассказывать… — и отмахнулась. — Тихое местечко. В основном — одни старики, изредка в гости кто-то заезжает. Продуктовый магазин три раза в неделю работает по два часа, не успеешь закупиться — сидишь до следующего раза дома и жуешь засохшие пряники… кто-то вон, — она показала рукой в сторону, — скот держит. Кто-то ничем не занимается, но таких очень мало. Все-таки — деревенька у нас ремесленная: тут и росписью посуды раньше занимались, и леса вокруг, мебель делали, и кожевенное мастерство… много чего, в общем… Но в последние лет тридцать — тут тихо и малолюдно. Кто помладше был — предпочел уехать в город.
— Да в городе делать тоже нечего, — хмыкнул Джисон. — Машины вокруг, бетон, суматоха… тут хоть дышится полегче.
— Возможно, это единственный плюс, — старушка снова пожала плечами. — Но да ладно… насчет домика я вам не подскажу. Не знаю. Мало с кем общаюсь. А те, что нежилые — чаще всего полуразваленные стоят. Это вам нужно обратиться к господину Дану. Его дом находится в самом конце деревни, трехэтажный, белый. Не ошибетесь. Тут больше таких нет.
— Вот спасибо…
— Но предупреждаю: старику семьдесят восемь лет. У него плохо со зрением — и есть охотничье ружье. Будьте аккуратнее.
Детективов подобное мало пугало — и как только они помогли бабушке донести тяжелые сумки, решили отправиться обратно, к окраине деревни. Дождь все еще накрапывал, спины мочил — потому старушка дала им свой зонт:
— Вернете, как будете уходить. А то заболеете. У нас здесь ветрено.
Кивнув с благодарностью и на время попрощавшись, Феликс и Джисон ушли. Но пришлось немного поблуждать среди полуразвалившихся домов — и по пути детективы сумели насчитать всего семь жилых из семнадцати. Негусто. И грустно. Дождь разошелся — стал косым. Зонтик не спасал.
— Так и сляжешь, — угрюмо произнес Джисон, но не в упрек Феликсу — а погоде.
— Что поделать… — Феликс опять закурил. — Выбирать не приходится.
Джисон пробубнил что-то себе под нос. К окраине они подобрались еще минут двадцать спустя. Трехэтажный белый дом показался за плохо ухоженным садом. Рядом с калиткой висела предупреждающая табличка.
— «Собака — нормальная, хозяин — долбанутый»… — прочитал Джисон, тихо усмехнувшись. — Что-то мне не очень хочется туда идти…
— Пошли, — Феликс дернул его за рукав. — Не сожрет же он нас.
Но пальнуть в них из ружья — вполне себе мог. Это Феликс понял тогда, когда они с Джисоном открыли калитку и прошли в сад; почувствовал, как к затылку прижалось что-то холодное. Замер. Джисон замер тоже.
— Кто такие? — злой хрип позади.
— Это ружье? — аккуратно спросил Феликс, пытаясь уловить чужое движение боковым зрением. Дуло прижали сильнее.
— Нет, фонарик, — все еще зло. — Кто вы и что здесь забыли?
Джисон осмелился повернуться в сторону старика, скорее всего, господина Дана, направившего на Феликса оружие, но машинально приподнял руки:
— Мы не местные… ищем дом для покупки, — и прозвучал до того неуверенно, что старик, хмыкнув, перенаправил ружье на него.
— Я могу выстрелить, — не предупредил — констатировал факт. — Говорите правду.
— А почему Вы решили, что мы говорим неправду? — Феликс все еще стоял к нему спиной, но голову вбок повернул. — Для бабушки присматриваем домик.
— Здесь? Вы так сильно ненавидите свою бабулю?
— А что? Плохое место?
Господин Дан все-таки опустил ружье — и обошел их, ступая к крыльцу, весело хмыкнул:
— А так не ясно, что не самое лучшее?
— Тут вроде спокойно… ну, почти… — пожал плечами Джисон. Его заметно потряхивало.
— Ага, прямо как на кладбище, — старик привалился боком к балке крыльца. — Так что я вам не верю, городские рожи.
Феликса все это не страшило — злило до ужаса; старику по мордам хотелось дать, но Феликс был воспитан иначе, не мог себе такого позволить. Потому постарался звучать мягче и спокойнее:
— Бабуле нужен покой на старости лет… нам сказали, что Вы могли бы подсказать насчет дома.
— И с какой радости я должен это делать? — резонно.
— Ни с какой…
Феликс уже хотел было развернуться и уйти, потому что ловить здесь, объективно, было нечего, но Джисон не дал ему ни шагу сделать, за локоть схватил — и с большим энтузиазмом, чем друг, продолжил этот бессмысленный разговор:
— Ну, знаете… мы очень любящие внуки и хотим для бабушки хороший домик в тихом месте. Мы уже походили по округе, посмотрели… уверены, что это место ей понравится. И нам правда нужно знать, какой домик из выставленных на продажу можно купить.
— Тут дома не продаются, — господин Дан нахмурился, — с чего вы вообще взяли, что в этой глуши кто-то продает дома? Все нежилые — непригодные. Деревня доматывает свой век. Скоро тут никого не останется. Уже слушок прошел, что здесь хотят фабрику строить. Вам ничего не найти.
Джисон горестно поджал губы, словно он и вправду искал тут домик для своей бабули, а Феликс, неожиданно заслышав в голове голос Кэрри, на пару секунд выпал из реальности. Очухался только тогда, когда Джисон ущипнул его за руку, кивнув головой в сторону калитки. Спроси.
— А деревенька-то у вас ремесленная была, да?
— Ну, была, — пожал плечами старик, прищурился. — А чего интересуетесь?..
И говори, как есть. Тогда он скажет больше.
— А кожевенным делом кто-то занимается?
На этом вопросе мужик, отойдя от крыльца в сторону, прищурился еще больше — и почему-то уголок его губы дернулся в странной полуухмылке:
— Кожевенное дело?.. Я занимался.
Теперь напрягся Феликс. Продолжай говорить! Джисон плохо понимал, что происходит.
— Правда? Вот так удача…
— Вы не дом пришли покупать, — перебил старик, встав прямо напротив них. Руки в карманы сунул — и слегка наклонился вперед, смотря Феликсу прямо в глаза. — Говори, кто такой. Хватит за нос меня водить. У меня со зрением проблемы — а не с головой.
Джисон по какой-то причине — сам все еще не понимал, что такое — начал смеяться, да до того нервно, что даже Феликс косо на него глянул.
— Да домик мы смотрим, домик… но, раз Вы сказали, что тут делать нечего… мы, наверное, пойдем… да, Ликс?
— Стоять, — рявкнул господин Дан. — Пристрелю.
Джисон в это верил. Феликс все еще слышал голос Кэрри в своей голове.
— Кто вы — и что здесь забыли?
— Мы расследуем дело Сьюзи Кеплер. Она жила здесь — и умерла около семи лет тому назад. Нам нужно узнать, как отпечатки ее пальцев спустя два года после смерти оказались на телах убитых недалеко отсюда девушек. Вы знали Сьюзи Кеплер?
Вот так. Теперь Джисон косо глянул на Феликса.
— Сьюзи?.. Наша местная полу-сумасшедшая, — а вот старик после слов Феликса заметно подуспокоился и стал как будто подружелюбнее. По крайней мере, он больше не вел себя так странно и не склонялся к их лицам. — Странная была баба. Себе на уме.
— Можете рассказать подробнее?
Мужик посмотрел куда-то в сторону, в мыслях прикидывая, чего бы он такого мог поведать:
— Да в пару слов не уберешься… с другой стороны — я и не обязан вам докладываться…
— Не обязаны… но Вы бы могли нам помочь.
Джисон все еще молчал. Господин Дан покачался из стороны в сторону, походил туда-сюда, будто вспоминал, чего бы такого рассказать…
— И все-таки — кто вы? — но мысли свои старик перебил вопросом. — Журналюги какие-то?
Скажи правду.
— Детективы.
— О как… — старик встал на месте, руки в боки поставил. — Детективы… интересно…
— Можем показать удостоверения.
Господин Дан махнул рукой:
— Да сдались они мне… по большому счету — мне наплевать. Главное, чтобы не журналюги треклятые. Вот их — терпеть ненавижу. Новости из-за этого не смотрю. Вы вообще видели, что в телевизоре сейчас показывают?.. Какой-то ужас.
Феликс видел — и то, что в телевизоре, и то, что в жизни. И второе пугало его намного больше — и если бы не атрофированное чувство страха, он бы давно с собой покончил.
— А что до Сьюзи… тоже — ужас. Тетка в сорок пять лет на все шестьдесят выглядела. Хотя, насколько мне известно, не курила, не пила… питалась тем, что выращивала в огороде… скот держала… молоко я иногда у нее покупал. Вкусное было, козье…
Куда-то в сторону от темы разговора — Феликс стопанул старика:
— Давайте ближе к делу.
— А ты нетерпеливый, как я погляжу… — хмыкнул тот, но не стал больше о пространственном. — Я с ней, конечно, тесно не общался, точно сказать ничего не могу… но я же тут давно живу, с другими соседями-то нет-нет, а переговорю о чем-нибудь, как из дома погулять выйду или уток пострелять… Вот и ее сосед, который жил тогда прямо напротив дома Сьюзи, мне как-то сказал, что она по ночам на крышу залезает и на луну воет, как волчара…
— Это шутка? — недоверчиво уточнил Феликс, на что старик фыркнул.
— Да какие там!.. Я ее когда встречал изредка в магазине — в сторону шарахался. Зенки у нее — чернющие, руки — как сухие ветки, и сама она какая-то нескладная, сгорбленная, худющая как смерть… а ведь в молодости хорошенькой была, за ней мужики с нашей деревни толпами бегали. А она ни на кого внимания не обращала, отворот-поворот всем давала, однажды только с Питом на свиданку сходила — ну, по слухам — но ничего больше.
— И что же у нее такого случилось, что она из красавицы превратилась в чудовище? — спросил Джисон. — Так еще и в не очень адекватное — ну, судя по Вашим словам.
— А вот хрен бы ее знал, чего с ней произошло… горе у нее, говорят, случилось, вот и сошла с ума. Но факт: она пыталась свой дом поджечь незадолго до смерти. Так бы вся деревня и погорела…
— А близких не было у нее никого? Дети, может?
— Дак откуда? Она же ни с кем не водилась. В деревне бы про это быстро узнали и по всем каналам новость разнесли… однако… — Господин Дан на какое-то время замолчал — по карманам себя похлопал, искал что-то. Губу закусил: — А сигаретки не будет у вас? Я дома пачку оставил.
Феликс без лишних слов протянул ему свою. Старик, сделав первую затяжку, удовлетворенно выдохнул — и совсем подобрел на лицо:
— Может, ее ближайшие соседи байку эту придумали, не знаю… за достоверность сказанного не ручаюсь, но якобы слушок прошел, мол, был у нее какой-то мальчик, которого она у речки нашла, приютила — а тот сбежал от нее потом. И вот она, типа, с ума сошла… но это бред полный. Прятать ребенка у себя дома… не знаю. С чего бы она стала так поступать? Если только она изначально долбанутой не была… а я не припомню, чтобы она в молодости странно себя вела. Вот к сорока годам что-то с ней случилось… дак никто и не знает точно, по какой причине. В сорок пять инфаркт. И смерть.
Все сказанное господином Даном казалось Феликсу тупой деревенской байкой, которой пугают детей. А вот Джисон — впечатлился. Его пришлось одернуть, чтобы вернуть к реальности.
— Вам о Сьюзи лучше спросить тех, кто все еще живет рядом с ее домом. Они, если еще из ума не выжили, побольше расскажут. Но не факт, не факт…
Но у Феликса к старику оставался последний вопрос — и он его задал прежде, чем тот, потушив сигарету, засобирался в дом.
— Вы сказали, что занимались кожевенным делом…
— Ну, занимался, да. Но уже лет десять ничего не делал. Тяжелая работа, а я уже не молодой.
— А подмастерье у Вас был?
— А как ему не быть? Был, конечно… и не один.
Джисон в непонимании посмотрел на Феликса. Феликс продолжил:
— А был кто-то, кто чем-то отличился?
— В плане?
Кто-то, кто мог отрубить запястья Сьюзи Кеплер и сохранить кожу с них так, чтобы через пару лет оставить отпечатки ее пальцев на телах убитых девушек?
— В смысле… кто-то с неординарной идеей?
— Какой? — старик не понимал еще больше, чем Джисон, уже находившийся в недоумении. Об этом с Феликсом они не разговаривали.
— Запрещенной.
Господин Дан склонил голову к плечу — но задумался искренне. Между бровей залегла глубокая морщина, выражение стало тяжелым:
— Знаете, детективы… я так скажу: здесь в целом и в общем совсем уж адекватных людей нет. Может, с полдесятка наберется — и то с трудом. Место такое, понимаете… Плохое. Я во всякую чушь паранормальную не верю, но тут даже небо… видите? — он показал пальцев наверх. — Оно всегда такое — серое. Солнца почти не бывает видно. Людям витаминов не хватает — все мрачные ходят, угрюмые. Особенно последние десятилетия. Совсем уж тут могильно все. Каждый год по двух-трех хороним. Скоро все и исдохнем.
И показалось Феликсу, что мужик с темы тактично съехал — но ни о чем больше спросить не удалось, потому что господин Дан, забрав свое охотничье ружье, зашел в дом. Напоследок только Феликс попросил:
— Можно взять Ваш номер телефона?
— А это еще зачем?.. — старик с подозрением свел брови к переносице. Посмотрел на них — на одного, потом на другого, но по итогу, пусть и с сомнением, кивнул: — Только на помощь мою особо не рассчитывайте.
Феликс довольствовался тем, что было. Но Джисон, не совсем понимая, не унимался:
— Чего ты к нему с этим кожевенным делом прицепился?..
— Джисон, — Феликс остановился посреди дороги, и Джисон не сразу это заметил, пройдя вперед еще на несколько шагов. — Есть идея.
— Какая еще идея?.. Только что в голову пришла?
В голову эта «идея» Феликсу пришла давным-давно — но, получив некоторую поддержку со стороны в лице Хенджина и его догадки, Феликс, казалось, стал поувереннее в себе — и убедился в том, что даже такое странное нечто могло произойти в жизни. А иначе и не получалось. Просто Феликс… ему действительно пришлось очень нелегко в то время. А некоторые детали и факты дела только больше вгоняли его в ступор — хотя, если бы Феликс тогда поднажал, он бы понял, что все может сложиться.
— Нет, я уже думал об этом… просто… даже в мыслях это звучало странно. Но — с другой стороны — что тут может быть нормального? Убийца-призрак? Мстительный дух?.. Нет, конечно… просто кто-то, кто умеет обращаться с кожей, отрезал Сьюзи запястья — и воспользовался ее отпечатками, чтобы запутать следствие. Это самое логичное, что приходит мне в голову. Ты не думал об этом?
Лицо Джисона сделалось каким-то уж очень сложным:
— Типа… кто-то сохранил ее кожу, чтобы впоследствии…
— Да.
Джисон отвел взгляд, потер подбородок, явно загрузившись, и все-таки выдал:
— Я о таком только в порядке бреда мог подумать… ну, не совсем об этом. Необязательно же запястья обрубать… можно только пальцы.
— Почему ты не сказал?
Джисон неловко почесал в затылке, также неловко посмеялся:
— Ты бы пробубнил, что я страшилок насмотрелся… Да и кто бы это сделал?.. Феликс, в твое отсутствие мы брались за это дело с Минхо, Чонином и Стивеном. Каюсь — о Сьюзи мы особо и не думали, потому что это бесперспективняк. Мы еще при тебе узнали о том, что Сьюзи почти всю жизнь одна была, да и умерла она от приступа… в нем нет ничего такого. Поэтому мы все запутались.
— А если не от приступа? Что, если Сьюзи Кеплер умерла неестественной смертью? Кто вообще может подтвердить версию об инфаркте? Блять, Джисон, — Феликс злился — но не на друга. На себя — в первую очередь. — Мы просто взяли — и поверили в это. Не стали выяснять. Мы должны были первым делом пойти — и разузнать все о Сьюзи, а не останавливаться из-за того, что она умерла.
— Ну, мы же не братья Винчестеры…
— Джисон! — Феликс обошел его, быстро ступая вперед. — Хватит дурака валять… погнали!
— Да куда?
— К ее дому! Расспросим у ближайших соседей, что произошло со Сьюзи… шевели колготками!
Так держать. Феликс попутно закурил уже какую сигарету, через лужи перепрыгивал — и внутри появилось какое-то ребяческое чувство воодушевления. Он даже улыбнулся — неосознанно. Теперь я тебя узнаю. Но настрой в скором времени улетучился — аккурат прошло двадцать минут безуспешных попыток достучаться хоть до кого-нибудь. Как назло — и мимо по дороге больше никто не проходил. И дождь превратился в ливень. Мозг подло припомнил о том, что Феликс все еще болел.
— Ладно… — Джисон и образно, и в реальности махнул рукой. — Давай отдадим зонт — и потопаем на станцию. Если что — приедем сюда еще раз. Возьмем Минхо — ты же знаешь, что он со стариками хорошо ладит.
Феликс не хотел уезжать — потому что это означало то, что он снова сдается. Нужно было… хоть что-нибудь еще выяснить, хоть какую-то маленькую детальку, зацепку, хоть что-то… Джисон уже тащил его к станции, вспоминая очередной анекдот из сборника, и Феликс, хотел он того или нет, послушно шел следом, лишь раз обернулся через плечо назад. Внутренне что-то не давало ему покоя. В затылке жгло.
Домой Феликс вернулся сразу же после поездки в ту деревню — Джисон пригрозил ему, сказав, что, если Феликс потопает сейчас в отдел, он от него потом не отстанет — и переедет к нему жить на время болезни. Феликс выбрал меньшее из двух зол. Да и состояние было не то — в сон клонило. Ото лба только пар не валил. Нужно было эгоистично подумать о себе — об этом Феликсу говорил голос Кэрри в его голове. Нужно было позаботиться о себе — выпить лекарства, прополоскать горло, лечь в кровать под теплое одеяло, хорошенько пропотеть… просто позаботиться о себе — потому что больше некому. Феликс не хотел никого напрягать. Он мог справиться сам… должен был. Не получилось — Хенджин пришел к нему сразу же, как Феликс набрал его номер.
— Мне правда очень неудобно…
— На потолке спать — неудобно, одеяло падает, — отшутился Хенджин, поставив маленький пакетик с лекарствами Феликсу на стол. — Температуру померил?
— Тридцать восемь и семь.
— Лекарства пил какие-нибудь?
— Нет… меня хватило только на то, чтобы заварить себе чай… что-то я… — Феликса нехило потряхивало — от жара и озноба, руки ватными были; чуть мимо стула не сел.
— Так, нет, пойдем, — Хенджин аккуратно придержал его под руку, — тебе нужно лечь. Все остальное я сам сделаю.
Феликс только слышал, как Хенджин суетился у него в кухне. Один вопрос был — неозвученный — почему Хенджин вообще… Правда — такой хороший? Или все-таки был какой-то подвох…
— У меня дома есть лимон. Я сгоняю за ним, сделаю тебе воды…
— Хенджин, — Феликс словесно его остановил, смотря из-под слипшейся от пота челки, упавшей на глаза. Весь его вид буквально кричал о том, как ему было плохо сейчас — и все равно отчего-то Феликс упрямился. Но больше — внутренне. — Почему ты здесь? Скажи честно.
Хенджин непонимающе хмыкнул:
— О чем ты?
— Я не знаю тебя. Совершенно, — Феликс словно и не ему вовсе говорил об этом — а себе. — И ты меня. Так почему ты здесь?
— Потому что тебе плохо, — Хенджин звучал уверенно — а вот выражение его, напротив, казалось несколько дезориентированным, отчасти — смущенным. — Я просто хочу помочь… считай, что это мое эгоистичное желание — и в таком случае я уже не такой уж и хороший, да?..
— Сколько тебе лет? — Феликс с трудом приподнялся на локте, взгляда с Хенджина не сводил.
Хенджин не сводил своего тоже:
— Двадцать пять.
— И у тебя нет никого, за кем ты мог бы ухаживать — и на кого ты бы мог тратить свое свободное время?
На этом вопросе Хенджин отчего-то поник — и не скрыл этого. Уставился в стену — на Феликса больше не смотрел:
— А обязательно кто-то должен быть?
На грани грубости. Феликс стушевался:
— Я не имел в виду ничего плохого. Я правда… просто поинтересовался.
Хенджин не хотел ничего отвечать на это — в момент ставши каким-то озлобленным. Он засобирался уйти из чужой квартиры — но на пороге в комнату Феликса все равно остановился, засомневавшись, тихо произнес:
— У меня папа умер неделю назад. Так что мне действительно больше не за кем ухаживать.
Феликс трусливо смолчал.
— Это просто привычка — заботиться о ком-то. Все никак не могу от нее отделаться… — все еще — нарочито грубо.
Дверь за собой Хенджин негромко прикрыл. Феликс не встал, чтобы закрыть ее на замок. Приготовленные таблетки остались лежать в блюдечке на столе. Феликс к ним так и не притронулся.
Легче не становилось — ни через день, ни через два… ни через три. Становилось только хуже. Феликс жил в полубредовом состоянии, почти не помня себя. Действовал на автомате, двигался на автопилоте — говорил, слушал, отвечал, думал… ходил, ел, пил, спал, работал. Но Феликс пришел в себя, — утром двадцатого апреля — когда на той самой станции близ деревни нашли тело Дженнифер Блэк.